Развод. Ты поставил не на ту женщину (страница 9)
Я посмотрела на вибрирующий аппарат и положила его обратно на стол экраном вниз. Олег предупредил: он будет звонить, как только узнает об аресте счетов. Будет давить, угрожать, манипулировать. Не бери трубку.
И я не взяла.
Телефон замолчал. Потом зазвонил снова. И снова. Я сидела в кресле у окна своего кабинета и не двигалась.
Двенадцать звонков за десять минут.
Потом пришло первое сообщение.
«Марина, возьми трубку. Срочно».
Я открыла переписку, скользнув взглядом по тексту.
«Ты понимаешь, что ты натворила? Счета заморожены. Вся работа встала».
«Ответь мне. Немедленно».
«Ты разрушаешь компанию. НАШу компанию. Из-за своей обиды».
«Это безумие. Прекрати, пока не поздно».
Сообщения приходили одно за другим. Я читала их без эмоций, как сводку новостей. Каждое слово было рассчитано на то, чтобы заставить меня усомниться, испугаться, сдаться…
Я заблокировала экран и положила телефон обратно. Телефон снова зазвонил. Виктор. И я снова не отреагировала.
Около двух часов позвонил Олег.
– Марина Витальевна, все идет по плану, – его голос был спокойным, и это спокойствие действовало, как анестезия. – Счета заморожены с одиннадцати утра. Иски поданы и приняты к рассмотрению. К вечеру он получит официальные уведомления. Сейчас, думаю, он уже все понял.
– Да, – я усмехнулась. – Звонит не переставая. Семнадцать пропущенных.
– Не берите трубку, – жестко повторил Олег. – Ни в коем случае. Все, что он сейчас скажет – это попытка вернуть контроль. Записывайте звонки, если прорвется. Пригодится в суде.
– Понимаю.
– Через час к вам приедет моя команда. Проверим дом на прослушку, установим дополнительное оборудование. Двое останутся на постоянной основе.
– Хорошо. Спасибо, Олег Валерьевич.
Когда разговор закончился, я посмотрела на телефон. Двадцать три пропущенных звонка. Восемнадцать сообщений.
Я не стала их читать. Заблокировала экран и спустилась вниз.
Мне нужно было чем-то занять руки, отвлечься, иначе я сойду с ума от этого ожидания, от звонков, от мыслей. На кухне было тихо и пахло чем-то печеным – Лида готовила обед. Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав мои шаги, обернулась.
– Марина Витальевна, – она вытерла руки о фартук. – Вам что-то нужно?
– Чаю, – попросила я, садясь за стол. – Пожалуйста.
Лида поставила чайник. Достала мою любимую чашку – белую, с тонкой синей каемкой. Заварила чай, поставила передо мной вместе с сахарницей. Я обхватила чашку ладонями, чувствуя, как тепло разливается по рукам.
– Аня спит? – спросила я, глядя в окно.
– Да, – Лида кивнула. – Уложила после обеда. Устала девочка. Всю ночь ворочалась и дважды просыпалась.
– Спасибо, – поблагодарила Лиду, сделав небольшой глоток горячего и ароматного чая. Я думала о маленькой фигурке в старой розовой курточке. О том, что она теперь здесь. Надолго. Может быть, навсегда. – Девочке нужна одежда. И игрушки… Лида, ты больше времени с ней проводишь. Что ей интересно? Во что она любит играть? Чем занимается?
Лида задумалась, собирая мысли.
– Она очень тихая девочка, – сказала она осторожно, подбирая слова. – Совсем не шумит. Не бегает, не прыгает, как обычно, дети. Больше всего рисует. Тот альбом, что Алексей Викторович дал – уже почти весь изрисовала. Домики все рисует да солнышки. И медведя плюшевого из рук не выпускает ни на минуту.
Она вытерла руки о фартук.
– Его бы, кстати, не мешало постирать. И ухо пришить – совсем оторвалось, на ниточке висит. Только боюсь у нее отобрать, она без него спать не может.
– Постираем, когда она заснет крепко, – сказала я. – Что еще?
– А еще книги любит рассматривать, – Лида вернулась к плите, помешала суп. – Те, что в гостиной на нижней полке стоят. Детские, старые, еще когда Алексей Викторович маленький был. Берет, садится в угол на диван и листает. Картинки смотрит. Читать, наверное, еще не научилась. Рано ей.
Я кивала, запоминая. Альбомы для рисования. Карандаши, фломастеры, может быть, акварель. Книги с картинками – современные, яркие. Одежда: куртка теплая, платья, колготки, обувь. Игрушки – но какие? Куклы? Конструктор? Нужно будет посмотреть в магазине.
И медведя постирать, ухо пришить.
– Спасибо, Лида, – сказала я искренне. – Это важная информация.
Она посмотрела на меня с каким-то особенным выражением – теплым, почти материнским.
– Вы добрая, Марина Витальевна, – сказала она тихо. – Не каждая женщина на вашем месте так бы поступила. С чужим-то ребенком.
Я не нашлась, что ответить. Встала из-за стола, взяв недопитую чашку с собой, и вышла в холл. Телефон снова зазвонил. Олег.
– Марина Витальевна, наши подъехали.
– Хорошо, сейчас открою, – проговорила, подходя к домофону, как раз в тот момент, когда к воротам подъехали две черные машины, с тонированными стеклами. У входа возились несколько человек. Двое в форменных куртках – охранники. Еще трое в штатском, с какими-то приборами в руках – техническая группа…
Спустя два часа ко мне подошёл крепкий мужчина лет сорока пяти с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами.
– Марина Витальевна? Максим Петрович, – он протянул руку. Рукопожатие было крепким, уверенным. – Мы от Андрея Сергеевича. Закончили предварительный осмотр.
– И? – я посмотрела на него.
– Дом чист. Никаких прослушивающих устройств, никаких жучков. Все в порядке.
Я выдохнула с облегчением. Значит, Виктор еще не дошел до таких методов. Или не успел.
– Хорошо. Спасибо.
– По указанию Андрея Сергеевича мы установим дополнительные камеры наблюдения по периметру участка, – продолжил Максим Петрович, доставая планшет и показывая мне схему. – Здесь, здесь и здесь. Усилим сигнализацию. Поставим датчики движения на всех подъездных путях. Мои люди будут здесь круглосуточно, посменно. Незаметно, но рядом. Если что-то случится – среагируем мгновенно.
Я смотрела на схему, где мой дом был обозначен красными точками – камеры, датчики, зоны контроля. Мой дом превращался в крепость. В осажденную крепость.
– Делайте, что нужно, – сказала я, возвращая ему планшет.
Когда он отошел командовать своими людьми, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Жить становилось все страшнее. Камеры. Охрана. Датчики движения. Как будто мы готовимся к войне. Хотя, по сути, она уже шла.
Но в глубине души теплилась слабая надежда: может быть, Виктор остановится. Может быть, он не зайдет так далеко. Может быть, в нем еще осталось что-то человеческое, что удержит его от совсем уж чудовищных поступков.
Я вернулась в кабинет. Снова звонок. Алексей.
– Леша?
– Ты понимаешь, что ты творишь?!
Голос мужа был хриплым, срывающимся. Не крик – хуже. Шипение, едва сдерживаемая ярость, готовая взорваться.
Я молчала. Просто держала телефон у уха и слушала.
– Ты уничтожаешь наше детище! – продолжал он, и каждое слово было пропитано ядом. – Двадцать пять лет работы! Ты заморозила счета! У нас сегодня закрытие контракта на десять миллионов! Зарплаты! Поставщики! Все встало! Ты спятила?!
Я молчала.
– Это твоя бабская ревность! – он задыхался. – Ты не можешь адекватно оценивать свои действия! Ты истеричка, которая рушит все из-за раненого самолюбия! Ты хоть понимаешь, сколько людей пострадает?! Сколько семей останется без денег?!
Пауза. Он ждал, что я начну оправдываться, спорить. Я молчала.
– Марина! – рявкнул он. – Ты меня слышишь?!
– Слышу, – сказала я спокойно. – Закончил?
– Что?!
– Я спрашиваю: ты закончил свою речь? – мой голос был ровным, холодным. – Потому что если да, то я тебе кое-что скажу.
Он замолчал. Сбитый с толку.
– Двадцать пять лет, Виктор, ты обвиняешь меня в уничтожении того, что мы строили двадцать пять лет, – я говорила медленно, отчеканивая каждое слово. – Но ты забыл одну деталь. Это я придумала концепцию компании. Я написала первый бизнес-план. Я нашла первых клиентов. Ты был лицом, я – мозгом. И когда ты меня выставил на пенсию под предлогом заботы о моем здоровье, ты начал эту компанию топить. Без меня. Сам. Так что не смей обвинять меня в разрушении того, что ты уже давно разрушил.
Тишина на том конце провода была оглушительной.
– А насчет пострадавших семей, – добавила я, – это твоя совесть, Виктор. Не моя. Ты украл деньги из компании. Ты заключал фиктивные сделки. Ты готовился продать наше общее дело за спиной у меня. Так что не перекладывай свою вину на меня.
Я сделала паузу. Потом добавила тихо:
– И в следующий раз звони с собственного телефона. А не прячься за спиной сына.
Я отключилась. Положила телефон на стол. Руки дрожали – не от страха, от адреналина, от ярости, которую я так долго сдерживала.
Прошло не больше минуты, когда телефон зазвонил снова. Я посмотрела на экран, готовая отклонить, но увидела другое имя.
Андрей.
Я взяла трубку.
– Да?
– Как ты? – его голос был спокойным, теплым. Таким знакомым.
– Нормально, – соврала я, потом осеклась. – Нет. Не нормально. Виктор только что звонил. Орал, обвинял, манипулировал. Все как обычно.
– Держишься?
– Держусь, – я прошла к окну, посмотрела на сад. – Просто… не ожидала, что узнаю столько нового о человеке, с которым прожила столько лет. Оказывается, я совсем его не знала.
Андрей помолчал.
– Марина, – сказал он осторожно, – он всегда был таким. Манипулятором. Эгоистом. Человеком, который видит мир только через призму собственной выгоды. Ты просто этого не видела. Потому что была влюблена.