Массинисса. Из заложников – в цари. Хороший день, чтобы умереть (страница 6)
Римляне обычно перед схваткой метают пилумы – специальные копья с длинными металлическими наконечниками, которые застревают в щитах, мешают врагам сражаться и вынуждают их бросать щиты. Ничего подобного у массесилов я не заметил: у них обычные дротики и мечи. Значит, нам будет несложно выдержать их залп и сойтись врукопашную. Одновременно пельтасты Бациса свяжут боем тех, кого наша фаланга не сметет на своем пути. Ну а наши балеарские пращники разгонят их стрелков.
Теперь по левому флангу врага… Там у Сифакса основные силы конницы. Направь на них Гасдрубала Гисконида с его тяжелой кавалерией. В бой с ними массесилы наверняка не вступят, а отступая, увлекут за собой и уйдут с поля сражения. Это нам и нужно. Ты со своими конными массилами атакуешь с фланга пехотное построение врага и окружишь его. Осыпайте врагов дротиками и рубите, а когда они побегут, преследуйте и добивайте!
– Жаль их, нумидийцы все же…
– Сейчас они твои враги, не забывай! Вот когда сдадутся в плен, тогда и жалей их. И еще, царевич! Часть своих сил направь на помощь ливийцам, а то, боюсь, сами они долго не выстоят.
– Хорошо. Клеон, у нас все получится? – с надеждой спросил Массинисса спартанца.
– Конечно, получится! – уверенно сказал тот. – А теперь взмахни рукой, делая вид, что отпускаешь меня!
Массинисса повиновался. Клеон низко поклонился и, надев шлем на голову, побежал к своим гоплитам.
Царевич вернулся к командирам и отдал необходимые приказания ливийцам. Затем повернулся к пунийцам.
– Гасдрубал Гисконид, тебе предстоит сделать самое сложное – взять на себя основные части конницы Сифакса на нашем правом фланге! – обратился он к отцу Софонибы. – Такое под силу только твоим людям.
– Разумеется! Кто бы еще справился с этим, кроме моих пунийцев, – с довольной усмешкой сказал пуниец. – Мы их уничтожим!
– Ага, если сможете догнать, – чуть слышно по-нумидийски проговорил Оксинта.
Массилы заулыбались. Несмотря на то, что они были союзниками, пунических кавалеристов-выскочек они не любили.
– Что сказал твой приятель? – с подозрением спросил Гисконид царевича.
– Пожелал вам удачи, – соврал Массинисса и укоризненно поглядел на друга.
Оксинта смущенно отвернулся в сторону.
Пуническо-массильское войско стало выстраиваться для сражения. Когда все было готово, Массинисса велел трубить атаку. Воин, ехавший рядом с ним, приложил к губам боевой рог. Низкий громкий звук привел в движение тысячи пехотинцев и всадников. Особенно красиво и грозно пошла фаланга Клеона, ощетинившаяся сариссами. Самого командира было видно издалека благодаря высокому яркому оперению на его шлеме.
По команде Клеона его воины опустили копья вперед, фаланга перешла на бег и буквально врубилась в построение массесилов, первые ряды которых едва успели швырнуть в них свои дротики и достали мечи. Правда, понадобились они немногим – первые несколько квадратиков тяжелой пехоты фаланга смела легко, словно их и не было. Только по тому, как наемники пошли вперед, спотыкаясь и перешагивая через что-то на земле, стало ясно, что они идут по телам погибших и раненых противников.
Гоплиты вгрызались все глубже и глубже во вражеское пехотное построение, а тем временем по краям фаланги стали действовать воины Бациса. Тут и Гисконид повел в атаку тяжеловооруженных всадников, которые, разделившись на множество мелких отрядов, погнали прочь основную массу конницы Сифакса.
Массинисса поглядел на свой левый фланг, куда ушли ливийцы. Те, отвлекая на себя небольшой конный правофланговый отряд массесилов, не спеша двигались в сторону врага. Шли ливийцы не очень уверенно. Их противника возглавлял Верика.
– Залельсан, – подозвал к себе старого полководца Массинисса. – Мы сейчас атакуем пехотное построение, с которым дерутся наемники. Как только окружим их, возьми треть нашей массильской конницы и ударь в тыл по правому флангу массесилов, помоги ливийцам. Если сможешь, захвати царевича Верику в плен, он там один в таких дорогих ярких доспехах. Видишь? Не получится – убей. А я помогу наемникам разобраться с пехотой врага.
Залельсан кивнул и вернулся в строй.
«Ну, пора!» – решил про себя Массинисса. Видя, что план Клеона начинает срабатывать как надо, он почувствовал уверенность в успехе. Достав дротик из чехла за плечами, царевич, взмахнув им над головой, указал вперед. Массилы на своем правом фланге пошли в наступление.
Пользуясь тем, что большая часть легкой конницы Сифакса ушла с поля боя, всадники Массиниссы беспрепятственно окружили пехотное построение врага. Залельсан, обогнув ряды вражеской пехоты, умчался со своими людьми на помощь ливийцам. Те выстроились в квадрат, прикрылись щитами и держали строй, пока их стрелки отбивались от конников-массесилов.
Царевич быстро опустошил свой чехол, но убил ли кого дротиками, так и не понял. Массесилы ловко защищались своими большими щитами и старательно держали строй. К тому же ими зычно командовал здоровенный воин в необычном снаряжении. На нем были не виданные Массиниссой ранее доспехи: кожаный панцирь с металлическими пластинами, бронзовые наручи и поножи. Гребень на его шлеме был не вдоль шлема, а поперек. В одной руке он держал меч, в другой – увесистую палку. Мечом он отмахивался от массильских дротиков, летевших в его сторону, а палкой лупил своих воинов, когда они нарушали строй.
– Держать боевой порядок! – орал этот командир своим людям на ломаном греческом языке, пытаясь добавлять какие-то нумидийские слова.
– Парни! Эти массесилы боятся его больше, чем нас! – крикнул удивленный Массинисса воинам из своей ближней десятки. – Нужно лишить их командира! Добудьте мне его живым!
Несколько добровольцев выехали ближе к построению, залпами дротиков оттеснили массесилов от их командира и стали кружить вокруг него на лошадях, пытаясь улучить момент, чтобы напасть.
– Проклятые дикари! – кричал тот, отмахиваясь мечом и палкой. – Вам не взять римского центуриона живым!
Однако тут на него набросились сразу двое воинов, один из которых подкатился ему под ноги, а второй прыгнул центуриону на спину, свалив на землю. К ним подоспели еще двое, и общими усилиями они связали пленного и потащили его прочь от построения.
Сопротивление пехотинцев-массесилов сразу стало слабеть. Все больше их воинов начали сдаваться в плен. Только фаланга Клеона неумолимо шла вперед, пока измазанные в крови гоплиты не пробили все построение врага насквозь. Пехотинцы врага стали убегать от наемников и бросаться к ногам лошадей воинов Массиниссы, ища защиты.
– Клеон! Останови своих людей! Массесилы сдаются! – крикнул царевич командиру наемников, стараясь прекратить расправу.
Тяжело дыша, тот громко возвестил:
– Поле битвы за наемниками!
Его воины, тут же потеряв интерес к сдающимся массесилам, принялись обшаривать убитых противников, снимая с них все ценное, что находили. Массинисса, только что восхищавшийся воинским мастерством гоплитов и пельтастов, не смог смотреть на то, как они отрубали пальцы рук убитых, чтобы снять кольца, или добивали раненых, которые цеплялись за свои кошели, срезаемые с их поясов. Царевич бросил взгляд в сторону ливийцев – те радостно приветствовали отряд Залельсана, отогнавший от них конных массесилов. Верику пленить не удалось.
Вскоре к полю боя вернулся измученный отряд Гисконида. Его пунийцы ехали медленно, чтобы окончательно не загнать уставших лошадей. Многие воины Гасдрубала были ранены, но в основном легко – надежные доспехи защитили их от массесильских дротиков. В руках они держали ярко блестевшие на солнце мечи. Судя по отсутствию на них крови, догнать шустрых массесилов им не удалось.
Массинисса оглядывал поле боя, и до него никак не доходило, что его армия уже одержала победу. «Как?! Неужели все так легко, просто и быстро?! Я даже не успел испугаться!» Радовало, что они потеряли не так много воинов, в отличие от массесилов, бросивших на поле боя свою пехоту, немалую часть которой перебили наемники.
Пока лекари оказывали помощь раненым – и своим, и врагам, – ливийцы по приказу царевича взяли под охрану всех пленных. Массинисса опасался, что разгорячившиеся парни Клеона ради добычи продолжат их убивать. Разрешив пунийцам отдыхать, он повел свою конницу, воины которой пересели на запасных коней, к Иолу.
Царевич полагал, что разбежавшиеся всадники врага соберутся у города и вновь дадут им бой. Однако по прибытии туда выяснилось, что осадные войска Сифакса ушли от стен Иола восвояси, бросив дымящиеся костры с котлами, часть шатров, неисправные повозки, больных и раненых воинов.