Я остался в абсолютной темноте. Но я был не один. Я слышал дыхание. Тяжёлое, размеренное дыхание прямо перед своим лицом.

И тихий, зловещий смех.

Мой ночной кошмар повторялся…

Глава 4

– Внимание всему экипажу! Разгерметизация в секторах с третьего по восьмой! Отказ системы жизнеобеспечения!

Голос бортового компьютера «Рассветного Странника» визжал так, словно его резали по живому. Красные аварийные лампы вращались, превращая мостик в стробоскопический ад. Люди – нет, тени людей – метались вокруг меня. Кто-то кричал, кто-то бился над пылающей консолью.

Я знал этот момент. Я видел его в кошмарах тысячу раз, но никогда – так чётко.

Я стоял посреди капитанского мостика. Под ногами дрожала палуба – корабль умирал.

– Капитан! – заорал навигатор, поворачивая ко мне перекошенное от ужаса лицо, которое я почему-то не видел, но знал, что оно есть. Это был не Семён Аркадьевич. Это был молодой парень, лейтенант Тол. Я помнил его имя. Откуда я помню его имя? – Прикажите начать эвакуацию!

Я открыл рот, чтобы рявкнуть: «Всем к капсулам! Живо!». Это было единственное правильное решение. Спасти людей. Плевать на железо.

Но из горла не вырвалось ни звука.

Я попытался снова. Набрал полную грудь воздуха, напряг связки до боли. Тишина. Мой голос украли. Я был немым зрителем в собственном теле.

– Отставить эвакуацию, – раздался спокойный, ледяной голос за моей спиной.

Лейтенант Тол замер. Весь мостик замер. Даже сирена, казалось, притихла. Я с трудом, преодолевая сопротивление собственного позвоночника, обернулся. Там, у тактической карты, стоял он.

Я.

Или тот, кем я был.

Вазар был великолепен. Его чёрный мундир сидел безупречно, ни одной складки, ни пятнышка копоти. Руки сцеплены за спиной. На лице – выражение скучающего бога, наблюдающего за вознёй муравьёв.

– Коммандер? – прошептал Тол. – Но мы погибнем…

– Слабые погибают, лейтенант. Это естественный отбор, – Вазар медленно подошёл ко мне. Он двигался сквозь консоли, словно призраком был я, а не он. – Ты хочешь спасти их, Влад?

Он остановился напротив. Мы были одного роста, но я чувствовал себя карликом.

– Ты хочешь крикнуть «Бегите»? – усмехнулся он. – Хочешь проявить милосердие? Героизм?

Я кивнул, чувствуя, как по щекам текут слёзы бессилия.

– Жалкое зрелище, – Вазар покачал головой. – Офицер Империи не бежит. Офицер Империи выполняет задачу. А наша задача – сохранить данные. Люди – расходный материал.

Он достал из кобуры наградной пистолет. Тяжёлый, хромированный «Император». Я знал этот ствол. Я знал, как приятно холодит руку его рукоять.

– Смотри, как это делается, – сказал он и направил ствол на лейтенанта.

Я дёрнулся, пытаясь закрыть парня собой. Но мои ноги вросли в палубу.

Вазар выстрелил. Голова Тола дёрнулась назад, и он рухнул на пульт.

– Нет! – беззвучно заорал я.

Вазар перевёл ствол на меня. Дуло казалось чёрным тоннелем, ведущим в никуда.

– Ты – ошибка в коде, Влад. Сбой системы. Ты пытаешься спасти всех, но не можешь спасти даже себя.

Он взвёл курок.

– Учись умирать, – прошептал он.

Вспышка.

* * *

– Ты борешься с ветром…

Голос Старца прозвучал отовсюду и ниоткуда.

– …Ветер нельзя ударить. Ветру нельзя приказать. Стань камнем – и он сточит тебя. Стань парусом…

– Да пошёл ты со своей философией! – хотел крикнуть я, но рта снова не было.

Была боль. Острая, разрывающая череп боль, которая сменилась…

* * *

…ароматом жасмина и синтетического масла.

Я моргнул. Красный ад мостика исчез.

Вокруг была тишина и мягкий полумрак. Я сидел на краю широкой кровати, застеленной шёлком. За панорамным окном медленно плыли звёзды – спокойные и равнодушные.

Я знал это место. Каюта класса «Люкс» на станции «Цитадель». Но я никогда там не был. Или был?

– Ты напряжён, – мягкий голос коснулся моего слуха, как бархат.

Я повернул голову.

Рядом сидела Ани.

Она была без своего вечного доспеха. На ней было лишь лёгкое, струящееся платье цвета ночного неба, которое почти ничего не скрывало. Её белые волосы рассыпались по плечам светящимся водопадом, а золотые глаза смотрели с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

– Ани? – мой голос вернулся. Он был хриплым, неуверенным.

– Тише, – она приложила палец к моим губам. Её кожа была прохладной. – Всё закончилось, Влад. Погоня, Империя, монстры… Мы сбежали. Только ты и я.

Я почувствовал, как узел напряжения в животе, который я таскал с собой последние месяцы, начинает развязываться. Неужели? Неужели это возможно?

– Я думал… я думал, я умер, – выдохнул я, накрывая её ладонь своей.

– Глупенький, – она улыбнулась. Это была самая красивая улыбка во вселенной. – Ты просто устал. Тебе нужно отдохнуть. Доверься мне.

Я потянулся к ней. Мне хотелось обнять её, спрятаться в ней от всего того безумия, что творилось в моей голове. Я подался вперёд, закрывая глаза.

Я почувствовал тепло её тела. Её дыхание на моей щеке.

А потом – резкий, холодный укус стали под рёбрами.

Я распахнул глаза.

Ани всё ещё улыбалась. Но теперь в её золотых глазах не было нежности. Там была пустота. Холодная, расчётливая пустота убийцы.

– Доверие – это дыра в броне, Влад, – прошептала она мне на ухо, медленно поворачивая виброклинок в моей печени.

Боль была такой реальной, что меня согнуло пополам. Я хватал ртом воздух, пытаясь оттолкнуть её, но сил не было.

– Почему? – прохрипел я, чувствуя вкус крови на губах.

Она приблизила своё лицо к моему. Её черты начали меняться, расплываться, превращаясь в маску генерала Валериус, а потом – обратно в Ани.

– Потому что слабакам здесь не место, – её голос стал жёстким, металлическим. – Ты предал Орден. Ты предал себя. Ты позволил чувствам сделать тебя уязвимым.

Она резко выдернула клинок. Кровь брызнула на белые простыни, заливая всё красным.

– Умри достойно, тряпка.

Я упал на спину, глядя в потолок, который начал вращаться. Ани вытерла клинок о подол платья и перешагнула через меня, даже не оглянувшись.

Свет померк.

* * *

– …Ты не понял урока…

Голос Зула стал громче. В нём слышалось раздражение.

– …Ты ищешь врага снаружи. Но враг держит нож твоей собственной рукой.

– Я понял урок! – мысленно заорал я. – Урок в том, что бабы – зло! Выпусти меня отсюда, старый хрыч!

Рывок. Вспышка боли.

* * *

Стерильная белизна. Запах спирта и хлорки.

Я лежал на металлическом столе. Руки и ноги были прикованы магнитными захватами. Я не мог пошевелить даже пальцем.

Надо мной склонилась фигура в белом халате и медицинской маске. Только большие зелёные глаза выдавали её.

– Лиандра, – с облегчением выдохнул я. – Слава богу. Развяжи меня. У меня был чертовски плохой трип.

Доктор не ответила. Она деловито проверяла содержимое шприца, выпуская из иглы тонкую струйку жидкости ядовито-зелёного цвета, которая шипела при контакте с воздухом.

– Лиандра? – в моем голосе прорезалась паника. – Что это?

Она опустила маску. Её лицо было спокойным, профессиональным. Никаких эмоций. Абсолютный ноль.

– Объект «Волков», – произнесла она, словно диктовала в бортовой журнал. – Диагноз: необратимая деградация личности. Заражение паразитическим сознанием. Прогноз: отрицательный.

– Какая деградация? Ты о чём? Это я, Влад! Мы же… мы же пили кофе сегодня утром!

Она подошла ближе, протирая спиртовой салфеткой сгиб моего локтя.

– Эмоциональная привязанность к субъекту мешает чистоте эксперимента, – холодно заметила она. – Наука требует жертв, Влад. Твоё тело – уникальный контейнер. Но твоё сознание… оно мусор. Оно мешает Вазару раскрыть потенциал.

– Не делай этого! – я рванулся в путах, но металл держал крепко.

– Потерпи, – она поднесла иглу к вене. – Это нейротоксин распада. Сначала ты почувствуешь жар. Потом твои нервные окончания сгорят. А потом твоё «я» просто растворится, освобождая место для высшей формы жизни.

– Лиандра, пожалуйста… – взмолился я.

Она посмотрела мне в глаза.

– Просто биомасса, – сказала женщина и вогнала иглу.

Огонь побежал по венам. Это было хуже, чем пуля. Хуже, чем нож. Казалось, что вместо крови у меня теперь текла кислота. Я закричал, выгибаясь дугой. Каждая клетка моего тела вопила от ужаса.

А Лиандра стояла рядом, смотрела на секундомер и делала пометки в планшете.

– Реакция в пределах нормы. Субъект испытывает агонию. Продолжаем наблюдение.

Моё сердце забилось как птица в клетке и разорвалось.

И снова наступила Тьма.

* * *

– А-А-А!

Я с криком сел, хватая ртом воздух.

Я был в пещере. Я чувствовал холодный камень под руками. Видел фиолетовое свечение кристаллов.

Жив! Я жив!

Я попытался вскочить, но чья-то рука, твёрдая и сухая, как коряга, толкнула меня обратно в грудь. И я ударился затылком о пол.

Надо мной нависал Старец. Его слепые глаза были широко распахнуты, а на лице играла зловещая ухмылка.

– Куда собрался, путник? – проскрежетал он. – Ты только вошёл в дверь.

– Хватит! – прохрипел я, пытаясь оттолкнуть его посох. – Я всё видел! Я умирал три раза! Этого достаточно!

– Смерть – это не конец, – Зул наклонился ниже. Его дыхание пахло землёй. – Это только начало разговора. Твоя Тень ещё не закончила с тобой играть. Ты всё ещё боишься. Ты всё ещё надеешься, что кто-то придёт и спасёт тебя.

Он поднял посох. Кристалл на навершии вспыхнул ослепительным светом.

– Никто не придёт, Влад Волков. В этой комнате есть только ты. И Он.

– Нет… – простонал я, чувствуя, как реальность снова начинает трещать по швам.

– Смотри глубже! – гаркнул Старец и ударил посохом мне в лоб.

Пол под мной исчез. Я снова полетел в бездну, и смех Вазара эхом отражался от стен моего собственного черепа.

– Ещё разок, партнёр? – шепнул голос в голове. – На этот раз попробуем с бензопилой. Тебе понравится.

* * *

Я сбился со счёта где-то на восемьдесят пятом цикле. Или на сотом. В этом аду времени не существовало – была только бесконечная, зацикленная мясорубка.

Мы находились в Тронном зале. Не в том, настоящем, сияющем золотом и величием Империи, который я видел в новостях. Это были руины. Огромные колонны из чёрного мрамора были сломаны, как спички. Потолок обрушился, открывая вид на пылающее, мёртвое небо, затянутое пеплом. Трон, высеченный из цельного куска обсидиана, стоял пустым и расколотым надвое.

Символично. Моя голова – это и есть эти руины.

– Вставай, – голос Вазара эхом прокатился по залу.

Я сплюнул густую, вязкую кровь на разбитые плиты пола. Моё тело ныло так, словно меня переехал гусеничный танк. Правая рука висела плетью, рёбра горели огнём при каждом вдохе.

Поднял глаза.

Он стоял в десяти метрах от меня. На лице – ни капли пота, ни царапины. Он даже не запыхался. В правой руке он держал офицерскую саблю из вороненой стали – архаичное, но смертоносное оружие, которое он любил больше бластеров.

– Ты жалок, Влад, – он сделал изящный шаг вперёд, рассекая воздух клинком. – Ты пытаешься победить меня моим же оружием, но у тебя кишка тонка. Ты боишься причинить боль. Боишься убить. А здесь, – он обвёл рукой разрушенный зал, – жалость – это яд.

Я с кряхтением поднялся, опираясь на обломок колонны. Мой собственный клинок – какая-то ржавая железка, которую подсунуло мне подсознание, – дрожал в руке.

– Я не боюсь, – прохрипел я. – Я просто… разминаюсь.

Вазар рассмеялся.

– Разминаешься? Ты умирал здесь уже сотню раз. Я вспарывал тебе живот, отрубал голову, сжигал заживо. И каждый раз ты возвращаешься таким же слабым. Ты – ошибка, Влад. Сбой программы. Отдай мне контроль. Просто ляг и умри окончательно. Я наведу порядок. Я спасу твоих драгоценных друзей.