Она замолчала и застыла, тупо глядя перед собой. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и продолжила говорить – однако по ее щекам уже текли слезы, и голос у нее был уставший, практически деревянный.

– А я стою и думаю, что меня сейчас стошнит. – Она прижала руки к животу и закрыла глаза. – Начинаю кричать. И так и кричала, пока кто-то не пришел Миллер дал ей несколько секунд и подождал, пока она снова откроет глаза.

– А вы видели раньше этого человека?

Она покачала головой.

– Больше вы ничего не помните, София? Ну мало ли?

– Знаете, я понимаю, это прозвучит глупо, но я помню, что, когда я там стояла и орала, я еще думала: “Какая же это будет морока”. Ну, отстирать все эти кровавые пятна с простыней…

Миллер поблагодарил горничную за помощь и сказал, что они сделают все возможное, чтобы помочь ей, и что, если возникнут проблемы, ей всегда есть к кому обратиться. Затем он дал ей визитку со своим номером телефона. После чего позвал полицейского, вышел из кабинета и увидел притулившегося рядом Маллинджера.

– Все хорошо?

– Пара вопросов, – сказал Миллер. – Во-первых, насчет печенья – почему имбирного так мало, а шортбреда так много? – Управляющий явно был удивлен, но Миллер только отмахнулся. – Ладно, пускай это будет на вашей совести. Во-вторых, среди персонала случайно нет никого, кто должен был сегодня утром выйти на работу, но не вышел?

Маллинджер задумался.

– Ну, в это время года у нас большая текучка кадров, но… Нет, не думаю. Но я проверю еще раз.

– Если можете. И третий – возможно, самый главный вопрос: можете оценить по десятибалльной шкале степень мерзопакостности еды в вашем баре? – Маллинджер открыл было рот, но Миллер не дал ему ответить. – Только давайте честно. Я давно в полиции и легко замечу, если вы решите соврать.

Они с Сю сидели за столиком в углу. Миллер уплетал в меру несъедобный сэндвич с беконом, наблюдал, как Сю ковыряется в салате и глотает воду, – и разговор у них получался под стать этой воде, такой же пресный.

– Все хорошо? – наконец спросил он.

Миллер уже успел догадаться, что его новая напарница не из болтливых, но все же вид у нее был чересчур подавленный.

– Все нормально, – сказала она.

– Только вот мне никак не удается вставить слово. – Он улыбнулся, а она – нет. – Кстати, как правильно: слово или словечко? А то я сомневаюсь.

Она явно никогда не задумывалась об этом.

– Я все думаю об этом деле, – сказала она.

– О да. Чудесно. Уже что-то прояснилось?

Она покачала головой, затем насадила на вилку помидор – пожалуй, чересчур ожесточенно, – и после этого снова воцарилось молчание. Миллер доел свой сэндвич. Потом огляделся – оформлению в баре можно было только подивиться: повсюду банкетки из искусственной кожи, на стенах плюнуть негде, чтоб не попасть в какую-нибудь уродскую картину. Не “Собаки играют в покер”, конечно, но что-то примерно настолько же кошмарное. Вот, например, шимпанзе сидит на унитазе, а вот мотивационная надпись: “ЖИВИ, СМЕЙСЯ, ЛЮБИ” (Миллера так и подмывало добавить: “БЛЮЙ”).

– Кстати, я не думаю, что вы сказали такую уж глупость, – неожиданно заявила Сю.

Миллер подождал, потому что вариантов было немало.

– Я про версию, что убийца ошибся номером.

– Что ж, отрадно слышать, – сказал Миллер.

– Конечно, это не самая логичная версия, но тоже неплохая.

– Ну, со счетов я себя списывать пока не собираюсь.

Она уставилась на него и вдруг покраснела – и это было очень странно, если не сказать, пугающе.

– Конечно. Вам определенно пока не стоит этого делать.

– Ну, да, я ведь так и сказал: пока не собираюсь.

– Как вы могли об этом даже подумать?

– У тебя точно все в порядке?

Она вздохнула и покачала головой. Потом отодвинула от себя недоеденный салат и допила остатки воды из стакана. А затем посмотрела на часы.

– Да, пожалуй, нам пора выдвигаться, – сказал Миллер.

Глава 8

Они вернулись в участок и, пока остальные сотрудники занимали места в конференц-зале, раскладывали на столе раздаточные материалы и проверяли, заточены ли карандаши, Миллер воспользовался случаем, чтобы позвонить на телефон своей покойной жены. Он делал это всего несколько раз в день – в конце концов, он еще не сошел с ума, – но ему всегда становилось легче, когда с той стороны неизменно включался автоответчик и из трубки доносился ее голос. Голос Алекс, которая говорила ему, что ее сейчас нет дома – как будто он мог об этом забыть. Она просила его оставить сообщение – чего он, естественно, не делал, но все же…

Ему просто было приятно слышать ее голос.

Он не хотел его забывать.

Он набрал номер и, слушая гудки, представил, как в гостиной зазвучала мелодия заставки “Танцев со звездами” и как Фред и Джинджер по обыкновению навострили уши.

Он много лет не упускал случая высмеять этот гребаный рингтон, но Алекс он нравился. Она говорила, что он поднимает ей настроение и навевает счастливые воспоминания – и плевать, что, как правило, он предвещал плохие новости либо для нее, либо для кого-то другого. Иногда она включала эту музыку, просто чтобы позлить его: она размахивала телефоном перед его лицом и подпевала, а он притворялся, что действительно разозлился, хотя в глубине души ему это тоже нравилось.

А теперь эта мелодия резала его без ножа.

“Это Алекс, я не могу сейчас говорить, потому что уничтожаю преступность или запасы красного вина. Пип-пип, оставьте сообщение, ну вы поняли…”

На его памяти в конференц-зале уже давно не собиралось так много людей. С другой стороны, на его памяти никто и не обнаруживал два трупа в соседних номерах отеля, так что, наверное, это было по-своему логично. Сю, Клаф, Фуллер и еще с полдюжины их коллег сидели, уткнувшись в свои папки. Рядом толпились прочие сотрудники: в частности, Кэрис Морган из отдела цифровой криминалистики и еще кто-то-как-его-там-кажется-Брайан из отдела по связям с общественностью.

Салливан занял место во главе стола и вывел на экран презентацию, наспех слепленную в “Пауэр пойнте”. Как обычно, Миллер поймал себя на очередных праздных фантазиях: в этот раз – что Салливан загрузил не тот файл и вместо презентации запустилась подборка его отпускных снимков или, еще лучше, их с миссис Салливан личная коллекция пикантных постельных видеороликов.

“О, Тим, ты лучший”.

“О да… Кто твой папочка?”

Не самое приятное было бы зрелище, но оно определенно разрядило бы обстановку.

– Итак… – Салливан указал на экран, где как раз высветились первые фотографии жертв. – Эдриан Катлер, тридцать один год. Думаю, в представлении не нуждается. Младший сын Уэйна Катлера. Можно с уверенностью предположить, что Эдриан был главной мишенью, так что, бесспорно, его отец обратит все свое внимание на группировку Мэсси, и дело может принять крайне скверный оборот. И разумеется, мы сообщили в отдел по борьбе с организованной преступностью. – Он остановил взгляд на Миллере. “В отдел, где работала твоя погибшая жена”.

– Я не совсем понял насчет “уверенности”, – сказал Миллер.

– Прошу прощения?

– Почему можно с уверенностью предположить, что целью был именно Катлер?

Салливан посмотрел на него так, словно Миллер спросил что-то совсем идиотское.

– Э-э… потому что он сын главаря преступной банды?

– Так-то оно так, но это не обязательно относится к делу.

– Потому что все выглядит так, будто его заказали?

– Ну да, это так выглядит, – согласился Миллер. – Но, с другой стороны, яичница-глазунья вот тоже очень похожа на консервированный персик, и поверьте, второй раз вы не захотите наступить на эти грабли. Более того, даже если Эдриана Катлера убил киллер, то и того, другого парня тоже. Так что какая там уверенность, тут, по-моему, даже просто предполагать будет опрометчиво.

Салливан медленно кивнул.

– В своей собственной… уникальной манере сержант Миллер очень вовремя напомнил нам, что мы не должны слишком обольщаться. Но пока он не предоставил нам доказательств, что целью был сорокачетырехлетний специалист по IT-технологиям из соседнего номера, мы будем придерживаться… гипотезы, что убийца охотился именно за Эдрианом Катлером.

– Я сомневаюсь, что предположение и гипотеза – это одно и то же, – сказал Миллер.

Салливан пропустил его слова мимо ушей.

– Однако мы не должны забывать, что мы расследуем двойное убийство, и, кто бы в итоге ни оказался целью нашего убийцы, вторую жертву нам игнорировать нельзя. Барри Шепард. Птица совсем иного полета. Как я уже сказал, он айтишник, женат, детей нет. Итак – как же, черт возьми, ему оказалось по пути с Эдрианом Катлером и, что особенно важно, что они оба делали в отеле “Сэндс”? Что у тебя, Тони?

Клаф принялся листать свои записи.

– Что ж, мы нашли нашу… секс-работницу. – Он кивнул в сторону Сю – та никак не отреагировала на его слова, – а затем начал раздавать всем снимки с камер видеонаблюдения в отеле. – Сомнений нет, это именно она.

– Швейцар узнал ее, – сказала Фуллер. – Он сообщил мне, что она бывала там несколько раз. Но ее личность пока не установлена.

– Что ж, это надо исправить, – заявил Салливан. – Выясним, кто она, и как можно быстрее доставим ее сюда. Что-то еще?

– Я отследил, кто приходил и уходил в интересующее нас время; среди тех, кто поднимался на лифте на верхние этажи, есть один человек, чью личность пока не удалось установить, и его никто не может опознать как постояльца.

Клаф раздал копии второй фотографии; собравшиеся быстро передали их по кругу и изучили.

Вот он – их главный подозреваемый на данный момент.

Миллер уставился на фотографию. Изображение человека, пересекавшего вестибюль, было слегка размытым, но Миллеру показалось, что чертами лица он немного похож на Алана Титчмарша – знаменитого садовника, телеведущего и просто национальное достояние. Конечно, это было маловероятно – но, тем не менее, он не удержался и стал представлять возможные заголовки.

“Зеленые пальцы Алана все в крови”.

Салливан кивнул.

– Думаю, излишне вам напоминать, что найти этого человека – наша первостепенная задача. – Он кивнул как-его-там-кажется-Брайану. – Необходимо как можно скорее разослать эти фотографии в СМИ.

Как-его-там-кажется-Брайан кивнул в ответ.

– А что, если наш убийца вовсе не покидал отеля? – спросил Миллер, на время забыв об Алане Титчмарше. – Что, если он прячется у всех на виду?

– Где прячется? – Салливан вместе с остальными уставился на него.

– Ну, если бы я это знал, мы бы уже все сидели дома и смотрели “Обратный отсчет”.

– Пытаетесь мыслить нестандартно?

– Я просто предлагаю рассмотреть такой вариант, – сказал Миллер.

– А, ясно. Предлагаете. – Салливан покачал головой. – Что ж, а как у нас дела с телефоном Катлера?

Кэрис Морган сделала шаг вперед. Эта невероятно умная и гордая валлийка в свое время наглядно доказала, что умеет мыслить стратегически. Однажды, когда патрульный заблеял в ее присутствии, ей пришлось быстро сделать выбор: либо она все сообщает в отдел кадров, либо решает вопрос самостоятельно, без бумажной волокиты. Она предпочла второй, менее окольный путь, и в результате тот патрульный целых две недели был тише воды ниже травы.

Миллер был ее большим поклонником.

– Мы работаем над этим, – сказала Кэрис. – Пытаемся отследить его передвижения до заселения в отель. На месте преступления мы не обнаружили никаких следов телефона мистера Шепарда – допустим, что он все-таки брал с собой телефон, – но надеюсь, у него дома есть компьютер.

– Пускай кто-нибудь его заберет, – сказал Салливан.

– Кстати о заселении.

Все повернули головы к Сю.

– В журнале на ресепшене указано, что Шепард заселился в отель всего через пять минут после Катлера. К сожалению, портье, который их регистрировал, уже ушел домой. Но я оставила ему сообщение и попросила перезвонить мне.

– Хорошо. Спасибо, Сара…