– Богдан, – даже не глянул он на меня, занятый изучением датчиков папиной машины. – Вас я буду называть Алина Марковна.

– Может, мне тоже нравится просто Алина…

– Вы мне не подружка.

– Вы мне тоже не дружок.

– Что не может не радовать…

– Вы – ужасный «водятел», Богдан. И еще худший собеседник.

– На каком основании вы делаете этот вывод, Алина Марковна?

– Не понимаю, как вы поместились в этом огромном джипе с вашим высокомерием. Кажется, меня сейчас выдавит из салона.

– А вы пристегнитесь.

– Тогда раздавит.

Он вдруг усмехнулся и бросил на меня какой-то почти заинтересованный взгляд.

Усмешка у этого гада оказалась обаятельной. Мне даже подумалось, что в нормальном состоянии без вздыбленной шерсти он просто магнит для женщин. И знает же об этом, поганец! Один его взгляд сбивает работу женского организма, останавливая создание нейронных связей, и оборачивает интеллектуальную эволюцию вспять. Ну, по крайней мере, пока он рот не откроет, чтобы слить очередную дозу сарказма, фаршированного призрением. От него просто прет мужественностью и сексом. А я этого терпеть не могу – когда мужик не может собой налюбоваться и принуждает любоваться других…

– Что? – нахохлилась я.

– Ничего, – пожал он широкими плечами. – Радио будем слушать?

– Боюсь, долго будем договариваться о вкусах. Проще в тишине. – И я отвернулась в окно, попытавшись вернуться к невеселым мыслям о Вадиме.

– А что такого случилось, что ваша мать решила, что вас нужно охранять? – спросил он серьезно.

– Понятия не имею. Переживает, наверное…

– Если вы будете говорить мне правду, будет проще. Я тогда не буду путаться под ногами, пытаясь ее выяснить сам.

– Богдан, если вы нарасхват, значит, ваша профессия пользуется спросом, – нахмурилась я. – Статуса моего для ответа недостаточно?

– А какой у вас статус? – скептически вопросил он.

– «Завидная невеста», – съязвила я. – Мама боится, что меня, такую беспомощную и неотразимую, кто-то похитит и насильно возьмет замуж. Пойдет?

– Меня бы устроила правда, Алина Марковна, – не впечатлился он.

– То есть, вы мне сейчас даете понять, что невеста из меня никакая не завидная? – возмутилась я, складывая руки на груди.

Богдан, кажется, окончательно во мне разочаровался – сжал челюсти и собрал брови на переносице в мужественную складку. Вот и отлично.

До работы мы доехали молча.

– Заканчиваю я по-разному, – холодно сообщила я, отстегиваясь, когда машина заняла место на парковке перед зданием. – За сколько вас предупредить, чтобы вы подъехали?

Богдан не удостоил меня внимания. Отстегнулся, вышел из машины и открыл мне двери.

– Так как? – потребовала я, глядя на него, запрокинув голову.

– Никак, – кивнул он на здание. – Пойдемте.

– Куда?

Но он уже направился ко входу. Пришлось последовать за ним.

– Богдан, вы куда? – повысила я голос, еще надеясь, что просто проводит меня до проходной.

– С вами в офис, – сообщил он как ни в чем не бывало, открывая мне двери.

– Вас не пустят. – Но видя, как спокойно он направился к проходной, поспешила следом: – Богдан, я серьезно. У вас нет пропуска. Конечно, весело будет посмотреть, как охрана раскатает вас тут носом в пол и вызовет полицию…

Сомневаюсь, правда, что кто-то из нашей охраны может представлять угрозу для такого, как Богдан. Но все равно выйдет шумно.

– Есть у меня пропуск, – огорошил он меня, демонстрируя мне пластиковую карточку.

Ну, мамочка! Ну спасибо тебе, блин, большое за аттракцион! Стоило представить, как я заявляюсь в офис с Богданом, повиснув у него на плече, меня чуть не хватил удар.

– Этот человек украл мою карту! – пискнула я, подходя ближе к охраннику, когда Богдан уже приложил карту к пропускному механизму.

– Шутит, – усмехнулся он, глянув на меня сочувствующе, и вытащил еще одну карточку. Потом прошел через турникет и галантно разблокировал его для меня: – Прошу, Алина Марковна.

Охранник проводил нас взглядом, полным раздражения, а я вырвала свою карту из пальцев Богдана и направилась к лифтам едва ли не бегом. Чертов «водятел» домчал меня до работы быстрее на сорок минут, чем я являюсь обычно. Одно радует – эту сценку почти никто не видел. Но если он будет так отжигать каждый день, то я начну приходить раньше всех в компании.

– Ты меня не обыграешь, – вдруг выдохнул Богдан мне на ухо, парализуя своей близостью.

Но тут к лифтам подошло начальство отдела кадров – пришлось отвлечься и натянуть улыбку. Богдан невозмутимо следовал за мной по пятам – зашел в лифт, непринужденно здороваясь с персоналом.

– Мне это напоминает ситуацию, когда я в детстве притащила своего кота в музыкальную школу, – шепнула ему я, когда коллеги вышли на нижнем этаже, и мы остались в лифте одни.

– И чем же? – неожиданно заинтересовано посмотрел на меня Богдан.

– Тем, что точно также приходилось делать вид, что мой кот – такой же сотрудник школы, как и все остальные учителя.

– И чем кончилось?

– Кот проспал на коленях моей учительницы по сольфеджио весь урок, а потом мы пошли домой.

– Я бы остался с учительницей, – усмехнулся Богдан и вдруг отстал, когда мы вышли на моем этаже.

– Что опять? – закатила я глаза, оборачиваясь.

– Ты – на свою работу, я – на свою.

– Только не говори никому, что ты – мой телохранитель, когда тебя выставят…

– У меня есть разрешение от руководства тут присутствовать в любом месте, – победно оскалился он. – Пойду искать кофе. Может, повезет и с чьими-то коленями…

– Можешь не возвращаться! – бросила я в его широкую спину и направилась в кабинет, стуча каблуками.

* * *

Наверное, у меня появилась проблема. Мне доставляет удовольствие словесная перепалка с этой офисной матрешкой. Но проблем у меня хватало более серьезных, поэтому я со спокойной душой направился в комнату отдыха, из которой ярко пахло кофе. Хотя, надо признать – Алина уже не казалась такой безмозглой, как вчера. Даже наоборот. Поэтому легко было заметить, что день начинает играть совсем другими красками. И это радовало.

Ночь вышла почти бессонной. В мыслях ворочались слова Капы о Сивом, а еще чувство вины прогрызало грудину и давило на виски. Зря я так с Капой, наверное. После возвращения я стал жестче и легко разбрасывался прежними связями, если те грозили вернуть меня к старой жизни. Как бы сносно я ни устроился в тюрьме, все это не идет в сравнение со свободой. А вот Сивому очень не помешало бы посидеть годик-другой и подумать. Но он умный и осторожный, а я – самоуверенный и горячий.

Был.

– Доброго утра, – поприветствовала меня какая-то сдержанная дама в мрачном строгом костюме и направилась к холодильнику.

– Доброго, – кивнул я и взял картонный стаканчик.

Следом за ней в комнату вошла женщина помоложе. Но эта, завидев меня, раскрыла глаза так, будто увидела наряженную елку с подарками.

– Ух ты! А вы у нас новый сотрудник? – улыбнулась изумленно, пялясь на меня с нескрываемым интересом.

– Да. Сегодня первый день.

– А кем работать будете?

– Охранником.

– Впечатляет, – расплылась она в такой ухмылке, будто я случайно пообещал ей что-то неприличное, просто открыв рот. Черт их знает этих столичных человеческих самок! Может, пока я сидел, у них что-то настолько поменялось, что даже смотреть в глаза им уже нельзя?

– Я – Тоня, помощник главного бухгалтера.

– Богдан, – настороженно представился я.

– Ох, крутое имя какое! Не слышала его уже вечность! Такое мужественное!

«Медвежественное», – чуть не фыркнул я.

Про первые попавшиеся «колени» всерьез могут думать только коты. Медведи весьма разборчивы, а подобные проявления интереса неинтересной самки бесили зверя.

– Очень приятно, – проворковала бухгалтерша.

– Взаимно, – выдавил я кисло, отвернувшись к кофеварке.

Дама в строгом костюме неодобрительно сопела у соседнего столика, пытаясь открыть пачку хлебцев.

– А вы где раньше работали? – не отставала Тоня.

– В тюрьме.

Бухгалтерша округлила глаза еще больше:

– Ничего себе, Богдан! – воскликнула восхищенно. – Очень интересно будет послушать про ваш опыт.

На этом можно было состроить скептически-высокомерное выражение, которое уже едва не перекосило нервные окончания физиономии, но в кафетерий потянулись сотрудники, и Тоня начала про меня восхищенно трещать.

Я сдержанно знакомился с мужчинами, обмениваясь короткими рукопожатиями, в то время как бухгалтерша не унималась:

– У Богдана – серьезный послужной! У нас наконец-то работает профи!

Ну что за неугомонная кукушка! Так и быть, возьму тебя в информаторы. Сама напросилась.

– Я тут еще никого особо не знаю, – склонился я к ее уху в подходящий момент, – может, подскажете, куда в обеденный перерыв можно сходить?

– Конечно! – просияла та.

– Супер, – улыбнулся я, отмечая каким-то отдаленным участком мозга, что к Алине наклонятся мне было гораздо приятнее.

Надо ли говорить, что после этого самого обеда я знал про Алину все? Не ошибся я с информатором. Тоня лилась соловьем. В ее крошечном бухгалтерском мозгу даже не зашевелилось мысли, что я ее использую. Хотя, может, это я так много пропустил в человеческих новостях, что теперь использовали меня?

Оказалось, что почивший директор компании – отчим Алины, а также родной отец нынешнего директора – Вадима Марковича Асгольда. А моя работодательница – вдова директора и на редкость обеспеченная случаем женщина. В месте, где Антонина поведала мне, что все свое состояние мертвец завещал жене, я подобрался. Как так? А что же родной сын? Но дальше разговор свернул именно в то русло, которое мне и было нужно – Вадим с мачехой на ножах именно из-за этого. И сводную сестру он тоже не жалует – третирует всячески, придирается, цепляется и вообще мечтает, чтобы в компании она больше не работала. Все, что досталось Вадиму от отца – шаткая должность директора его компании, в которой Вадим ни дня при жизни отца не проработал. Мажорская классика. Добрая часть ведьмачьих пижонов были сделаны по тем же лекалам.

Только и тут у Вадима загвоздка. Папаша его идиотом не был, но сына любил. Он решил дать сыну шанс реабилитироваться после его смерти и взяться за ум, лишив легких денег. Вадиму предстояло доказать, что он способен управлять конторкой.

– Все ждут, что Вадима вот-вот выпрут с должности номинального директора, – резюмировала бухгалтерша. – Может, поэтому тебя и наняли, что боятся всяких диверсий.

– Да, мне говорили о необходимости усиления безопасности, – авторитетно поддакивал я.

Сам же я сделал вывод, что именно Вадима опасалась его мачеха. Она не сказала прямо при собеседовании, просто дипломатично заметила, что Алина работает в семейной компании, и она хочет быть уверена, что у девочки не возникнет серьезных проблем с кем бы то ни было. А тут, кажется, на самом деле пахнет жаренным.

– Спасибо, Тоня, было приятно пообщаться, – поблагодарил я. – Пора работать.

– А вечером ты что делаешь? – подалась бухгалтерша вперед, эффектно складывая поверх стола не только руки, но и грудь, обтянутую блузкой.

Я повернул голову на бок, бесцеремонно пялясь на подношения. Нет, в тюрьме не морят голодом, и вариант сбросить напряжение предоставляется регулярно. Но выбора никто не дает, и приходится пользовать то, что есть – профессиональных шлюх, для которых секс с заключенными – просто работа. Только это ни черта не притупляет голод, а будто делает его лишь сильнее, загоняя вглубь. Моя первая партнерша на свободе будет бедной… И, казалось бы, Тоню точно не жалко. Будет от меня по стеночке потом отползать, завидев в коридоре.

При этой мысли я усмехнулся, выпрямился и покачал головой:

– Уже все расписано. На все ближайшие вечера.