Том Сойер – сыщик (страница 3)
Сначала мы поужинали, потом до самой полуночи прогуливались по палубе все вместе и курили, потом спустились вниз, в мою каюту, осмотрели двери, а также освидетельствовали, на месте ли бриллианты, потом положили их на кушетку, на самом виду, затем уселись и сидели, сидели, с трудом борясь с одолевавшим нас сном. Но, наконец, Бэд Диксон не выдержал и свалился. Когда послышалось его ровное дыхание и было ясно, что он крепко заснул, Гель Клейтон сначала качнул головой на бриллианты, затем на входную дверь – и я понял.
Я потянулся, осторожно взял бумажку, и затем мы некоторое время сидели, затаив дыхание, и ждали; Бэд не шевелился. Я тихо и без малейшего шума повернул в дверях ключ, так же тихо нажал ручку, и мы на цыпочках вышли из комнаты, осторожно приперев за собою дверь.
На пароходе не слышно было никакого шума, все спали, и он величественно и спокойно рассекал глубокую реку при полном свете луны.
Мы, не проронив ни слова, направились прямо к штурмовому мостику и, взобравшись на него, уселись на край западного люка. Каждый из нас знал, что это значит, хотя мы и не объясняли этого друг другу. Если Бэд Диксон проснётся, то, конечно, он взбесится и, разыскивая нас, придёт прямо сюда, так как этот человек не боится никого и ничего. Если он придёт, мы выбросим его за борт или убьём. Эта мысль бросила меня в дрожь, так как я не обладаю такой смелостью, как многие другие, но я не смел показать трусости, так как знал, что это значило бы погубить себя.
Я утешал себя надеждой, что пароход остановится где-нибудь и это даст нам возможность сойти на берег и избежать риска суматохи, но судно плыло так ровно и спокойно, что не было никакой надежды на остановку.
Ну, хорошо, время шло и шло, а молодец всё не появлялся. Наконец стало уже рассветать, а он всё не шёл.
– Чёртов палец! – сказал я. – Что ты об этом думаешь? Разве это не подозрительно?
– Дьявол! – ответил Гель. – Не намекаешь ли ты на то, что он нас одурачил? Разверни бумагу!
Я исполнил это, и – о милостивый Боже – там оказались только два маленьких кусочка сахару.
Так вот причина тому, что он оставался там и храпел так комфортабельно всю ночь. Молодец! Хорошо устроился!
У него была приготовлена бумажка заранее, и он перед самым нашим носом положил её вместо другой.
Мы почувствовали себя довольно скверно. Но надо было составить какой-нибудь план, что мы и сделали. Мы решили завернуть бумажку, как она была раньше, как можно осторожнее спуститься вниз, положить её на прежнее место и сделать вид, что мы ничего не знали о его проделке и не имели никакого понятия о том, что он одурачил нас, прикидываясь спящим; но мы решили хорошенько его караулить и в первую же ночь, когда сойдём на берег, напоить его, обыскать и взять бриллианты; а в крайнем случае даже покончить с ним. Если мы найдём у него бриллианты, покончить с ним являлось прямо необходимостью, так как в противном случае он стал бы нас преследовать и покончил бы с нами. Но у меня была что-то очень плохая надежда на удачу этого плана. Я не сомневался, что нам удастся напоить его, так как он всегда охотно готов был на это; но что толку в этом? Можно было обыскивать его целый год и всё-таки ничего не найти.
Но вдруг у меня в голове, как молния, блеснула одна мысль, так что я чуть не задохнулся, и, Боже мой, я вдруг сразу стал весёлым и довольным. Видите ли, перед этим я снял свои сапоги, чтобы дать роздых ногам – они совсем было затекли, – и как раз, взяв один из них в руки, чтобы надеть, взглянул на каблук, и от вида-то его у меня захватило так дух. Вы не забыли о таинственной маленькой отвёртке?
– О нет, как можно! – сказал Том, сильно возбуждённый.
– Ну, так вот, когда мой взгляд случайно упал на каблук, в голове сейчас же пронеслась мысль, что теперь я знаю, куда он спрятал бриллианты! Взгляните на каблук; видите, на нём набита стальная пластинка, которая прикреплена к нему маленькими винтиками. Ну, для чего же могла ему понадобиться отвёртка, как не для отвинчивания этих винтиков?
– Гек, это несомненно, – сказал Том.
– Ну, я надел свои сапоги, мы спустились вниз, прокрались в каюту, осторожно положили бумажку с сахаром на прежнее место и тихо и робко уселись по своим местам, прислушиваясь к храпу Бэда Диксона. Гель Клейтон вскоре задремал, но я не спал. Во всю мою жизнь я никогда не чувствовал себя бодрее. Я зорко оглядывал пол из-под полей моей шляпы. Но мой осмотр долгое время не приводил ни к каким результатам, и я уже готов был думать, что, может быть, я ошибся, как вдруг нашёл то, что искал. Она лежала перевёрнутой и была почти одного цвета с полом. Это была маленькая кругленькая затычка, толщиною с кончик мизинца, и я сказал себе: «В гнёздышке, откуда ты вышла, покоится теперь бриллиант». Вскоре я нашёл и другого товарища затычки.
Подумайте только о хладнокровии такого поступка! Он нарочно представился спящим, предвидя, как мы поступим, и мы попались на удочку и проделали всё в точности, точно пара шалопаев. А он в это время отвинтил пластинку на своём каблуке и, высверлив оттуда кусочки кожи, спрятал в отверстие бриллианты и потом снова привинтил. Он предвидел, что мы будем сидеть смирно на люке и ждать его появления, с тем чтобы его утопить, и, клянусь Богом, именно всё это мы и проделали! Я нахожу, что всё это было ужасно хитро!
– Можно прозакладывать свою голову, что хитрее ничего не придумаешь, – сказал Том в полном восхищении.
Глава четвёртая
– Ну, весь день мы провели самым глупым образом, карауля друг друга, и это было довольно неприятное дело для двоих из нас, а также и тяжёлое, я вам скажу. К ночи мы высадились в одном из маленьких городов в верховьях Миссури, недалеко от Иавы, поужинали в таверне и взяли себе комнату наверху с одной маленькой и другой двухспальной кроватью; когда мы проходили тёмную прихожую, я незаметно засунул свой мешок под стол; мы шли гуськом, причём я шёл последним, а впереди всех со свечой в руках шёл хозяин таверны, провожавший нас в нашу комнату. Мы приказали принести нам огромное количество виски и принялись играть в карты по десять центов за ставку, и как только заметили, что виски начало оказывать своё действие на Бэда, перестали пить сами, но не забывали подливать ему. Мы накачивали его до тех пор, пока он наконец, потеряв сознание, не свалился со стула и не захрапел. Теперь мы могли приняться за дело. Я сказал, что для удобства нам лучше всего самим снять сапоги, а также снять их с Бэда, чтобы не шуметь, и тогда нам будет легко переворачивать его с боку на бок и обыскивать, как нам заблагорассудится. Мы так и сделали. Я поставил свои сапоги рядом с сапогами Бэда, чтобы они были под руками. Потом мы его раздели, обыскали его карманы, носки, швы на платье, внутренность сапог, его узел, одним словом, искали везде, где только возможно. Бриллианты не находились. Мы нашли отвёртку, причём Гель спросил: