– Сегодня же вызову родителей в школу, – уже чуть спокойнее проговорила девушка, помогая подняться с пола второму ребенку, из разбитого носа которого стекала алая струйка.

– Ирина Семеновна, – подала голос еще одна из первоклашек, поправляя пышный белый бант, удерживающий тощий светлый хвостик, – у Полянского нет родителей. Он живет в доме, куда сдают плохих и никому не нужных детей. Мне мама так сказала.

Ирина Семеновна, новенькая учительница начальных классов, пришедшая на смену внезапно уволившейся коллеги, с расширившимися глазами прижала ладошку ко рту, переживая первый в своей жизни оглушительный педагогический провал.

Максим

Пробегаюсь по ней взглядом, и только тут до меня доходит. Голубые джинсы, облегающие стройные длинные ножки как вторая кожа, укороченная черная кожаная курточка, которую она сняла и положила себе на колени, пока ехали, и сиреневый лонгслив с вырезом-лодочкой, открывающий тонкие загорелые ключицы и круглую яремную ямочку в том месте, где они срастаются. Золотистые вьющиеся волосы, легкий румянец на персиковой коже щек, длинные пушистые загнутые кверху ресницы, густые темные брови вразлет. Губы… немного пухлые, ярко-розовые, с капризно вздернутой верхней. И огромные круглые глаза цвета безоблачного летнего неба. Принцесса. Лишь сейчас, внимательно ее рассматривая, ловлю себя на том, что в ней нет ничего, что, по идее, могло бы меня зацепить в девушке. Ни тебе раздутых губ-вареников, между которых хочется пропихнуть стояк, ни толстой задницы, которую нужно хорошенько раздвинуть, когда натягиваешь, ни сисек хотя бы «троечки»: такие, как у нее, трахнуть вряд ли получится. Маленькие. И сама она… маленькая… во всем не такая, как нужно, а в общем и целом – идеальная. Точеная спортивная фигурка, тонкая талия, грудь… все-таки, может, и получится трахнуть, если еще ротик приоткроет. Красивая. Небольшая, но круглая и сочная. Попка маленькая, упругая, подтянутая. Как же крышесносно она на члене смотреться будет… Дырочка наверняка охренеть какая тугая. Может, даже нетронутая. Представляю, какого труда будет стоить туда член пропихнуть так, чтобы аккуратно. Я бы уложил ее на живот, заставив в приглашающем жесте развести ягодицы ладошками, сначала медленно макал головку, наблюдая, а потом трахал глубоко и неторопливо, растягивая каждую секунду удовольствия. А потом вытащил и кончал, глядя, как сокращается маленькое тугое колечко. Кажется, у меня встал. Маша, Маша. Знала бы ты насколько глубочайше мне похуй, что там на тебе надето.

– Ну что ты так смотришь? На тебе хотя бы брюки и рубашка, а я… я даже не накрашена. А одежда? Я эту кофту за пятьсот рублей на распродаже купила, а ты хочешь, чтобы я пошла в ней в этот ресторан?

Маша

Как последняя дура согласилась с ним поехать, а ему сложно было выбрать место хоть немного попроще, а не везти меня в таком виде туда, где столики нужно бронировать за месяц. Если он сейчас скажет какую-нибудь банальщину про то, что я и так красивая, я его ударю, честное слово.

Максим тяжко вздыхает и выходит из машины. Силой меня вытаскивать собрался? С него станется… Однако в боковое зеркало вижу, как он обходит машину и идет не к моей двери, а к багажнику. Открывает его, заглядывает внутрь и, стоя рядом, снимает ветровку и начинает расстегивать свою рубашку. Стаскивает с плеч, бросает в багажник, а вместо нее натягивает какой-то свитер.

– Так нормально? – сухо роняет, только после этого открыв дверь с моей стороны.

– Что это? – уточняю растерянно, оглядывая мятую кремово-бежевую ткань с парой темных пятен в области груди.

– Рабочка. Вожу с собой на всякий случай. Если колесо мало ли поменять или еще что.

Мне хочется спросить у него, какого тогда лешего он даже в этом драном свитере выглядит как какой-нибудь греческий бог, но понимаю, что этот вопрос, скорее всего, мне нужно задавать не ему, а самой себе.

– Так мы идем или нет?

Максим

– И что, мы правда пойдем туда в таком виде?

– Маш, тебе не похер? Мы поесть приехали. В другой раз в шелка и меха разоденешься.

– Другого раза не будет, – отрезает мрачно, останавливаясь у двери, которую перед ней открывает услужливый хрен в костюме с бабочкой.

Да как сказать, не будет. После этого ты ж у меня в рот не возьмешь. Я бы нежно. Уложил головку на ее маленький розовый язычок и заставил принять все до последней капли. Да блять…

… надеюсь, дело не дойдет до разговоров, что она до свадьбы ни-ни. А то Богдан, придурок, один раз так чуть не женился. А потом застал Лерку – свою девственницу-невесту – скачущей на члене соседа по лестничной клетке.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – звенит в ответ ему Маша, и губы старика расползаются в искренней улыбке. Не такой, какая обычно приклеена к лицам обслуживающего персонала, а в настоящей. Обычной настоящей улыбке.

За стойкой на входе сегодня Люба. Молодая мамка троих детей. Я ее не трахал, нет. Как-то арендовала зал у нас в клубе для празднования тридцатилетнего юбилея. Случайно столкнулся с ней в кабинете банкетного менеджера, узнал и сделал хорошую скидку. С тех пор в их ресторане мне можно не бронировать столик заранее. Они всегда держат пару-тройку свободных на экстренный случай, просто кого попало за них не пускают.

– Максим Алексеевич, здравствуйте. Решили поужинать?

– Да, Люб. Найдется столик для нас?

Администратор выходит из-за стойки, останавливается перед входом в зал и обводит его задумчивым взглядом.

– Сейчас мы найдем, куда вас усадить.

Пока ждем, стоя чуть в стороне, вдруг чувствую, как мне в руку ложится маленькая горячая ладошка, переплетая свои пальчики с моими. Оборачиваюсь и вижу: Маша стоит, с любопытством оглядываясь вокруг, а на лице выражение какого-то непосредственного, ничем не прикрытого, прямо-таки детского восторга. А за руку меня, видимо, чисто машинально схватила. С непривычки обстановка тут способна поразить воображение, не спорю. Высоченный многоуровневый потолок, внутренний балкон со столиками на втором этаже, перила которого увиты зеленью, светлый паркет, стекло, хрусталь, живая музыка и основная их фишка – вмонтированные в стены огромные аквариумы с морской водой, в которой плавают рыбы всех цветов радуги. Помимо атмосферы уютной роскоши, у них тут еще кухня отменная, я поэтому ее сюда привез. Сказала же, что голодная.

Когда поднимаемся по широкой лестнице из толстого прозрачного стекла, Маша так и держит меня за руку, с жадным интересом разглядывая и впитывая обстановку. Вопрос своего собственного внешнего вида ее уже явно не беспокоит.

Люба провожает нас до свободного столика на балконе второго этажа, самого крайнего и отгороженного от остальных живыми деревьями (Маша наверняка знает их название – в наличии у нее синдрома отличницы почему-то не сомневаюсь), растущими в напольных горшках рядом с одним из аквариумов, желает приятного вечера и уходит.

Маша все еще крутит головой по сторонам, щупает листья растений и долго наблюдает за здоровенной черепахой, плавающей вдоль стеклянной стенки аквариума. Наконец с легкой улыбкой садится за стол. Ни тебе гордо расправленных плеч и прямой, как палка, спина, ни малейшей попытки сделать равнодушную мину, показательно демонстрирующую, что здесь ей самое место, никакого пафоса или томно опущенных ресниц и неспешного потирания ножки бокала вверх-вниз… – словом, вообще ничего из того, к чему я привык. Она сейчас как ребенок. Бесхитростный и непосредственный в своих эмоциях.

– Максим, а что из этого я могу заказать? – спрашивает после затянувшегося изучения меню.

– Заказывай что хочешь.

Маша окидывает меня каким-то задумчивым оценивающим взглядом и начинает перечислять… Сначала слушаю этот список с недоверием, а после пятого или шестого названия подряд уже готов заржать.

– Маш, а ты не лопнешь? – не выдерживаю после того, как официант, заставив стол тарелками, уходит. Это чудо попросила сразу все ей принести.

– Нет, – отвечает и на секунду не смутившись, – что не съем, то просто попробую. Когда я еще в таком ресторане смогу побывать…

– Тебе тут нравится?

– Здесь просто потрясающе, – отвечает легко и открыто, – я никогда в подобном месте не была.

– Кирилл твой тебя не водил?

Хмурится. Взгляд мгновенно тускнеет.

– Нет, Максим. Не водил. Он несколько недель копил даже на то, чтобы сводить меня в тот ресторан, в котором ты к нам присоединился.

– Сводит еще раз, – пожимаю плечами, – он теперь может себе позволить.

Мне бы, на самом деле, заткнуться и не акцентировать лишний раз внимание на случившемся, мы тут так-то не для этого. Сам не понимаю, чего меня так несет при воспоминании про этого ее Кирилла. Мудак он. Этот ее Кирилл. Я бы на его месте такому, как я, яйца оторвал и в глотку их засунул. И после того, как он те деньги взял, я потом нос ему сломал. Потом накинул еще немного за причиненные неудобства, а потом еще раз хорошенько всёк. Все-таки лучше бы она его насовсем послала. Пусть нормального какого-нибудь найдет.

– Ты действительно думаешь, что после случившегося я продолжу с ним хоть какое-то общение? – Маша какое-то время рассматривает проплывающих мимо оранжево-синих рыб и продолжает, глядя в тарелку и задумчиво возя в ней вилкой, – знаешь, даже хорошо, что все так вышло.

– Что именно?

– То, что все стало понятным до того, как я решила, что он чем-то отличается от остальных, – медленно выговаривает и без перехода как-то грустно добавляет: – Рыба вкусная. Хочешь попробовать?

– Маш, в моей тарелке такая же.

– Да? Правда вкусно? – и поднимает на меня тоскливый взгляд, – Максим. А что мне сделать, чтобы ты от меня отстал?

– А ты как будто не догадываешься.

Маша молчит. Долго смотрит мне в глаза, проходится взглядом ниже, задерживает его на руке, в которой держу вилку, медленно поднимает обратно, рассматривает губы, опять смотрит в глаза… так же молча опускает голову и цепляет вилкой кусочек в своей тарелке.

В тот момент, когда официант расставляет на столе десерты, Маша сидит, подперев щеку ладошкой, и осоловело смотрит в одну точку перед собой. Вяло ковыряет вилкой в высоком стакане с фруктами и сливками и снова зависает. По-моему, еще немного и она заснет лицом в стол.

– Маш. Поехали домой отвезу.

– Максим, а ничего, если я оставшиеся десерты с собой заберу? Они ведь еще целые. Это не очень стыдно?

– Забери.

Чудо в перьях.

– А ты не мог бы попросить, чтобы их переложили? А то мне неловко.

К выходу Маша идет, любовно прижимая к себе коробки и свертки с пирожными и десертами. Я попросил запаковать то, что было на столе, и заказал еще по штуке каждого, какие есть в меню, пока она выходила в «дамскую комнату».

– Максим, – тихо зовет в спину, когда иду к водительскому месту, – а ты не мог бы мне дверь открыть?

Маша стоит у пассажирской двери, обеим руками придерживая коробки. Открыть дверь сама она тупо не сможет.

Я возвращаюсь, открываю ей дверь, кладу коробки на заднее сиденье и в полном раздрае сажусь за руль. И никак не могу понять, что не так. Вроде бы все так. Но что-то не так. Окончательно мой мозг взрывается, когда Маша, сидя рядом, пока я выворачиваю со стоянки, вдруг протягивает руку и лишенным всякого сексуального подтекста жестом проводит кончиками пальцев по моим волосам, словно выуживая из них соринку, со словами:

– Спасибо за ужин, Максим, – и отворачивается к окну.