– Полянский, – мрачно и как-то почти по-взрослому серьезно ответил черноволосый, утирая рукавом сочащуюся из носа алую струйку.

– Разрешение от родителей принес?

Мальчик, не говоря ни слова, прошел к скамье.

– Подвинься, тушенка, ты на мой рюкзак сел.

Покопался в потрепанном рюкзаке и протянул мужчине аккуратно сложенный вдвое лист бумаги внутри гладкого прозрачного пакетика.

Дмитрий Сергеевич, заслуженный тренер Дома Бокса, какое-то время изучал набранный мелким шрифтом текст с печатью детского дома номер девять «Любовь и вера». Мда. Любовь и вера. А надежды нет…

– Не обижайся, Максим, – хлопнул черноволосого по плечу, – я же не знал. Характер есть, все остальное подтянем, – и почти без перехода гаркнул: – Разминка!

Всю тренировку Дмитрий Сергеевич неотрывно наблюдал, с каким остервенением новенький Максим выкладывается на каждом упражнении. Без какого бы то ни было результата. Лучше всего тому удавался бег. Отжимания – пять раз, подтягивания – два раза. Даже неповоротливый угрюмый кабачок Богдан, начавший в свое время с половины одного раза, мог сделать восемь.

Тренер Максиму понравился. Никакого сочувствия. Никакой жалости. Только «соберись, Полянский» и «ну что это за позорище, у меня дочка восьмилетняя больше может». Для него он такой же, как все. Один из. Да, в драных потертых перчатках, выданных здесь же, в Доме бокса, а не в новеньких, еще блестящих и пахнущих свежей кожей, как продают в спорттоварах на Казарменской, но он тот, от кого требуют наравне со всеми.

По выщербленным ступеням Максим спускался последним, с трудом держась на ногах от усталости.

– Эй, глиста! – раздался окрик, едва он оказался за воротами и свернул за угол в сторону тропинки, где можно было сократить путь до центральной улицы, – говорил же, без парочки переломов домой не вернешься.

Мгновением спустя Максим сложился пополам от прилетевшего под дых удара. Разогнулся в ожидании следующего. Тот почему-то не последовал.

– Ты уверен, Богданчик? – почти ласково пропел всклокоченный, сейчас уже не всклокоченный, поскольку натянул бейсболку задом наперед, и чья рука была зажата в широкой тяжелой ладони стоящего рядом с Максимом здоровяка, придавившего задницей его рюкзак на скамейке в зале.

– Педики нынче еще и соображают плохо, – неожиданно низким голосом пробасил здоровяк, до этого за всю тренировку не проронивший ни слова, и тоже сложился пополам, оттого что всклокоченный, который, вообще говоря, Матвей, свободной рукой засадил ему кулак чуть выше живота.

От последующего ответного удара Матвей осел на землю.

– Хера се, – одобрительно хмыкнул Максим и тут же резко зажмурился, прикрывая нос ладонью: обступившая их полукругом группа поддержки Матвея имела ощутимое численное преимущество.

– Ироды поганые, – прозвучал скрипучий старческий голос вперемешку с визгливым лаем какой-то мелкой собачонки, – опять драку устроили.

– Съебываем, – воспользовавшись заминкой, Максим дернул здоровяка за рукав.

Рванулся в сторону, на бегу оглядываясь назад: у здоровяка явно позднее зажигание.

– Да давай, блять! Валенок!

Парой секунд позже его нагнал тяжелый топот. Свернули в узкий проем между железных гаражей, пробежали вдоль нескольких дверей, опять свернули в узкий проем, левее которого маячил небольшой лаз – парочки реек в заборе не хватало. Очень удобно, когда до «Любви и веры» два километра пешком и не нужно делать дополнительный крюк. Собственно говоря, еще утром эти рейки были на своем положенном месте.

– Живее давай, тушенка, – нетерпеливо прошипел Максим, глядя, как здоровяк еле-еле протискивается между реек.

Минут пятнадцать спустя Максим и Богдан стояли на берегу реки, протекавшей за деревянными домами частного сектора, тем не менее являвшегося частью города, – дома давно собирались сносить под многоэтажную застройку, но большинство их обитателей были против, коль скоро в качестве компенсации предлагали сущие слезы.

Отдышались, умылись холодной водой и сели на пологий травянистый склон. До противоположной стороны реки цивилизация еще не добралась, эту же сторону от ближайших домов закрывала длинная шеренга стройных берез и тонконогих осин.

– Богдан, – протянул руку русоволосый здоровяк.

– Максим, – пожал в ответ черноволосый, смерив его взглядом. Немного помолчал, мрачно глядя на горизонт, и, не поворачивая головы, добавил, все так же глядя на горизонт, – зря ты за меня впрягся. Со мной водиться считается стремным. Я детдомовский. Отброс. Тебя чморить теперь будут.

– Уже, – усмехнулся Богдан, – я тоже не из элиты.

– Тоже детдомовский?

– Почти. С бабкой-алкашкой живу, – хмуро пояснил Богдан.

Максим еще раз пробежался взглядом по массивной фигуре от выцветшей футболки до протертых на коленях почти до дыр джинсов и расклеившихся кроссовок.

– Нищий?

– Пиздец какой нищий.

– Максим, – снова протянул руку.

– Богдан, – пожал в ответ Богдан.

Глава 6

Маша

– Машенька, ну как ты? – Зоя Степановна топчется в подъезде, протягивая мне ключи от моей квартиры.

– Все в порядке, Зоя Степановна.

– Тебя вчера парень этот чернявый принес. Я уж испугалась, что случилось чего, но он сказал, ты уснула просто.

– Да, Зоя Степановна. Видимо, пока в машине с ним ехали, уснула.

А утром, к своему удивлению, обнаружила себя спящей прямо в одежде на расстеленном диване, на подоконнике в кухне – еще один букет из роз, подаренный вчера Максимом, а в холодильнике коробки с пирожными. Дверь закрывали явно снаружи, потому что изнутри я пользуюсь другим замком, а сами ключи исчезли. А теперь понятно, что Зоя Степановна, надо полагать, взяла ситуацию под свой контроль. Она меня в обиду никогда не даст.

– Нельзя, Машенька, столько работать. Совсем загнала ты себя, – укоризненно и расстроенно качает головой, – я, Машенька, пирог испекла. Кусочек вот тебе принесла.

– Спасибо, Зоя Степановна, вы проходите. Вместе чаю попьем. У меня еще пирожных куча целая есть. Сейчас пробовать с вами будем.

На самом деле, мне совсем не хочется принимать от Зои Степановны пироги и запеканки, какие она то и дело приносит с завидным постоянством. Просто потому, что она и так едва сводит концы с концами, в одиночку воспитывая своего внука Славика, который периодически таскает у нее и без того крошечную пенсию и влипает в дурные истории. Но обижать ее мне тоже не хочется, тем более что готовит Зоя Степановна так, что пальчики оближешь. Иногда я помогаю ей, покупая продукты, на что она каждый раз долго причитает, но это капля в море.

– Красивый парень, Маша, статный, – заводит разговор, когда уже сидим за столом, – но ты на это, Машенька, не смотри. Мужик – он не красотой измеряется. И если красиво рассказывать начнет, ты его не слушай. И если некрасиво – тоже не слушай. На поступки, Машенька, смотри.

Я накрываю рукой ее худую морщинистую ладонь и слегка сжимаю.

– Спасибо вам, Зоя Степановна. Я так и сделаю. А у вас как дела? Как Славик?

– Славик три дня уже школу прогуливает, – вздыхает тоскливо, – вчера вот ночевать не пришел. Боюсь, не будет с него, Машенька, проку.

– Да вы не расстраивайтесь раньше времени. Мальчишки все в этом возрасте дурные.

– Они, Машенька, в любом возрасте дурные. Что в шестнадцать, что в шестьдесят.

На этот раз мы обе одновременно вздыхаем, какое-то время молчим, потом Зоя Степановна рассказывает мне рецепт своего пирога. Я слушаю ее с интересом, хотя без всякого толку: повар из меня никудышный. Верх моего кулинарного мастерства – разогреть готовый обед из ближайшего супермаркета. Еще баночку с йогуртом открыть могу.

Проводив Зою Степановну, я успеваю изучить пару вопросов из списка подготовки к зимней сессии, еще сбегать в магазин и закинуть стирку, а после собираюсь и еду на собеседование.

С подработкой я определилась. Самое простое и быстрое для меня – это устроиться официанткой. Опыт у меня есть, к физическим нагрузкам я привычна и знаю, что там можно получать неплохие чаевые. По крайней мере раньше мне всегда оставляли. Так как это будет не основное место работы, мне нужно такое, чтобы в случае чего я могла выйти после смены в магазине, а значит работать это заведение должно долго. Так что я иду, то есть еду, устраиваться в ночной клуб. Называется «Пульс». Они одни из первых откликнулись на мое резюме, отзывы в сети как о работодателе о них в целом хорошие, разве что за редкими замечаниями по типу «нам бы денег побольше, а работы поменьше». Основные моменты мы обговорили с девушкой, представившейся Аллой, по телефону, и она записала меня на личную встречу с менеджером по персоналу.

Несмотря на то что сейчас еще день, машин на стоянке достаточно много. Найдя свободное место для парковки, иду к зданию, в назначении которого не ошибешься даже без подсказки навигатора из-за огромной ярко-голубой неоновой вывески. Клуб занимает отдельное здание в целых три этажа и со стороны выглядит весьма презентабельно. Ребята в форме охранников на входе внушительной комплекции, с виду грозные, но приветливые. Улыбаются.

– Подскажите, пожалуйста, я по поводу трудоустройства.

– Кастинг на третьем этаже, – доброжелательно поясняет мужчина в черной футболке с бейджиком «Алексей».

– Кастинг?! – не могу скрыть изумления.

У них тут на должность официантки кастинг проводят?!

– Ты ведь танцовщицей устраиваться пришла? – считывает мое смятение.

– Нееет. Официанткой. Мне собеседование на три часа назначили.

– Аааа. Это тоже на третий этаж, только к Нелли Абрамовне. В конце коридора, там табличка на двери, увидишь, – и галантно придерживает передо мной дверь.

– Спасибо.

Кажется, мне тут уже нравится.

Максим

Голова тяжеленная, как переспелый арбуз, и трещит так, что вот-вот лопнет. Собравшись с силами, делаю рывок, отрывая ее от подушки, и дотягиваюсь-таки до разрывающего децибелами мозг и тишину спальни телефона. Кому там не спится в такую срань? А не. Два часа дня уже.

– Максим, сегодня просмотр. Ты помнишь? – без предисловий врывается прямо в голову резкий и холодный голос Даши, причиняя почти физическую боль, – мы уже начали. Ты собирался сам отсмотреть хотя бы тех, кого я выберу. Если не приедешь, я буду вынуждена просить у тебя прибавку, потому что это слишком большая ответственность и в мои обязанности не входит, чтобы…

– Я приеду, – перебиваю, не дослушав, – позавтракаю только.

Даша долгое время молчит, очевидно, борясь с неукротимым желанием сказать какую-нибудь колкость, но в итоге только хмыкает и сдавленно роняет в трубку:

– Хорошо, Максим.

Обожравшись обезболом и приведя себя в относительно сносное состояние, прыгаю в тачку и еду в клуб. Все места ближе ко входу уже заняты: видимо, те, кто приехал сегодня на кастинг, заняли. На моем месте у самого крыльца стоит машина, на которой я приехал вчера, поэтому паркуюсь как простой смертный на общей парковке, выхожу из машины и только тут замечаю, что через узкий проезд прямо напротив моей стоит маленькая красная машинка. И кажется, я знаю, кому она принадлежит. Не понял…

Маша

Внизу тут огромный зал с танцполом, установкой диджея, столиками, диванами и барными стойками. Обстановка отчего-то кажется мне знакомой. Странно. Конечно, я не раз бывала в подобных местах, а все клубы похожи друг на друга, но этот выделяется на фоне других, хотя ходила я в хорошие и дорогие. Сразу бросается в глаза и качественный ремонт, и продуманный интерьер, и отсутствие малейшего намека на протертый текстиль или облупившиеся поверхности. Здесь чисто, красиво и стильно. Может, все-таки в похожем была? Вроде как этот «Пульс» часть одной большой сети. Наверное, зря я не потрудилась изучить о нем подробности. Ладно, успею еще. Главное, чтобы приняли. Тут явно ко всему подходят основательно.