ВИП-кабинка переполнена людьми. Тут самые влиятельные девушки города. И я знаю, что для них веселье не закончится на шампанском и другом алкоголе. У большей части из них в сумочке припрятаны секреты, взбодрившись при помощи которых, они захотят большего.

Я видела всех этих лощеных, ухоженных, избалованных женщин в таких состояниях, что их высокопоставленным мужьям и родителям даже не снилось. Ту же Виолу я заставала за групповым сексом, когда ее имели сразу три парня. Никогда не забуду, как жену директора котельного завода имел в рот стриптезер, а затем крутил на своем жезле до самого утра так, что, поговаривают, после этой скачки она сняла ему квартиру, где они тайком встречаются время от времени.

И никто из присутствующих дам не сдаст другую, поскольку знают: в этом мире все работает по принципу, что если начнет тонуть одна, то обязательно потянет за собой всех остальных.

Только я не вписываюсь в их круг. Потому что мне неинтересно подобное веселье. И я предпочитаю исчезать с вечеринок до того момента, когда самоконтроль уходит “погулять”.

Но разве я могу их осуждать? Я, чья жизнь состоит из фальши и лжи, могу лишь покрывать их грязные секреты.

– Как, кстати, ты на это решилась? – появляется рядом со мной супруга владельца крупной сети продуктовых супермаркетов.

– На что именно? – стараюсь перекричать музыку и смотрю с балкона на извивающуюся на танцполе толпу.

– Знаешь, я восхищаюсь твоей смелостью и мудрость. Я бы никогда не согласилась на то, чтобы у моего мужа появилась вторая жена.

– Прости, что? – поворачиваюсь лицом к яркой блондинке, пытаясь переварить услышанное.

– Я говорю, что восхищаюсь твоей мудростью. Если бы мой Тигран решил взять вторую жену, то я бы его кастрировала. А ты так спокойно воспринимаешь, что скоро перестанешь быть главной женщиной в жизни Аслана, – она отпивает из бокала “Маргариту”, бросая взгляд на танцпол и залипнув на танцовщике в клетке.

А я смотрю на эту женщину, на то, как танцуют разноцветные блики на ее лице, и хочу потребовать, чтобы она объяснилась. Сказала мне, что выдумала эту ерунду. Такого просто не может быть. Он мне обещал перед свадьбой. И как бы ни кричала про вторую жену его мать, Аслан все эти годы был непреклонен.

Да, мне было плевать на его любовниц. Но вторую жену в своем доме я не потерплю.

– Скажи, Алиса, – нахожу в себе силы прояснить ситуацию. – Откуда у тебя такая информация?

– В смысле? – хлопает она густо накрашенными ресницами. – Так об этом уже все говорят.

– Вот как? – понимаю, что выгляжу как полная дура, таковой себя и ощущаю, но даже заставить себя не могу сделать вид, будто это для меня не новость.

– Прости, мне нужно отойти в дамскую комнату, – ставлю бокал на столик и выхожу из ВИП-кабинки.

В ушах звенит, и голова начинает кружиться.

Мне бы свернуть в уборную, что находится здесь же. Но я не хочу там наткнуться на кого-то из знакомых. Мне не нужно, чтобы меня видел кто-то из этих стервятниц, которые наверняка уже обсасывают новость о том, как я пала и перестала быть для мужа номером один.

Спускаюсь по лестнице в зал, прокладывая дорогу мимо извивающихся тел, и не вижу совершенно ничего. Перед глазами лишь яркие блики и мутные фигуры.

Наконец-то добираюсь до уборной и, выстояв очередь, запираюсь в кабинке, отыскивая в списке контактов номер супруга.

Бесконечно длинные гудки затихают. И я снова звоню ему.

И опять это мучительное ожидание, которое наконец-то прекращается.

– Нона, что-то случилось? – звучит в динамике сухой голос Аслана.

А я невольно усмехаюсь. Да, обычно я звоню ему, только если мне что-то нужно или произошло нечто непредвиденное.

– Аслан, почему посторонние люди говорят мне, что ты берешь вторую жену?

В трубке повисает тишина, и сердце болезненно сжимается.

– Почему ты молчишь? Это правда?

– Поговорим дома, Юнона.

– Просто ответь! – моя выдержка трещит по швам.

– Это правда, – сдается муж.

У меня перехватывает дыхание, и воздух будто застревает где-то в груди.

– Давай обсудим это дома. Где ты?

– Я… – в ушах звенит, и я теряю нить разговора.

– Нона, где ты?

– Я… я в клубе “Пульс”.

– Сейчас? Ты в “Пульсе” сейчас? – его голос звучит испуганно. Но это же бред. Я была здесь десятки раз, и ничего не происходило. Потому что это дорогое заведение и сюда не пускают простых людей. Неужели он считает, что я пущусь во все тяжкие?

– Да, – пытаюсь восстановить дыхание.

– Уезжай домой немедленно, Нона! Прошу тебя! И я тебе все объясню.

– Зачем?

– Нона, умоляю тебя! – теперь он не кажется сухарем. Слишком громко кричит.

– Знаешь что, Аслан. Теперь… указывай своей второй жене. А меня оставь в покое!

Бросаю трубку и выхожу из кабинки.

Хочу освежиться, но у зеркала толпится слишком много девушек. Я больше не хочу здесь находиться, мне нужно уехать. Но куда? К обманщику и изменнику? Нет.       Распахиваю дверь уборной, думая над тем, где могу спрятаться. Делаю несколько шагов, как мне перегораживает дорогу какой-то здоровый мужик в костюме.

– Прошу вас пройти со мной, – произносит он.

Поднимаю глаза вверх, убеждаясь, что он мне незнаком.

– Я вас не знаю и никуда не пойду.

– Это не приглашение. Арес Марсович Поликратов ждет вас.

Сердце сбивается с ритма при упоминании моего бывшего.

– Это его проблемы, – разворачиваюсь, собираясь уйти в другую сторону, как меня обхватывают за талию и, вжимая в твердое мужское тело, утаскивают в противоположном направлении.

– От-пу… – начинаю орать, но не успеваю закончить слово, как на мое лицо опускается платок и я теряю сознание.

Глава 7

– Вот так-то лучше, – низкий утробный бас проникает в сознание, окутывая его.

Резкий запах заставляет закашляться, и я распахиваю глаза и сразу же попадаю в плен беспросветно черных радужек. Мое сердце сбивается с ритма, устремившись навстречу этому мужчине. Но что-то меня сдерживает от того, чтобы броситься в его объятия. Его взгляд останавливает меня, выстроив невидимую преграду.

– Привет, Юна, – низкий голос проникает под кожу и растекается вибрацией по телу. – Что же ты такая несговорчивая?

И только теперь я вспоминаю, что было до того момента, как я потеряла сознание, а вместе с тем и то, что я не видела этого мужчину целых шесть лет. Шесть лет прошло с того момента, как в последний раз эти глаза дарили мне тепло и любовь.

– Арес… – произношу сипло, потому что во рту сухо, как в пустыне. – Что происходит?

Приподнимаюсь на локтях, только теперь осознавая, что лежу на каком-то диване в незнакомом помещении, освещенном только тусклым настенным бра.

– Не умеешь ты слушаться, – усмехается он.

– Не понимаю, о чем ты, – прикрываю веки, подавляя головокружение, и, опершись на спинку дивана, сажусь, опуская налитые тяжестью ноги на пол.

– Тебя пригласил мой человек, и ты могла просто пройти для разговора. Но в очередной раз ты продемонстрировала характер.

– Я не хожу с незнакомцами, – осматриваю комнату в поисках воды.

Горло першит, и каждое слово дается с трудом.

– Хотя бы в этом ты осталась прежней, – усмехается он, намекая на нашу первую встречу.

– Дай воды, – понимаю, что ему плевать на мой дискомфорт. – Говорить больно.

Минотавр несколько мгновений смотрит своим нечитаемым взором, а затем поднимается, и у меня перехватывает дух от того, какой он огромный. Кажется, что он заполняет собой все пространство. Выдыхаю, только когда он отходит в сторону.

Лишь сейчас я замечаю бар, расположившийся в тени.

Арес наливает мне что-то в бокал, а затем возвращается, протягивая напиток в руки.

Смотрю на темную жидкость, что плещется на дне, и кубики льда, постукивающие о хрустальные стенки.

– Не похоже на воду, – усмехаюсь и поднимаю глаза вверх, встречаясь с его взглядом.

– Другого нет, – отвечает он сухо и опускается в кресло, что на его фоне кажется просто микроскопическим.

Подношу бокал к губам и делаю глоток. Алкоголь обжигает горло, и я морщусь. Пальцами достаю кубик льда и отправляю его в рот, чувствуя, как он начинает таять и влага стекает в горло.

Лицо печет от внимательного взгляда Ареса. Не в силах выдержать этот жар, я поднимаю глаза и молча всматриваюсь в его лицо, пытаясь отыскать в этом черством, заматеревшем мужике следы того парня, который вскружил мне голову. Но вместо него на меня смотрит беспощадный монстр. Бесчувственное чудовище, которое не умеет любить. И я не должна об этом забывать.

– Всегда находишь выход, так? – сейчас его улыбка напоминает больше хищный оскал.

Перекатываю во рту подтаявший кубик и, не дожидаясь, пока он полностью растворится, разгрызаю лед.

Только когда горло перестает гореть, я наконец-то могу не только думать о физическом дискомфорте, но сосредоточиться на чем-то более серьезном.

– Зачем ты меня похитил? – стараюсь говорить твердо, блокируя страх, что начинает подниматься из самых глубин и расползается по венам.

– Потому что я всегда добиваюсь того, что мне нужно, – отвечает он спокойно.

– И для чего я нужна тебе? – я знаю ответ на этот вопрос, но хочу понять, чего конкретно он добивается.

– Да ладно, Юна. Ты знаешь ответ. Я хочу мести. Хочу твоего покаяния, – произносит каждое слово с каким-то особым удовольствием.

– Нельзя заставить человека испытывать то, чего он не чувствует. Вряд ли я раскаюсь в содеянном. Ты же ни о чем не пожалел, верно?

Взгляд Ареса заостряется, и он сжимает челюсти, играя желваками. Он смотрит на меня с такой ненавистью, что я ощущаю ее физически.

– Только о том, что доверился тебе.

– Тогда хотя бы в этом наши чувства совпадают, – давим друг друга взорами, будто кто-то сможет сдаться. И даже тот факт, что я наедине с этим монстром, который может окончить мои страдания, сжав руку у меня на шее, не заставляет меня спасовать. – Ты хочешь моей смерти?

– Нет, – отвечает он холодно, наклоняясь вперед и опираясь локтями на колени. – Я хочу твоих страданий.

– Будешь меня пытать?

– Нет, Юна. Я хочу, чтобы ты мучилась от одиночества. Взаперти, – слова словно удары молотка по гвоздям, которыми он забивает крышку моего гроба.

Еще не до конца осознавая, что это значит, чувствую, как волоски на теле приподнимаются и по коже прокатывается озноб.

– Что это значит? Посадишь меня в тюрьму в отместку?

– Нет, – расплывается он в довольной улыбке. – Лучше. Я запру тебя в своей личной тюрьме. И никто никогда не узнает, где тебя искать.

– Как это – в личной тюрьме? – теперь страх затапливает меня с головой, потому что похоже, что время шуток закончилось.

– Например здесь, Юна. Ты будешь гнить здесь. Только, в отличие от меня, никто не выпустит тебя досрочно. Нет. Ты моя пленница. Навечно.

Глава 8

– Ты моя пленница. Навечно, – эхом снова и снова звучат слова Ареса в голове, будто на повторе, и, глядя в его глаза, я не сомневаюсь в серьезности его намерений.

– Бред какой-то, – цепенею всем телом. – Ты не вправе решать, кому жить взаперти.

– Правда? – усмехается он, приподнимая темную бровь. – Точно так же, как и не тебе было решать вопрос моей свободы.

– Не я его решила, а суд. Есть что предъявить – отдай меня под стражу! – сверлим друг друга взглядами, и никто не сдается.

– О нет, Юна. Так неинтересно. Да и виновата ты не перед законом, а передо мной.

– Тогда мне повезло меньше. Потому что закон не предполагает пыток, в то время как ты захочешь доставить мне максимум страданий, верно? – усмехаюсь.

– Считай это перевоспитательной работой. Увижу, что ты раскаялась, и тогда…

– Отпустишь меня? – не могу сдержать смешок. – Боже, это же бред какой-то! – откидываюсь на спинку дивана, надеясь, что Поликратову будет достаточно попугать меня и отпустить домой, продолжая держать в перманентном страхе.