Этой паузой решила воспользоваться Мэй для прочтения письма, пока наставник за ней не наблюдал. Первое, на что она обратила внимание, были штрихи. Магритт не сомневалась, что на такую защиту от компрометирующего постскриптума додумался Радо, а вот само письмо уже писала lala.

///////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////

Драгоценная Мэй,

Мне позволили написать это письмо при условии, что оно будет на союзном языке. Я уверена, что его прочтут, прежде чем оно будет отправлено, поэтому постараюсь быть осторожной. Место, куда нас депортировали, конечно, сурово, но сносно. Моё сердце не перестаёт оплакивать твоего отца и Габи. Да будет Noa к ним милосерден! Но Tatameon и мысли о тебе и Радо дают мне силы держаться. Мне удалось пристроиться швеёй. Платят больше едой, чем деньгами, но даже такая работа не даёт сойти с ума. Радо всё порывается помочь мне с физически тяжелыми делами. Он ещё слишком юн, и у него нет такой силище как у Габи. Так что стараюсь держать это желание под контролем. Сомневаюсь, что мне дадут ещё раз возможность снова тебе написать, поэтому хочется столько всего рассказать, но боюсь, что перейду черту, и это письмо просто не дойдёт до тебя. И я сомневаюсь, что тебе дадут ответить, но надежда умирает последней. Я могу представить, как тебе сейчас непросто, поэтому хочу, чтобы ты держалась. Помнишь, как рамонда в засушливые времена впадает в спячку? Ты – моя рамонда.

Люблю тебя,

Твоя lala.

///////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////

Когда Арсен получил атрибуты, он увидел, как Мэй, прижавшись к стене, читала письмо. Нант Болинг мог только догадываться, что в данную минуту чувствовала его подопечная. Закончив чтение материнской весточки, нейстрийка поймала на себе задумчивый взгляд наставника. Инспектор понимал, насколько ситуация могла стать неловкой, поэтому лишь спросил: “С ними всё в порядке?” Магритт молча кивнула, и на этом тему закрыли.

***

Первое правило хорошего спиритического сеанса: для удачного призыва ритуал лучше проводить в тёмное время суток на месте смерти призрака.

Когда Арсен и Мэй поздно вечером вошли в дом покойной наны Шефринг, нейстрийка почувствовала мурашки на своём теле. Тёмные стены, покрытые пылью и паутиной, хранили в себе ужас, который Магритт при всём желании не могла забыть. Потупив взгляд на пол, Мэй казалось, что она видит крохотные капли запёкшейся крови между половицами. В голове снова разыгралось воображение от воспоминаний об убитых, лежавших на этом полу. В памяти оставались свежи образы горничной с кровавым нимбом и Кларисс, на лице которой после смерти застыло, ничего не понимающее, выражение лица. Ощущение казались настолько сильными, что Мэй невольно отошла на пару шагов. Из этих воспоминаний нейстрийку резко вывел Арсен, включив свет в доме. Подняв голову на наставника, подопечная быстро захлопала глазами.

– Нечего на меня так глазеть, нана Мэй! – фыркнул инспектор. – Идём в гостиную. Там более подходящее место.

Снова оказавшись в гостиной, Магритт только в этот миг обратила внимание, насколько она просторная. Подходящие место для спиритического сеанса. На полу наставник и его подопечная расстелили ковёр с пентаграммой для призыва, в центре которого разместили маленькое круглое зеркальце. Когда Мэй расставляла по сотканному круглому контуру свечи, она краем глаза увидела, как Арсен достал из сумки книгу “Магия IV ранга. Том 3: Некромантия и спиритуализм”.

– Э-э… Нант Арсен, – обратилась подопечная к наставнику. – Вы думаете, я достаточно окрепла для таких заклинаний?

– Ха, девочка моя, – усмехнулся инспектор. – Для того, чтобы быть проводником, даже не нужно обладать магическим потенциалом.

– В смысле?

– Хм… А ты тут видишь ещё нану, которая может стать проводником?.. Для ритуала нужен проводником одного пола с призраком. Я призову нану Шефринг и допрошу её, пока она будет прибывать в твоём теле.

– А… Я? – Магритт стала белой как мел.

– А ты расскажешь потом о своих ощущениях… Если захочешь, конечно, об этом говорить. – заметив, как подопечная стала по эмоциям подобна агнцу, наставник поубавил свою язвительность. – Не надо на меня так смотреть, будто я тебя в жертву приношу. Призрак, конечно, может тебе доставить сильный дискомфорт, но не убьёт. Это чисто физически не получится.

Заканчивая последние приготовления, Мэй не могла отделаться от внутреннего ужаса. Она даже не знала, что её больше пугало: быть проводником или же то, что Арсен не специализировался на спиритуализме. Сам же инспектор какое-то время пытался не обращать внимание на беспокойство подопечной, ибо для него это тоже был весьма нервный опыт. Нант Болинг меньше всего хотел иметь дело со спиритуализмом и другими специализациями, подразумевавшие выход за пределы сути жизни. Однако на протяжении всей многолетней карьеры в шестом отделении его порой закидывали в данное направление против воли. И всё же этого опыта не хватало для уверенности.

Проверив всё напоследок, Арсен и Мэй сели в центре пентаграммы. С помощью заклинаний инспектор в один момент зажёг свечи в круге и выключил электрический свет в доме. Полумрак ещё сильнее нагнетал и без того мрачную обстановку в глазах нейстрийки. Пока подопечная пыталась морально подготовиться, наставник взял её руку и проколол указательный палец иголкой. Мэй пискнула от лёгкой боли, а пару капель её крови упали на зеркальце в центре пентаграммы. Чтобы ранка быстро зажила, нант Болинг достал из кармана брюк пузырек с заживляющим эликсиром для неглубоких повреждений и капнул его на палец подопечной. Когда прокол исчез, Арсен, убрав пузырёк обратно в карман, взял руки Магритт в свои и с помощью заклинания завязал их жёсткой верёвкой.

– А… А… А это ещё зачем? – испугано выдохнула Мэй.

– Когда призрака выдёргивают из тени, у него только одно желание: вернуться обратно в покой. – объяснил наставник. – Пока мы держим руки, нана Шефринг не сможет этого сделать.

Опустив взгляд на книгу, инспектор уже было приготовился читать заклинание призыва, как вдруг… Он почувствовал дрожь в девичьих руках. Снова подняв голову на подопечную, Арсен увидел её бледное напуганное лицо, большие глаза с дрожащими ресницами и губы, которые едва слышно прошептали: “И какой у вас опыт в спиритуализме?”

– Очень скромный… Я находился на нескольких массовых сеансов для того, чтобы обеспечить безопасность, но… Фактически я был не более, чем свидетелем. – после такого честного ответа Арсен поспешил успокоить подопечную, пальцами осторожно поглаживая тыльную сторону ладони. – Не бойся, нана Мэй. Я буду всё держать под контролем. Обещаю, она не причинит тебе непоправимого вреда.

И снова Магритт решилась взглянуть в глаза своему наставнику. Так же, как и в посольстве, её снова окутало невыразимое тёплое чувство. Хоть в этот раз оно не было таким сильным, но его оказалось достаточно, чтобы нейстрийка доверилась инспектору.

Арсен снова опустил взгляд на книгу и начал читать заклинание призыва. С каждым словом, озвученным низким голосом, пламя свечей трепетало всё сильнее. Мэй, ожидая ужасных ощущений, чувствовала, как к её горлу подкатывал ком. В какой-то момент ей даже показалось, что невидимое холодное одеяло опустилось на её плечи. Всё это время Магритт думала над тем, как именно в неё вселится призрак, насколько это будет больно, сможет ли она вообще осознавать происходящее на сеансе. Поэтому Мэй старалась сконцентрироваться на своих чувствах. Она чётко ощущала мурашки на своих плечах, едва слышимое сердцебиение, и ей даже казалось, что из её рта идёт пар. С другой стороны Магритт даже в такой момент не исключала игру воображения, ведомое страхом. И вот последние слово заклинания было произнесено, а дальше… Ничего.

Инспектор поднял голову на свою подопечную. Ничего не понимающая, Магритт огляделась по сторонам. Всё казалось без изменений.

– И это всё… – успела произнести она в последние секунды тишины.

Вдруг Магритт с дикий криком подняла голову на потолок. Для Арсена это не стало неожиданностью, и он просто крепче сжал её руки. А Мэй, резко умолкнув, снова обратила свой взор на инспектора. Её глаза стали полностью белыми, а по коже проступили чёрные линии. И уже не оставалось никаких сомнений, что ритуал призыва сработал.

– Нана Шефринг? – включив допросный тон, спросил Арсен.

Призрак медленно огляделся по сторонам. При каждом его движение, нант Болинг слышал едва различимый звук, отдалённо похожий на хруст костей. Когда же призванная душа снова взглянула на инспектора, она разразилась диким хохотом. И пока призрак безуспешно пытался напугать Арсена, чёрные линии начали проступать на девичьих руках.

– Нант Болинг, какая встреча! – уста Мэй источили искажённый голос Кларисс. – А ведь в свете никому в голову не приходило, что вы маг! Ведь как чувствовала, что с вами что-то не так!

– Поэтому и заманили к себе юную девицу. – краем глаза Арсен заметил, как чёрные лини приближаются к его рукам. – Не будем терять время! Я уже понял, что вы шпионили на Рейлис. Так за что же вас маркеловские агенты убили?

– И с чего это я должна вам это рассказывать? Я ведь всё равно уже мертва! – усмехнулась Кларисс, после чего резко перешла на крик. – И сейчас я хочу, чтобы меня оставили в покое!

В этот момент чёрные линии словно иглы начали колоть ладони инспектора. Арсен от неприятных ощущений стиснул зубы, продолжая держать руки. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы привыкнуть к этой боли.

– Я ведь понимаю, что вы гордая женщина, – процедил инспектор, продолжая терпеть колющие удары призрака. – Не уж то даже в тени ваше самолюбие не хочет мести? К тому же я могу в ближайшее время заказать молебен за ваш упокой. И кто знает, может Творец Единый смилуется над вами после сороковины?

Арсен не был уверен в набожности Кларисс, но он не исключал и того, что она допускала существование Райского сада. Тем временем чёрные линии, словно поняв, что инспектор очень терпелив, переключились с рук на верёвки.

– Сама не знаю за что! Эти ублюдки убили меня, не дав и слова сказать! – фыркнула Кларисс. – Хотя я передала им все сведения, которые они просили.

– Что за сведения? – в этот момент Арсен не замечал, как линии практически разорвали верёвки.

– В шкафу в спальне… Есть секретное отделения… Пусть горят в пекле твари лживые!

– Тайник? И что в нём?

В этот момент верёвки разорвались. Когда чёрные линии со всей силы укололи Арсена, тот, не выдержав боли, отпустил руки Мэй. Призрак, задрав голову, издала такой дикий крик, что все свечи в момент погасли. Всё стихло, и обессиленная Магритт упала в руки Арсену. Включив с помощью магии электрический свет, наставник первым делом обратил внимание на свою подопечную. Как и ожидал инспектор, она в бессознательном состоянии учащённо задышала. Подхватив подопечную на руки, Арсен перешагнул через ритуальный круг и уложил нейстрийку на диван. Затем нант Болинг снова достал пузырёк с эликсиром. Инспектор обработал им свои руки, и через мгновения раны словно смыло с кожи.

Нант Болинг решил сразу проверить информацию, полученную от призрака. Арсен поднялся в спальню и обнаружил в шкафу, ранее не тронутый, тайник с начерченной защитной пентаграммой. В нём содержались фотографии документов да военных карт. В этот момент Арсен едва сдержался от того, чтобы не выругаться на тему моральных принципов покойной. Ещё раз просмотрев фотографии, инспектор вместе с ними вернулся в гостиную.