Магритт начала приходить в сознание от, звавшего её, голоса наставника с лёгким похлопыванием по щеке. Мэй с большим трудом смогла открыть глаза, зрачки которых стали расширенными. Выражение лица Арсена было, как обычно, серьёзным, но в то же время в нём прослеживалось беспокойство. Не отрывая взгляда от своего наставника, нейстрийка привстала на дрожащих локтях. Нант Болинг дотронулся до её лба, чтобы убедиться, что температура не повысилась. Мэй хотела было что-то сказать, но она с ужасом обнаружила, что её голос пропал. В панике Магритт дотронулась до своего горла, вдыхая большие объёмы воздуха

– Это нормально, нана Мэй! Голос скоро восстановиться! – поспешил успокоить инспектор. – Я понимаю, что после соприкосновения с тенью, ты чувствуешь себя, мягко говоря, паршиво, но нам надо уходить… Дома у тебя будет возможность приходить в себя чуть дольше… Хорошо?

Пока Арсен всё это говорил, картинка в глазах Магритт стала более тусклой, а за спиной наставника появилось нечто, похожее не белую дымку. На лице Мэй появилось недоумении, заставившее инспектора оглянуться. Ничего сверхъестественного. Быстро поняв в чём дело, нант Болинг добавил: “Ах да! У тебя ещё могут быть галлюцинации.” Смотря затуманенным взглядом на наставника, который находился в белой дымке, Магритт не могла понять, что он говорил искажённым голосом.

Арсен решил больше не тратить время на слова, и помог Мэй встать с дивана. Ноги подопечной тряслись, но она могла стоять на месте. И это всё, что она могла в данную минуту. Поэтому нанту Болингу пришлось самому не только собирать атрибуты в сумку, но и Магритт к выходу на улицу. А когда Мэй покидала дом, её шаги казались инспектору настолько неуверенными, будто она перешагивала через несуществующие ямы.

Поездку в экипаже Арсену ощущал мучительно долгой, ибо поведение Магритт, которая продолжала чувствовать на себе влияние от соприкосновения с тенью, было хоть и безобидным, но продолжало вызывать тревогу. Какое-то время Мэй мотала головой, пытаясь найти инспектора в дымке, но она видела лишь только его тёмный силуэт. Когда Магритт начала тянуть руку к лицу Арсена, тот резко перехватил её.

– Нана Мэй, услышь меня! – процедил нант Болинг. – Я существую! Экипаж существует! Остальное – твоё искажённое воображение!

Магритт хотела было что-то сказать, однако вместо слов из её уст вышли лишь короткие хрипы. Арсен, устало выдохнув, положил перехваченную руку Мэй на её колени. Наблюдая за этим, Магритт увидела, как на ладонях появились дыры, которые становились всё больше и больше. Хрипы нейстрийки стали более испуганные. Инспектору показалось, что шумные эмоции и жестикуляция могут привлечь ненужное внимание, поэтому поспешил прижать подопечную к себе, дабы та не наделала бед. Пока Магритт сопротивлялась, Арсен шептал ей: “Это всё твоё воображение, нана Мэй.” Затем хрипы нейстрийки сменились на тихий протяжный звук, походивший на начало рыданий. Инспектор, сделав круговое знамение, прошептал: “Творец Единый, дай мне сил.” Когда же подопечная, наконец, замолчала, нант Болинг отстранил её от себя, чтобы снова оценить состояние. Мэй теперь глядела на него так, будто пыталась узнать. В этот момент Арсен уже не хотел ей что-либо говорить, а лишь молча наблюдал. Их взгляды снова встретились. В дымке пронзительные глаза наставника были единственными, что казалось Магритт реальным. Эмоции с лица нейстрийки пропали, и она, отвернувшись от нант Болинга, опустила свой взгляд на колени. И в таком неподвижном состоянии она провела вплоть до конца поездки.

Когда экипаж прибыл к порогу дома, Арсен облегчённо выдохнул. Он, выйдя на улицу, помог Магритт подойти к лестнице. Каждый шаг казался неуверенным. И вот уже когда оставалось дойти до входной двери всего несколько ступенек… Мэй потеряла землю из-под ног. Нант Болинг едва успел спасти её от падения. Когда стало понятно, что Магритт потеряла сознание, Арсен подхватил её на руки и вместе с ней вошёл в дом.

Поднявшись в комнату подопечной, наставник уложил её на кровать, осторожно повернув голову на бок. Инспектор сразу пришёл к выводу, что Магритт всё ещё нуждалась в наблюдении. Он оставил её только на минуту, чтобы забрать документы из своего кабинета. Вернувшись обратно в комнату, Арсен совместил два дела: работу над бумагами и наблюдение за состоянием подопечной. Изучая документы, а также найденные в доме наны Шефринг фотографии, нант Болинг иногда поглядывал на Магритт. Подопечная лежала на кровати неподвижно, и лишь едва слышимое дыхание доносилось из её уст. Убедившись, что состояние не ухудшалось, Арсен снова переводил взгляд на документы. Этот вечер оказался богат на эмоции, из-за чего инспектор забыл, что бумажная работа – единственная вещь, от которой он мог уснуть…

Когда Магритт пришла в себя, улицу уже давно охватила кромешная тьма да тишина, которую периодически нарушало уханье сов. Этот звук и разбудил её. Открыв глаза, Мэй осознала, что лежит на кровати в своей комнате. Электрический свет доставлял небольшой дискомфорт зрению, и глазам понадобилось время, чтобы к нему привыкнуть. Когда Магритт села на кровати, она увидела Арсена, спавшего за письменным столом. Не веря своим глазам, нейстрийка протёрла их и очень быстро поняла, что это уже не галлюцинация после соприкосновения с тенью.

– Savate ol kana di mora. (Всё-таки он может спать.) – прошептала хриплым голосом Мэй.

Впервые увидев спящего наставника, подопечной он показался серьёзным даже в таком состоянии. И в то же время Магритт увидела нечто умилительное в том, что этот не слишком сентиментальный инспектор находился в комнате, наблюдая за ней, а точнее за её состоянием после спиритического сеанса.

Встав с кровати, Мэй сделала один крохотный шаг, затем второй, а дальше третий. Нейстрийка старалась быть осторожной, словно приближалась к пугливой птице. Когда Магритт подошла к столу вплотную, она схватилась за края столешницы и слегка согнула колени, чтобы получше рассмотреть наставника. Его веки чуть подрагивали, а из губ доносилось тихое ровное дыхание. Мэй даже не хотелось его будить, ибо она давно подозревала, что у нанта Болинга проблемы со сном. Единственное, на что нейстрийка решилась, это убрать документы из-под его головы, чтобы они не помялись. И как только её пальцы потянулись к бумагам, их тут же схватила рука Арсена. Сама хватка не была сильной, но от неожиданности Мэй отшатнулась, насколько это возможно. Инспектор открыл глаза, которые тут же подозрительно прищурились при виде подопечной. Мэй же проглотила ком в горле, пытаясь вырваться из его хватки.

– А-а… Проснулась, значит. – пробубнил Арсен, оторвав голову от стола. – А тебя родители не учили, что подкрадываться к спящим людям, дурной тон?

– Ivino, zha… (Извините, я…) – прохрипев это, Мэй резко осеклась, и на её лице отразилось растерянность.

– Хм… Похоже, твой разум ещё не вспомнил союзный язык… Ну, да ладно! – отпустив руку подопечной и собрав документы, инспектор вышел из-за стола. – Вижу, тебе намного лучше, так что не буду мешать готовиться ко сну. Спокойной ночи, нана Мэй. Утром я тебе всё расскажу.

Арсен покинул комнату, оставив Магритт с чувством неловкости.

***

Сон хоть и был коротким, однако к утру Магритт чувствовала себя очень бодро. После повседневных сборов она быстрым шагом вышла из комнаты. Однако даже этот мощный заряд энергии не помог предотвратить очередную грубую встречу её плеча со шкафом в коридоре. Закусив губу, дабы не закричать от боли, Мэй со злостью взглянула на этот предмет мебели. Она уже ненавидела его так, будто это хулиган, который каждый раз не давал ей прохода. Порой Магритт хотелось на сильных эмоциях высказать всё Арсену насчёт этой неуместной мебели в узком коридоре, однако всё заканчивалось тем, что она лишь мямлила: “Опять об шкаф ударилась.” Нант Болинг же фыркал в ответ: “Будешь в следующий раз внимательнее!” К тому же Мэй не давало покоя загадка комнаты, которую прятал этот шкаф. Однажды она даже с улицы попыталась её разгадать, зайдя с задней части дома, однако окна оказались замазаны чёрной краской. В голову лезли самые разные версии, худшая из которых заключалась в том, что Арсен в этой комнате кого-то убил. И снова поморщившись от жутких версии, предложенные воображением, Магритт спустилась вниз.

На первом этаже Мэй задержалась на мгновение, услышав, как Арсен в своём кабинете разговаривал с кем-то по телефонному аппарату. Односложные ответы инспектора не вносили никакой ясности касательно диалога. К тому же Мэй не хотела затягивать с приготовлением завтрака, поэтому пошла дальше. Придя на кухню, нейстрийка достаточно быстро определилась с блюдом и начала его приготовление. Вскоре появился и сам Арсен.

– Доброе утро, нана Мэй. – пробубнил инспектор, сев за стол. – Как себя чувствуешь?

– Намного лучше. – ответила нейстрийка, не отрываясь от нарезки овощей.

– Ты помнишь, что с тобой было во время сеанса?

– По правде сказать… Последние, что я чётко помню, это то, как вы читали заклинание призыва, а дальше… Словно чёрная дыра… А потом я проснулась в комнате.

На кухне воцарилась тишина, которая сопровождала весь процесс приготовления пищи. Оба нуждались в этом безмолвие, как в передышке после очень утомительных прошедших суток. Только после того, как Магритт подала завтрак, она напомнила своему наставнику об обещание всё объяснить.

– Нана Шефринг шпионила на Рейлис. Собственно говоря, у меня эти подозрения были ещё до сеанса. – начал рассказ Арсен. – Она указала мне на тайник, где лежали сведения, украденные у её любовников из военной элиты. Среди них также, была фотография документа из магического министерства Терновой империи.

– Да?.. Думаете, лже-Деккарт с этим связан? – спросила Мэй.

– Возможно, но это не более, чем предположение… К тому же мы не знаем, чем нана Шефринг так разозлила маркеловскую разведку, что они решили ликвидировать её, не дав объясниться.

– Может, она работала в обе стороны?

– Нет, я как раз только что связывался с нантом Альпеном, а он вчера встречался с представителями второго отделения. Нана Шефринг не была агентом ни Нейтравии, ни Мироля. И кстати, по их сведениям, нант Эрл Деккарт является не более, чем ассистентом посла.

– То есть…

– Эрл Деккарт и оборотень, который принюхивается к тебе, – это два разных человека – как и я предполагал… И я больше, чем уверен, что настоящий нант Деккарт давно уже мёртв.

– Мда уж… Деталей много, но они не складываются. – устало выдохнула Мэй.

– А в этом нам поможет сам нант лже-Деккарт. – Арсен отпил кофе, пока подопечная удивлённо на него глядела.

– Как это?

– Через три дня у генерала Лоуса состоится приём. Нант Деккарт на него приглашён… Как и мы.

– То есть… – у Магритт сразу появились не хорошие подозрения.

– Да, девочка моя, у нас три дня, чтобы тебя снова натаскать по этикету. – которые нант Болинг очень быстро подтвердил.

***

За несколько часов до начала приёма у генерала Лоуса Магритт смогла вырвать у самого строгого наставника по этикету не только чуть больше времени на сборы, чем он планировал изначально, а также швейные принадлежности его супруги да бытовое заклинание на изменение цвета, о которых она просила сутками ранее. В гардеробе Мэй было только одно вечернее платье, подаренное Арсеном на приём в посольство, а просить новое нейстрийке не позволила гордость. Так что швейные навыки, переданные от матери, для Магритт оказались очень кстати. В итоге Мэй понадобилось чуть меньше часа, чтобы с помощью таланта рукодельницы и материалов от уже непригодных для носки одежды превратить из платья прямого покроя с короткими прозрачными рукавами в наряд с двухслойной юбкой, широким поясом и рукавами-фонариками. Оставался последний штрих. Думая над тем, каким цветом окрасить новое-старое платье, Магритт вспомнила об украшении, подаренное лже-Деккартом. В итоге с помощью заклинания Мэй перекрасила наряд в оранжевый цвет, который подходил не только её глазам, но и аметисту в ожерелье.