Поздно ночью в дренноском имперском департаменте никому не было до сна. Убийство императорской наследной семьи никому не позволяло этого. В этой нервотрёпке в шестое отделение, который отвечал за контроль поданных с магическим потенциалом, поступила Магритт Янт. Растрёпанная, бледная и с опухшими от слёз глазами. Чиновники департамента, повидавшее всякое за свою службу, уже давно таким видом нельзя было удивить. Усадив Магритт за стол, инспектор начал составлять её анкету. Стандартные данные: имя с фамилией, дата рождения, национальность и наличие родственников с магическим потенциалом. Мэй отвечала едва слышно, и инспектор не оказывал давление. Каждое слово эхом отзывалось на клавишах печатной машинки. Затем было фотографирование. Мэй провели в комнату, на стене которой была расчерчена ростовая линейка. Нейстрийку поставили спиной к ней, дав в руки доску с расчерченными мелом данные. Краткая огненная вспышка в руках фотографа, и лицо Магритт запечатлелось в анфас. Вторая такая, и сохранилось изображение в профиль.

После бессонной ночи с молитвами Троебожию, проведённой в комнате, напоминающее что-то среднее между номером в дешёвой ночлежке и тюремной камерой, Мэй позволили увидеться с матерью при условии, что беседа будет вестись под наблюдением и только на союзном языке. Охранник привёл Магритт в комнату для свиданий, где её уже ждала Карол. За эту ночь она успела полностью поседеть, и это не могло скрыть даже черный платок на голове. Мэй, сев за стол, взяла мать за руки.

– Lala… (Мама…) – Магритт тут же осеклась из-за взора охранника, после чего перешла на союзный язык. – Что с Габи?

– Нас… Нас депортируют в другой округ. – прошептала Карол, смотря на ладони дочери. – Нам не говорят куда.

– Lala, что с Габи? – Мэй крепче сжала руки матери.

– Твой отец не мог такое совершить… – казалось, будто нани Янт не слышала вопроса.

– Lala, что с Габи? – дочь сорвалась на крик, она уже всё поняла ещё до ответа.

– Zhane deon… (Мой мальчик…) Врач так долго собирался, словно не хотя… – Карол уткнулась в руки Магритт, – Когда он пришёл… Габи был уже мёртв!

Мать зарыдала, а Мэй, не отпуская её, прижалась к ней ближе, дабы утешить. Карол убивалась от горя не только из-за того, что она за одни сутки потеряла мужа вместе со старшим сыном, а также из-за того, что ей не позволили похоронить их, ибо предатели Мирольской империи заслуживали только безымянной могилы.

***

Реакция на убийство кронпринца Тибо не ограничилась погромами Нейстрийского квартала гневными мирольцами. Королевство Нейстрия, имевшее территориальные претензии на Дрен и ещё несколько городов, не признавало за собой вину и даже осудило эту атаку. Однако механизм убийственной машины уже пришёл в движение. Через две недели мирольское правительство выдвинула Нейстрии ультиматум с требованием ввода имперских агентов для расследования. Только глупцу не было очевидно, что это покушение на суверенитет. Королевство Нейстрия, которая сто лет назад освободилась от ига Олунского султаната, не могло снова допустить утраты независимости. Нейстрийский король Петри обратился за поддержкой к Арленской империи, состоявшей в мощном военном союзе Рейлис. Ещё через две недели королевство Нейстрия дала официальный отказ в ультиматуме. Реакция императора Францена была практически мгновенной, и Мирольская империя объявила войну королевству Нейстрия. Арленская империя, как и обещала, вступилась за дружественную страну и объявила войну Миролю. Поскольку Мирольская империя состояла в Трёхглавом союзе, её поддержали Олунский султанат и Терновая империя. Остальные члены союза Рейлис: Вторая Маркеловская Республика и королевство Армгард, – также не остались в стороне.

Убийство кронпринца Тибо не являлось причиной, ибо противоречия между этими странами были более глубокими и давними, но именно оно стало поводом для масштабной войны, которой доселе не знал континент.

Она казалась искрой, способной поджечь всё вокруг…

Семена доверия

I

В Сангреле – столице Мирольской империи – объявление войны восприняли с большим воодушевлением. Ни одна улица не оставалась в тишине, ибо разговоры об этом оказались весьма заразительны. Одни считали, что враги, особенно Нейстрия, должны заплатить кровью за смерть кронпринца Тибо. Другие же считали, что война хорошая возможность показать мощь Мироля. Все подданные внезапно ощутили себя истинными патриотами своего отечества, словно до этого других поводов для гордости своей страной и национальностью не было. Также этих горожан объединяло то, что они знали о баталиях только из книг и картин художников.

Под шумок восторженных жителей столицы, провожавших солдат на “Священную войну”, проезжал чёрный грузовик с имперским гербом. С внешней стороны через затемнённые окошки нельзя было разглядеть людей с магическим потенциалом, которые сидели внутри. А вот они уже могли разглядеть город. Солнечные лучи, выглядевшие из-под серых облаков, бликами отражались на чёрной реке Каллар, обрамленной аспарагусовыми кирпичными мостами и набережной. Строгие остроконечные на вид здания с запачканными в пыли окнами наводили на приезжих провинциалов гнетущие впечатление. Звуки быстро и резко менялись: от щебетания птиц до стука лошадиных копыт с гудением моторов авто, от шарманки до житейского многоголосья с речным прибоем. Даже в грузовике ощущалось противоречивое амбре, смешанное из разных запахов: от свежей выпечки из пекарни и цветов на балконах жилых домов до туманного духа реки Каллар и дыма погасших огней чёрных фонарных столбов, украшенных каменными миниатюрными статуями. Приезжие, всматриваясь в окошко, испытывали разные чувства. Одни радовались возможности выбраться из унылой провинции в столичную жизнь, других же тревожила неизвестность. И только одному человеку была безразлична архитектура Сангреле. Окружённая бесшумным страхом, Мэй забилась в углу со своим чемоданчиком. Нейстрийка сжимала в руках, висевший на шеи, серебряный образ Троебожия: слитое во единое, три лика в круге.

***

Дальнейшую судьбу “понаехавших” магов решал заместитель главы шестого имперского отделения Грегори Альпен. По прошествии не одного десятка лет службы подобное дело для него стало уже рутиной. Сидя в своём зелёном кабинете, обставленного деревянной мебелью, Грегори мельком мазал взглядом папки с личными досье, перебирая пальцами свои длинные седые усы. Алгоритм прост и быстр: изучить данные, решить к какому наставнику пристроить и сделать пометку в своих записях. На удивление заместителя за прошедшую луну досье накопилось так много, что ими можно было обклеить весь кабинет. Каждая секунда, отведённая на одного мага, ощущалась часом. От большого количества мрачных лиц на чёрно-белых фотографиях Грегори хотелось встряхнуть со своего разума накопившееся уныние табаком. К тому же сигара другая отгоняла заместителя от крамольных мыслей о том, что всех этих магов проще перебить, чем с ними возиться как с детьми. Тем более эта мысль намного мучительнее, если она возникала в голове человека с магическими силами, которым нант Альпен и сам являлся. И вот когда морщинистая левая рука потянулась к портсигару, такая же правая достала из бумажной башни досье с красной печатью “Особое внимание”. Эта пометка стала причиной, из-за которой пальцы не дотянулись до желанного табака. Таких досье Грегори давно не видел. Ему даже пришлось надеть свои круглые очки, дабы убедиться, что это не мираж. Понадобилось всего пару секунд, чтобы сосредоточиться. Глаза не обманули, и досье действительно было с красной печатью. Уныние как рукой сняло. Поудобнее устроившись в кресле, заместитель открыл папку.

Дело мага № 22.168

И.Ф.: Магритт Янт

Д.Р.: 40-й день лета 7403 год

М.Р: г. Дрен, Дреннский округ, Мирольская империя

Д.Рег.: 59-й день лета 7422 год

Нац.: Нейстрийка

Родственники с магическим потенциалом:

Герта Янт (ур. Шент) (7336-7403гг)

Дополнительные сведения:

Дочь Борина Янта – главного подозреваемого в убийстве Е.И.В. кронпринца Тибо и его семьи. Персона, не получившая свидетельство о благонадёжности. Несмотря на законопослушное поведение в дреннском департаменте, рекомендуем проявить повышенное внимание, учитывая её происхождение и обстоятельства, изложенные выше.

После прочитанного заместитель поправил свои очки, ранее свисавшие над его пухлыми щеками, и расслабил галстук. Только таких трудных кадров на его редеющую голову ещё не хватало. Взгляд Грегори, размышляющего над делом, невольно устремился на портрет императора Францена, висевший на стене рядом с книжным шкафом. Казалось, облачённый в зелёный мундир со множеством орденов, лысый старик, чьи свисающие усы сливались с бакенбардами, внимательно следил за нантом Альпеном. Грегори понимал, один промах, и его голова полетит далеко и очень болезненно, поэтому нейстрийку нужно было срочно спихнуть на наставника. К счастью для заместителя, над кандидатом долго думать не пришлось. Почесав проплешины на своей голове, Грегори поднял трубку телефонного аппарата, стоящего на столе.

– Нана Джини, – заместитель обратился к секретарю. – Скажите приёмнику, чтобы нану Янт привели в допросную, и пригласите в мой кабинет инспектора Болинга.

Повесив трубку, нант Альпен, наконец, дотянулся до желанной сигары. Срезав её кончик, мужчина нашептал на подушечку указательного пальца заклинания, после чего кожа покраснела. Грегори, немного подождав, приставил палец к срезу сигары, и та загорелась как от обычной спички. Сделав первую затяжку, заместитель подошёл к окну. По улице бегали люди, воодушевлённые эйфорией от иллюзии скорой победы за “правое дело”. Грегори тоже не сомневался в мощи мирольской армии, однако не видел смысла радоваться тому, чего ещё не случилось. Продолжая курить, нант Альпен подошёл к портрету императора. Даже от написанного взгляда главы государства становилось не по себе. Покойный кронпринц Тибо наводил такое же впечатление. Грегори находил ироничным, что наследника убило мелкое меньшинство, за которое погибший и радел, предлагая законопроект о федеративном устройстве Мирольской империи.

Тишину разрушил стук по двери, после которого заместитель дал разрешение войти. Она едва слышно открылась, и Грегори повернулся на звуки шагов приглашенного инспектора.

Нанта Арсена Болинга можно было описать, как “типичный сангреленский миролец”. Будучи бледноликим блондином с орлиным носом, он вряд ли бы мог выделиться из массы столичных жителей, которые составляли титулярную нацию империи. Ему было чуть за сорок, но на его лице морщины вокруг чёрных глаз уже сильно выделялись. Также первые признаки старения подчёркивали острые скулы, из-за которых лицо ещё сильнее походило на маску. Зайдя в кабинет, Арсен встал перед начальством по стойке смирно. Грегори снова подумал, что если этому инспектору из обедневшего дворянства сменить чёрный костюм тройку на мундир, то он мог бы легко сойти за вышестоящего офицера. А такая мрачная перспектива действительно висела над нантом Болингом после его недавнего провала.

– Добрый день, заместитель Альпен. – поздоровался Арсен. – Вы меня вызывали?

– Да, инспектор Болинг. – сделав новую затяжку, Грегори указал на свободный стул. – Присаживайтесь… Можете даже взять сигару.

Нант Болинг давно знал Альпена, поэтому прекрасно понимал, что если он предлагал сигару, значит разговор намечался долгим и трудным. Сев на стул, Арсен достал толстую папиросную палку с табаком из портсигара и зажёг её также, как этот делал заместитель.

– Я рад, что вы хорошо держитесь, несмотря на произошедшее. – Грегори снова взглянул на портрет. – Как вчера проводили супругу?