– Займёшь гостевую комнату на втором этаже. Ванная комната рядом. – затем без особого энтузиазма наставник произнёс. – Добро пожаловать, нана Магритт.

– Простите? – не поняла подопечная.

– Думаю, мы можем быть чуть менее формальны, когда не в шестом отделение. Не против, нана Магритт?

– Мэй! – на немой вопрос инспектора она ответила. – Я никогда не любила своё полное с мирольской формой обращения… Нана Мэй.

– Хорошо, нана Мэй. Тут ты можешь меня звать нант Арсен. – нант Болинг указал на лестницу. – Думаю, тебе сначала нужно принять ванную. Когда переоденешься, спускайся в гостиную. Обсудим детали.

Мэй поднялась на второй этаж, Арсен же отправился в гостиную. Он снял пиджак и положил его на подлокотник дивана. Подойдя к камину, нант Болинг разжёг его с помощью магии. Мягкое свечение от огня наложило на архаичную обстановку своеобразный уют. Арсен опустил взгляд и заметил, что на полу лежала рамка фотографией вниз. Он удивился тому, как она умудрилась за день упасть с каминной полки. Подняв её, Арсен взглянул на свадебный портрет… Он и Элси тогда были полны оптимизма, на котором и держалась их гармония в первые два года брака. Стряхнув пыль со стекла рамки, инспектор поставил свадебную фотографию на место. Арсен, сев на диван, снова взглянул на огонь в камине. В данную минуту инспектору хотелось сжечь в этом пламени всю ту работу, что ему поручили. И всё же та холодная часть разума, на которую нант Болинг всегда полагался, подсказывала, что он всего лишь устал. Арсен вспомнил слова вансентского гласа Крола: “Если Творец Единый одевает на ваши перстни кольца ада, значит вы можете и обязаны их проносить с достоинством.”

– Нант Арсен. – застенчивый голос Мэй, вывел его из размышлений.

Наставник повернул голову ко входу, где стояла подопечная. После ванной Мэй выглядела намного лучше. Она переоделась в белое домашнее платье, а вымытые волосы завернула в полотенце. Арсен немым жестом пригласил её сесть на диван. Магритт так и сделала, робко сев на край подлокотника.

– Поговорим о твоём прикрытии. – начал наставник.

– Прикрытие? – удивилась Мэй.

– Большинство магов имеют скрытый статус… Вследствие чего об их службе шестому отделению обычные подданные империи, конечно же, не знают. Я, например, официально служу чиновником в министерстве иностранных дел.

– И… Кем буду я?

– Начнём с имени… В свете тебя будут звать Сейлой Торффен.

– Это как понимать? – возмутилась Магритт.

– А это неочевидно, нана Мэй? – без повышения тона осадил Арсен. – Магритт Янт будет красной тряпкой для мирольского обывателя.

Нейстрийка тут же притихла. Перед глазами предстал дневной ужас на площади. Да и фамилия Янт после дренновского убийства теперь у мирольца могла вызывать исключительно лишь ненависть. И всё же мысль о том, что Мэй придётся представляться другим именем заставляла чувствовать себя скованной цепями. И ничего не оставалось, кроме как принять это.

– Поняла. – Магритт потупила взгляд на свои руки. – Сейла Торффен.

– Вот и замечательно! Это ещё не всё… – Арсен перевёл взгляд на огонь. – Ты моя племянница из Южнодубравского округа, которую я приютил, пока родители решают свои финансовые вопросы. Тебя легко принять за южную мирольку из этого округа… Запомнила?

– Запомнила. На сегодня всё?

– Почти… Как у тебя дела с ведением хозяйства?

– Я как раз тоже об этом хотела поговорить, нант Арсен. – Мэй подошла к наставнику. – Я ведь не смогу всё время быть в шестом отделение, да и родители меня с детства приучили не сидеть без дела… Могу следить за порядком в доме, если вы не против.

– Вот и договорились. – встав с дивана, Арсен забрал пиджак и направился в коридор. – Спокойной ночи, нана Мэй!

Когда Магритт вернулась в комнату, она достала из юбки клочок с рисунком рамонды. Мать рассказывала, что этот цветок в засушливые времена способен впадать в спячку до тех пор, пока снова не вернуться более благоприятные времена. Рамонда росла только в Нейстрии – историческая родина, которая для Магритт находилась в недосягаемости. Поцеловав рисунок, Мэй спрятала его под матрасом.

После она взглянула на настольные часы и, сняв полотенце с головы, встала на колени для вечерней молитвы.

Lalamala, ajreleala vizh ka zhas

(Матерь, вдохнувшая в меня жизнь)

Tatameon, vedoneon kroza vizh zhas

(Отец, ведущий меня по жизни)

Proteno Karol i Rado olomar tane dekir

(Защитите Карол и Радо, ваших детей)

Noa, cheed afer vizh zhas

(Нечто, ждущее меня после жизни)

Beresh moron Borin i Gabor olomar tene dekir

(Дай покой Борину и Габору, твоим детям)

II

На новом месте сон был коротким. Когда Магритт встала с кровати, бледный утренний свет уже освещал комнату. Она торопливо собиралась, дабы успеть приготовить завтрак раньше пробуждения Арсена. Переодевшись и уложив волосы в “корзинку”, Мэй перед выходом взглянула на себя в зеркало. На неё смотрело отражение опрятной девицы, которая, казалось… Не прошла через потерю близких и обретение магической силы… Как будто это было отражением прошлой жизни… Магритт сжала подол своего платья, дабы не дать волю безысходности. Теперь ей оставалось только двигаться вперёд. Сделав глубокий вдох, Мэй вышла из комнаты.

В коридоре нейстрийка передвигалась аккуратно, практически на цыпочках. Хоть пол не скрипел, но всё же каждый её шаг казался очень шумным. Так Магритт, смотря на свои ноги, не заметила книжный шкаф. Тихо ойкнув, а после заскулив, она схватилась за плечо, принявшее на себя удар. Когда же боль утихла, Мэй подняла голову на этот предмет мебели. Прошлым вечером она не обратила на него внимание из-за усталости, а теперь ей казалось странным его нахождение здесь. Нейстрийка негодовала от того, почему Арсен решил поставить этот шкаф в коридоре. Внимательно присмотревшись, Магритт обнаружила ещё кое-что. Книжный шкаф закрывал собой дверь в комнату. В голове завертелись множество вопросов, на которые не было ответа. На секунду Магритт стало жутко от мысли о том, какие тёмные секреты там мог хранить инспектор Болинг. Отстранившись от шкафа как от грязной вещи, Мэй бесшумно продолжила свой путь.

Как оказалось, Магритт зря старалась не шуметь при ходьбе. Когда она зашла на кухню, Арсен уже сидел за столом, читая газету. Мэй растерялась, пытаясь понять: то ли она так долго спала, то ли инспектор был куда большим жаворонком. Нант Болинг же, отвлёкшись от газеты, повернул голову в сторону подопечной. От его взгляда нейстрийке стало не по себе, а все слова застряли в горле.

– Продукты в холодильном шкафу. – вернувшись к чтению газеты, Арсен добавил. – Можешь приготовить, что посчитаешь нужным. Я в еде не прихотлив.

– Х-хорошо, нант. – Мэй взяла передник, который висел рядом.

Приступив к готовке, Магритт открыла холодильный шкаф. Она, оценив запасы, решила, что приготовит яичницу с беконом, фасолью и тостами. Во время всего процесса Арсен не сводил глаз с газеты, но иногда нейстрийка чувствовала, как он время от времени кидал на неё взгляд. Мэй никогда не сомневалась в своих кулинарных навыках, привитые её мамой, но она нервничала из-за того, что нант Болинг мог найти повод для того, чтобы придраться. Однако Арсен ничего не говорил, и это ещё больше нагнетало. Когда всё было готово, Магритт подала завтрак сначала наставнику, а потом себе. Он, сделав круговое молитвенное знамение, начал трапезу без спешки. И первое время Мэй смотрела на него, ожидая вердикта.

– Нечего на меня так глазеть, нана Мэй! – оторвавшись от завтрака, Арсен взглянул на подопечную. – Всё вполне съедобно.

– Спасибо, нант Арсен. – Магритт, наконец, сама приступила к трапезе. – Какой распорядок на сегодня?

– До полудня приберись во всём доме, кроме кабинета и спальни. – отдал распоряжение наставник. – Уборкой в них занимаюсь только я.

– Кроме кабинета и спальни? – не уверенно спросила Мэй.

– Разве я неясно выразился? – раздражённо бросил Арсен, не глядя на подопечную.

– На втором этаже комната… Она шкафом…

– Это тебя не касается! – от ледяного тона нанта Болинга кожа Магритт покрылась мурашками.

Мэй поёжилась на стуле. Такая реакция наставника стала для неё неожиданностью. Осознав, насколько сильно напугал подопечную, Арсен быстро успокоился. Закончив утреннюю трапезу, он резко вышел из кухни, бросив на пороге: “Когда закончишь, постучишь в мой кабинет.” После этого нейстрийка ещё долго смотрела на дверь, хлопая глазами.

Арсен решил до полудня поработать в своём кабинете. Для разогрева мозговой деятельности инспектор начал с отчётов, которые нужно было потом отдать заместителю шестого отделения. В такие моменты нант Болинг погружался в мир, где есть только чернильные буквы с цифрами. Мир, где нет темноты и печали, которые вцепились в сердце Арсена, как клещи, высасывающие жизнь уже одиннадцатый год. Нелюбимая многими бумажная волокита стала для нанта Болинга успокоением. Конечно же, такой способ не лечил душевную рану, а только заглушал боль, однако инспектор считал, что от его многолетнего тихого горя никогда не смогут изобрести лекарство. К сожалению для него, и бумажная волокита невечная. Закончив заполнять последние листы, Арсен отложил их к остальным таким же.

Как бы нант Болинг ни хотел оттянуть этот момент, однако он был неизбежен. Инспектор приступил к подготовке первой практики. Достав с книжного шкафа сборник заклинаний первого ранга, он делал в нём пометки карандашом над теми, которые юная нейстрийка могла бы на первых парах разучить без последствий для своего организма. Время от времени до его ушей доходили её копошения в коридоре. Прилежная тихоня… За которой требовался глаз да глаз. Ранее Арсен не говорил этого Мэй, но он был удивлён, что у неё вообще получилось осуществить заклинание ослепления, пусть и с побочными эффектами. Инспектор думал над тем, что не будь она девицей, да к тому же из национального меньшинства империи, то это мог бы быть перспективный маг с хорошим карьерным будущим. Однако всё иначе: Магритт Янт – неблагонадёжная нейстрийка, чей отец навсегда останется главным подозреваемым в убийстве кронпринца Тибо. Арсен осознавал, что для шестого отделения магический потенциал крайне ценный ресурс, тем более во время войны, однако он не понимал, какова будет судьба нейстрийки с мирольским подданством после обучения… В любом случае, инспектору Болингу дали задание, и он намеревался его выполнить добросовестно.

Вернувшись к своему рабочему столу, Арсен достал чистый лист и обмакнул стальное перо в чернила. По его расчётам жена уже должна была прибыть в Тильвердрофф. Он легко написал: “Дорогая Элси”, – однако дальнейшие слова растворились в разуме. Арсен не хотел писать о нейстрийской головной боли, однако других тем инспектор не смог вытащить. Он пока не видел смысла спрашивать о её самочувствии. Нант Болинг и так знал, что физически супруга будет в безопасности в глуши, а морально… Её состояние уже ни один год находилось в штиле… Арсен был уверен, что обязательно ей напишет, но в эту минуту писать просто оказалось не о чем.

Раздался резкий стук, который вывел инспектора из размышлений. Подойдя к двери, нант Болинг немного приоткрыл её, не дав Мэй разглядеть кабинет.

– Я закончила, нант Арсен. – отчиталась она, потирая руки об передник.

Инспектор приоткрыл дверь чуть шире, дабы разглядеть коридор. Убедившись в чистоте, инспектор сказал: “Надень самое удобное прогулочное платье, что у тебя есть”, – после чего захлопнул дверь перед носом нейстрийки.

***