– Конечно, – ответил за всех детектив Ирвинг, не забывая с аппетитом завтракать. – Можно было обставить всё как несчастный случай. Никаких криков и свидетелей.

Перепуганных старух колотило так, что вибрация передавалась столу.

– А это правда, мисс Шелдон, что в юности вы работали фармацевтом? – вдруг невзначай спросил старший инспектор.

– И поэтому я знаю, о чём говорю! – отвечала мисс Шелдон, в запале не замечая, что детектив поливает костёр керосином. – Старик наверняка принимал дюжину лекарств. Стоит лишь подсунуть ему несовместимый препарат, и вуаля…

– А я слышал, что двадцать семь преступлений в ваших книгах были совершены посредством отравления…

– Двадцать восемь… – Мисс Шелдон застенчиво улыбнулась.

– Но, пожалуй, сложновато незаметно подсунуть человеку яд, – заметил старший инспектор. Он уже вдоволь накуражился над своими давними неприятельницами и решил понемногу сбавлять обороты.

– Княгиня! – вдруг вскричала мисс Шелдон. – Зачем было так безжалостно убивать несчастного Албриджа? Отвечайте немедленно!

Взоры всех присутствующих немедленно обратились к княгине Петровой, а мисс Шелдон тем временем проворно зачерпнула ложечкой что-то воображаемое из своей пустой горсти и всыпала невидимый «яд» в чашку сначала миссис Беверли, а затем миссис Финч. Странные манипуляции в этот момент были видны одной лишь княгине, и она восприняла их совершенно флегматично, как и всё остальное за последние тридцать лет.

– Прошу прощения, что я так пошутила, – мягко извинилась мисс Шелдон, покончив с представлением. – Мне понадобилось отвлечь всеобщее внимание, чтобы показать, как быстро и незаметно можно подсыпать яд в чай своих соседок. – И с этими словами она указала на две ближайшие чашки.

– Что?! Как?! – вскричали миссис Беверли и миссис Кокроу.

– Я прошу вас подтвердить! – Мисс Шелдон, как завзятая фокусница, обратилась к княгине Петровой и дождалась ответного кивка. – Спасибо! Надеюсь, мне удалось вас немножечко развлечь.

Последние слова относились ко всем присутствующим. Старший инспектор восхищённо зааплодировал, а миссис Беверли и миссис Финч синхронно вскочили с мест и безмолвно по-английски покинули стол. Одновременно с ними миссис Кокроу, визжа покрышками, по дуге отъехала от стола и дёрнула в сторону холла.

– Я совсем не хотела… – растерявшись, молвила мисс Шелдон. – Я лишь думала показать, что у меня нет дурных намерений…

– Кажется, им нелегко далась кончина Албриджа, – произнёс старший инспектор, чтобы немного разрядить обстановку. – Да и я, пожалуй, зря тут начал…

– Нет, это моя вина, – поникла мисс Шелдон. – Вечно не могу вовремя остановиться. Из-за этого меня так редко звали на телевидение. И всё остыло…

Престарелая писательница задумчиво принялась за свой завтрак, старший инспектор вскоре поднялся и попрощался, получив «сигнал», а княгиня Петрова придвинула к себе нетронутые чашки с «ядом» и осушила обе до дна.

– 3 -

– Чем же вы планируете здесь заниматься? – поинтересовался директор Филипс, сперва потратив не меньше минуты на любезности.

– А чем обычно занимаются престарелые в доме престарелых? – ответила мисс Шелдон, осматривая директорский кабинет.

Филипс не ожидал перехвата инициативы, но быстро нашёлся.

– Книги будете писать?..

– О, нет! – открестилась писательница. – С этим покончено. Годы уже не те, тяжеловато для меня…

Директор с удовлетворением закивал, а как услышал про годы – изобразил сочувственную улыбку подобную той, с которой глядят на душевнобольных. Мисс Шелдон немедленно почувствовала, что её собеседник надумал себе чего-то не того, и добавила для ясности:

– Я имею в виду, что мне трудно долго сидеть в одном положении, глаза быстро устают… в силу возраста. Но я в своём уме, если…

Тут директор Филипс слегка возмутился и поспешил заметить:

– У нас не принято так говорить, дорогая мисс Шелдон!

– Как?

– Про «не в своём уме». Этим вы можете оскорбить тех, кто…

– …кто не в своём уме?

Директор Филипс понял, что разговор приобретает сомнительный оттенок, и поспешил переменить тему.

– Может быть, вы желаете записать какой-нибудь подкаст?

Это прозвучало неожиданно, как «давайте потанцуем».

– Какой? – озадачилась мисс Шелдон.

– Какой угодно! Хотя бы о домашних питомцах.

– Вы думаете, это кому-то будет интересно?

– Или основать какой-нибудь клуб… – не стал настаивать Филипс.

В этот раз мисс Шелдон предпочла промолчать.

– Клуб любителей кексиков! – И в голосе директора зазвучали артистические нотки.

– Это обязательно? – Лицо гостьи стало похоже на скептический мем.

– Это приветствуется! Интеллектуальная активность, мозговая деятельность…

– В таком случае, – помедлив, произнесла мисс Шелдон, – я бы подумала насчёт какого-нибудь «Клуба любителей детективов». Мне хочется разобрать случай мистера Албриджа.

От этого предложения шея директора Филипса вытянулась, как у гуся, глаза округлились, как у филина, а пожилая сыщица, игнорируя происходящие в собеседнике изменения, продолжала:

– Меня смущают некоторые несоответствия в рассказе мистера Пиквика…

– Зачем?.. – вдруг невпопад воскликнул директор Филипс, – …возвращаться к этой теме?

– Интеллектуальная активность… – напомнила мисс Шелдон.

– Для этого у нас есть настольные игры.

– Но вы же сами сказали…

– Это не приветствуется.

– И всё же, – упиралась мисс Шелдон, – не мешало бы расставить точки над i. Постояльцы волнуются…

– Им не о чем волноваться.

– Но они волнуются, – подчеркнула гостья.

– У вас была ссора с мистером Албриджем? – вдруг спросил директор Филипс.

Мисс Шелдон пожала плечами:

– Он со многими враждовал, насколько я могла узнать…

– Мы стараемся не употреблять… – замотал головой директор, но гостья предвосхитила его замечание:

– Он со многими «отрицательно дружил».

В запале Филипс не заметил сарказма.

– Вы считаете, он был убит?

– Я уверена, что нет, но…

Тут директор не сдержал облегчения:

– В таком случае почему бы нам поскорей не забыть этот инцидент?

Мисс Шелдон тяжело вздохнула. Годы идут, а ничего не меняется.

– У вас есть ко мне что-то ещё? – грустно спросила она.

– Простите? – не понял директор Филипс.

– Вы пригласили меня, чтобы поговорить о подкастах и кексиках?

– Ах, да! – И директор принялся копаться в бумагах. – Вот! Небольшая формальность. Прошу вас ознакомиться с перечнем нежелательных предметов на территории Смолчестера.

– Мы не говорим «запрещённых»? – тихо молвила мисс Шелдон, щуря дальнозоркие глаза в документ, подозрительно напоминавший каталог сестры Ямми.

Директор Филипс не расслышал колкости и, скроив печальную физиономию, посетовал, что обстоятельства вынуждают администрацию строго карать нарушителей: штрафы, лишение сладкого, отчисление, – но он искренне надеется, что до этого не дойдёт.

– Со мной проблем не будет, – пообещала мисс Шелдон, желая поскорей убраться.

– Вы всегда можете обращаться ко мне и рассчитывать на помощь и поддержку, – попрощался директор Филипс.

– О! Старший инспектор! – воскликнула мисс Шелдон. – Вы караулите меня?

– Вовсе нет, – соврал детектив Ирвинг. – Я просто… – Он запнулся, не придумав, что ему вдруг могло бы понадобиться возле кабинета директора.

– А я как раз хотела расспросить вас кое о чём, если вы не заняты.

Старший инспектор оказался совершенно свободным.

– А ещё мне положено показаться врачу, но я не знаю, где он сидит…

И старший инспектор пожалел о том, что до медицинского кабинета – лишь минута пешком.

– Как вы думаете, детектив, – начала мисс Шелдон, ухватившись за локоть старшего инспектора, – часто ли умирающие старики резво бегают по этажам и колотятся в двери?

– Я тоже задумался над этим обстоятельством, – нахмурился старший инспектор, хотя, к своему стыду, ни над чем таким он не задумывался.

– Почему Албридж просто не вызвал помощь? Считайте сами: в его распоряжении были: кнопка возле кровати, кнопка возле двери, шнурок в ванной и три кнопки на выбор в начале, середине и конце коридора. По крайней мере, в моём номере и в женском крыле это так. Я ничего не забыла?

– Ещё коврик у постели. Если пролежать на нём без движения десять секунд, он сначала запищит, а потом даст сигнал на пульт.

– А Албридж выбрал гонки по этажам… – подытожила мисс Шелдон и вдруг припомнила: – А ещё он шипел…

– Вы полагаете… – осторожно начал старший инспектор, чтобы скрыть отсутствие соображений и по этой детали, но мисс Шелдон вновь выручила его.

– В своих романах я описала с полсотни смертей и в том числе от естественных причин, но у меня никто и никогда не шипел. Меж тем это весьма интересный симптом с драматургической точки зрения.

– Как это?

– Если бы я не была на сто процентов уверена, что это несчастный случай, я бы предположила, что Албридж пытался сообщить имя убийцы. – С этими словами мисс Шелдон остановилась и посмотрела своему спутнику прямо в глаза, пока он честно не догадался, чьё имя начинается на «Ш». – Представляю, что здесь начнётся, если кто-то до этого додумается.

– Я бы поставил на то, что Пиквик просто навыдумывал небылиц, – авторитетно произнёс старший инспектор.

– Возможно, – согласилась мисс Шелдон. – Было бы любопытно посмотреть записи с камер… А вот мы и пришли!

И действительно, спутники стояли возле медицинского кабинета.

– 4 -

«Это что сейчас было?! – негодовал старший инспектор, расставшись с мисс Шелдон. – Старый разиня! Совсем потерял хватку. Ну правильно же, не будет старик с инфарктом носиться по всему дому. И верно, с чего ему было шипеть?»

Роберт Ирвинг ругнул себя и за то, что забыл спросить, что мисс Шелдон уточняла у Пиквика, когда в столовую пришёл директор.

«За работу, старый олух!» – подгонял он себя, шаркая к ресепшену.

– Милейший Карл! – дружески воскликнул старший инспектор, завидя консьержа. – Ох и устроил нам всем сегодня бедняга Албридж, не так ли?

– Что верно, то верно, мистер Ирвинг, – добродушно отозвался консьерж. – Полиция, мигалки, ужас!

– Какие там новости? Нет ли криминального следа? – Старший инспектор постарался придать голосу шутливый тон.

– Нам не докладывают, – вздохнул Карл. – Да и откуда в нашем болоте криминал?

– Да-да… да-да… – протянул старший инспектор, борясь с одышкой и придумывая, как бы невзначай подойти к главному. – Послушайте, дружище… А вот эта штука у вас… Она ведь всё показывает?

Консьерж проследил взглядом за пальцем старшего инспектора.

– Показывает, – и так неуверенно уставился в монитор, будто видел его в первый раз.

– Вот как? – обрадовался старший инспектор. – А не рассказывал ли вам ночной медбрат, что произошло на нашем этаже?

– Откуда же ему знать? – последовал обескураживающий ответ.

Недогадливость консьержа начинала раздражать.

– Вот же у него экран был перед носом, – пока ещё терпеливо пояснил детектив Ирвинг.

– Но ведь мы на него никогда не смотрим!

Старшему инспектору начало казаться, что над ним издеваются.

– Почему же на него никто не смотрит? – всё с большим трудом сдерживаясь, уточнил он.

– А зачем туда смотреть, если всё записывается? – искренне недоумевал консьерж. – Я же, например, не смотрю сейчас на экран, а разговариваю с вами.

– А вдруг что-то стрясётся? – сурово спросил старший инспектор.

– А что мы там увидим? – И Карл наконец, к безмерной радости детектива, развернул к нему экран. В тот же миг старший инспектор испытал тяжёлое разочарование. На мониторе шевелились картинки с двух десятков камер – всё так мелко и рябко, что скорее впадёшь в гипнотический транс, чем высмотришь что-нибудь дельное.

– Крупно мы обычно смотрим только ворота, – пояснил консьерж, – чтобы знать, кому открывать, а кому нет. А эти мелкие никто и не включал никогда. Зачем?