– Мам, – она шепчет еле слышно. – А почему тогда он тебя знает?

Меня будто током бьёт.

Нервная дрожь пробегает по телу, голос срывается сам собой: – Ева, хватит! Прекрати уже с этими разговорами!

Её глаза мгновенно наполняются слезами.

И тут же я ненавижу себя. За то, что повысила голос. За то, что снова вылила весь накопленный гнев на того, кто меньше всего заслуживает.

– Мам, ты злишься? – еле шепчет она, поджимая губки. – Из-за той злой тёти, да?

Боже, ребёнок всё видит. Всё чувствует.

Я сглатываю, чуть присаживаюсь, беру её за руку.

– Нет, Ева. Не на тебя. Прости, милая, – тихо говорю, прижимая девочку к себе. – Просто мама немного устала с дороги. Всё хорошо, правда.

Мы стоим так, пока лифт медленно ползёт вверх. Кабина гудит, в зеркале отражаются две фигуры – моя, с натянутой улыбкой, и моя маленькая Ева, застывшая в объятиях.

– Но больше так не делай, ладно? – прошу, глажу её по плечу. – Я просто очень хотела тот попрыгунчик… – виновато

признаётся она, глядя вниз.

– Родная, будет попрыгунчик. Только чуть позже, – уверяю я, натягивая улыбку, но внутри всё горит огнём.

Худший отпуск.

Да, место чудесное, отель роскошный, море тёплое, солнце яркое, но всё это теряет смысл, когда где-то по близости находится он. Артём.

Мой бывший муж. С ней. С той блондинистой грымзой, с которой он, видимо, теперь счастлив.

Какая издёвка судьбы! Из миллиона курортов – именно этот. Мир явно издевается надо мной.

В груди всё переворачивается, когда я вспоминаю его взгляд: пристальный, цепкий, почти такой же, как в последний наш разговор.

Он ведь точно узнал меня. Не мог не узнать. Ещё и пошёл за мной, звал по имени, когда не имел на это никакого права. От одного воспоминания об этом сердце начинает колотиться сильнее, ладони потеют, а горло сжимает так, будто я снова стою перед ним лицом к лицу.

Если сложить всё по кусочкам: возраст Евы, глаза, губы, выражение лица… Всё очевидно.

Интересно, догадался ли он? Воспринял ли слова Евы всерьёз или решил, что ребёнок просто путает? Хотя зная Артёма… он никогда не был наивен. Если хоть малейшее сомнение закралось в его голову, он не успокоится, пока не узнает правду.

А если он начнёт что-то подозревать? Проверять? Требовать объяснений, которых я не готова давать?

Нет, только не это. Я не позволю. Пусть думает, что угодно, мне всё равно, лишь бы не лез в нашу жизнь.

Ни за что не дам разрушить то хрупкое равновесие, которого я добилась с таким трудом.

Я слишком долго строила новую жизнь. Без него. Без упрёков, боли и воспоминаний, которые годами жгли изнутри. И не позволю прошлому снова ввалиться в нашу дверь, как буря, ломая всё, что я успела собрать по крупицам.

Лифт, наконец, мягко звенит, доезжая до нужного этажа.

Мы выходим, я на автомате достаю карту‑ключ, пытаясь сосредоточиться на простых действиях: шаг, вдох, карточка, замок. Щёлк.

Тихо выдыхаю, когда дверь закрывается за спиной. Мы с дочерью в безопасности, по крайней мере, на ближайшее время.

Первое, чего требует тело – принять холодный душ.

Сейчас только ледяная вода может хоть чуть-чуть притушить огонь под рёбрами.

– Ева, посмотри мультики, хорошо? Только не шуми, – говорю я, сунув ей в руки планшет.

Она охотно устраивается на кровати, выбирает какой-то мультфильм.

Я иду в ванную, включаю ледяную струю и подставляю лицо под воду.

По коже бегут мурашки, дыхание сбивается, но я не останавливаюсь. Смываю всё – липкую тревогу, воспоминания, его пристальный взгляд… Смываю себя ту женщину, которой когда-то была.

Пытаюсь поверить, что это поможет. Хотя знаю – нет. Не поможет.

Между нами всегда останется то, что ни временем, ни водой не стереть.

Ева.

Наше общее навсегда.

Артем ничего не знает. И я не хочу, чтобы узнал. Не сейчас. Не здесь. Не так…

Глубоко вдохнув, выключаю воду. Обматываю полотенцем тело, заворачиваюсь плотнее, чтобы не дрожать. Я должна держаться. Ещё неделю. Потом мы уедем каждый по своим местам и всё закончится.

Главное – не попадаться Артёму на глаза. И не дать ему второй раз разрушить мой мир.

Вытираю волосы, выхожу в комнату.

– Ева, милая, как ты? – спрашиваю на ходу, натягивая улыбку.

Но торможу на месте.

В руках у неё… Тот самый попрыгунчик.

Точнее, не один. Их несколько. Штук пять, может, больше. Разноцветные, блестят на крошечной ладошке.

Сердце мгновенно падает куда-то в пятки.

– Ева… Это откуда? – мой голос звучит хрипло, почти шёпотом. Малышка сияет, будто гордится своей добычей.

– Это мне дядя принёс!

Мир на секунду проваливается.

– Какой ещё дядя? – я уже знаю ответ, но всё равно спрашиваю. Надежда умирает последней.

Ева усмехается, будто говорит о чём-то само собой разумеющемся.

– Ну, тот самый, мам! Который тебя знает!

Глава 8

Артём

Я не видел Инну почти шесть лет.

Шесть лет… Срок немалый. А кажется, будто вчера она смотрела на меня как на последнего мерзавца и собирала чемодан. И вот теперь… Она здесь. Пока не понимаю, что чувствую.

От неожиданности у меня будто землю из‑под ног выбили. Не знал даже, что сказать. Не знал, как дышать.

Каждая клетка тела помнит ее. А потом я увидел девочку. Маленькую. На вид лет пять, может чуть больше.

Дочка Инны. Моя дочка? Нет, не может быть.

Но ведь она сама сказала… «Мама, это ведь мой папа…»

Дети не умеют врать. Они всегда говорят прямо. Могла ли эта малышка что-то перепутать?

Ошибиться? Мало ли, какие фото ей могла показывать Инна. Хотя… Что-то в ней есть: взгляд, нос, даже манера держать голову. Я будто бьюсь с самим собой: разум кричит «нет», а сердце будто уже знает ответ.

– Эй, ты меня вообще слышишь?! – визг Крис рвёт воздух ножом.

Я моргаю, возвращаясь в реальность.

Она стоит, сложив руки на груди, сверкает недовольством.

– Эта мелкая клянчила у меня деньги! Представляешь?! На попрыгунчик! – скривилась. – Они что, настолько бедные, что даже на такую мелочь денег нет? Ужас. А её мамаша… Ты бы видел, она ещё и угрожала мне! Господи, что за сброд вообще здесь…

Слушаю и внутри закипает раздражение.

– Крис, прекрати себя так вести. Ты отвратительна, – вырывается у меня.

Вижу, как она вздёргивает подбородок и смотрит на меня снизу вверх, как кошка, обиженная хозяином.

И тут понимаю: всё. Конец. Наши отношения изжили себя. Нет радости, нет ожидания, как раньше. Одна только привычка, удобство, равнодушие, замотанное в красивую обёртку.

Она не узнала Инну. И, может, слава богу. Крис ненавидит детей, и сейчас она это демонстрирует настолько открыто, что у меня внутри все протестует.

– Эта мелкая дура сказала, что ты её отец! – продолжает Кристина ядовито. – Да у них там с воспитанием явно беда! Наверное, мамаша нагуляла где‑то и теперь ребёнок ищет во всех встречных папочку.

Я вздрагиваю.

Слышу в голове хлопок, словно внутри что‑то треснуло.

– Прекрати! Ты несешь чушь! Ещё одно слово… – выдыхаю тяжело.

– Что? – Крис прищуривается, в её голосе сталь. – Ты что, их защищаешь? Или, может, это в самом деле твой тайный ребёнок, м?

– Просто замолчи, – отмахиваюсь.

Но мысли уже скачут, как бешеные: а вдруг?

– Крис, Бога ради, закрой эту тему и забудь, – рычу грубо, и Крис наконец замолкает.

Мы идём вдоль набережной к пляжу. Солнце жарит в макушку, море отдаёт ослепительными бликами. Я почти не слышу, что говорит Кристина. Разобрать её слова трудно – они сливаются в монотонный шум раздражения.

Когда мы доходим до шезлонгов, я выдыхаю:

– Слушай, побудь тут, а я сейчас вернусь, хорошо? Надо сделать пару звонков по работе.

Она кивает рассеянно, тут же ложится под солнце и тянется к коктейлю.

Возвращаюсь к гостинице, по пути останавливаюсь у автомата. Беру несколько разноцветных попрыгунчиков. Дешёвая мелочь, но если это действительно моя дочь… Чего бы я ни сделал, будет мало.

Подхожу к стойке администратора.

– Прошу вас, – почти шепчу. – Мне нужно узнать, в каком номере остановилась Инна Манжарова. С ней ещё проживает ребёнок. Это очень важно.

Она кое-что забыла здесь в холле, а я хочу передать…

– Извините, я не могу делиться с гостями такой информацией. Черт. Ладно.

– Я вас очень прошу. Я знаю, что они живут на пятом этаже, – да, успел увидеть горящий значок номера этажа в лифте.

– И буду вам очень благодарен, если сделаете исключение для меня, – незаметно протягиваю девушке красную купюру. У той, конечно же, глаза сразу загораются.

Затем всё же говорит тихо, почти украдкой: – Пятьсот семь.

Когда понимаю, что наш номер с Крис – пятьсот пять, меня холодным потом обдаёт. Судьба, похоже, действительно решила устроить двойное комбо: не только свела нас в одном отеле, но и поселила бок о бок.

Какая ирония. Какая пытка. Сажусь в лифт. Сердце бухает как молот, ладони влажные.

Пока поднимаюсь, пытаюсь придумать, что скажу.

«Привет, Инна. Вот эта встреча спустя шесть лет. Слушай, а не подскажешь ли, эта девочка не моя ли дочь случайно?»

Какой бред! Но времени на раздумья нет. Решаю действовать на инстинктах. Сердце неумолимо требует разговора с бывшей. Стою у двери, стучу. Слышу лёгкие шаги.

– Кто там? – детский голос вызывает ещё большую дрожь. Что ответить?

– Я… Я тот дядя, которого ты назвала папой. Пришел извиниться за то, что моя девушка вела себя грубо.

Это срабатывает.

Дверь приоткрывается и… Оттуда показывается детская мордашка.

– Привет ещё раз, – говорю. Голос предательски садится. – Это тебе.

Протягиваю попрыгунчики.

У малышки глаза так ярко вспыхивают, будто в них зажгли огоньки.

– Вау! Попрыгунчики! Спасибо, дядя!

Не знаю, почему так кольнуло это слово «дядя».

Словно нож. Если она моя дочь, то я для неё просто посторонний хороший дядька. Зашибись.

– А мама где? – спрашиваю неуверенно. – В душе, – отвечает малышка.

Улыбается широко, совсем как Инна когда‑то, когда смеялась над моими глупыми шутками.

Стою, улыбаюсь в ответ, но внутри – ком.

Богу, как же она похожа меня. Та же ямочка на щеке, когда смеётся… Или мне просто кажется?

– А ты знаешь мою маму? – в глазах такая искренняя надежда блестит, что у меня мурашки по позвоночнику проходят. Что мне ей ответить? Прихожу в ступор, мысли обрываются.

– Эм… Да, мы были с ней знакомы. Когда-то. Тогда передай маме, что я… Зайду позже, ладно?

– Хорошо! – кивает.

Я поворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как дрожат руки.

Она больше не спрашивала, её ли я папа. Наверное, Инна успела ей объяснить, внушить то, что я для неё – чужой человек. По сути так и есть, но… В голове то и дело всплывает одно слово: дочь.

Хожу вдоль коридора туда‑сюда, будто на посту. Думаю, подходить ли снова, ждать ли, как сказать, если решусь.

В голове тысячи возможностей, но все кажутся дурацкими. Что она скажет, когда увидит меня?

Позволит ли хотя бы поговорить? И если это и правда моя дочь – как я мог не знать? Почти шесть лет. Это нечестно!

Можно ли вернуть то, что тогда потерялось? Не знаю. Но право узнать правду я точно заслужил.

Делаю шаг к двери, где проживает бывшая и, возможно, мой ребенок, собираюсь стукнуть, как слышу:

– Артём!

Замираю. Кристина.

Оборачиваюсь: стоит в купальнике и парео, машет рукой и недовольно кривит губы.

– Ну где тебя носит? Я крем от загара забыла! Чёрт.

Мир на секунду сжимается до размера коридора, всё внутри меня напрягается. Она не должна ничего знать.

Глава 9

Инна

– Мамочка, а ещё дядя сказал, что зайдёт позже, – добавляет Ева, и ее слова подобны контрольному выстрелу.