Мое сердце сжалось, когда я разложил все, убеждаясь, что Пэйдж каким-то образом умудрилась бережно перевезти. Не так много вещей принадлежали именно мне, но тату-машинка – да. Наверное, со стороны это казалось глупым, но кого из нас здесь ебало чужое мнение. Точно не меня. Я нуждался в чем-то привычном: в перепалках с Пэйдж; в драках с Ройсом; в Минхо и Алекс, которые трахают мои мозги по поводу и без; в беззаботном Билле, который ждет субботу и новый выпуск своих экстрасенсов; в читающей до утра Таре; в той версии Рэя, которая преследует по дому Алекс; в Реджине, лезущей не в свое дело; в хохочущей Джиджи, которую веселит Ройс; в Броуди, убегающим от гуся; в котах, особенно в Звездочке, которая без спроса заходит в мою комнату. Даже в Анатолии, хоть он и свинья.

Мощное осознание того, что ничего не будет как прежде, обрушилось на меня. Пэйдж всхлипнула и поспешила уйти. Я сжал машинку, раздумывая над тем, чтобы разбудить монстра. Потому что только он мог избавить меня от эмоций, терзавших сердце.

Следом за Пэйдж пришел Броуди и сел рядом. В последнее время он часто молчал, и я скучал по его бессмысленной болтовне. Звук его голоса, как ни странно, успокаивал, а молчание, напротив, подливало масла в огонь.

– Что ты чувствуешь? – внезапно спросил Броуди, смотря куда-то вдаль.

Я не понимал сути его вопроса, поэтому хмуро уставился на него. Броуди выдержал отвратительную паузу и наконец-то одарил меня взглядом.

– Ее отсутствие. Что ты чувствуешь?

Невидимое лезвие вонзилось в старую рану, из которой полилась горячая кровь. Я склонил голову, чувствуя, как монстр медленно открывает потяжелевшие веки.

– Свободу, которую, оказывается, никогда не хотел.

Броуди не сводил с меня глаз. Он нуждался в пояснении, а я не хотел выуживать из себя то, что успел похоронить.

– Мы никогда не обсуждали, что будет после того, как она отомстит. Потому что всем был известен исход. Все знали, что смерть Угго станет последним заданием, а я буду освобожден от приказа.

Тяжелый вздох сорвался с его губ, но я не остановился. Слова лились из меня потоком, обнажая боль, которую я подавлял.

– Я знал, что она специально оттягивает этот день. Ищет то, что заставит меня отказаться от самоубийства. Временами я ненавидел ее за это. Считал, что она попусту тратит мое время. Заставляет меня дышать, когда единственное, чего я действительно хотел, так это испустить последний вздох.

– Что изменилось? – голос Броуди прозвучал напряженно, но с нотками надежды. Я повернулся к нему и склонил голову.

– То, что здесь. – Я постучал себя по виску.

Уголки губ Броуди дрогнули. Я подавил порыв закатить глаза, и тогда он сказал:

– Не за что, Джекс.

Я толкнул его в бок, на что он толкнул меня в ответ. Придурок.

***

Я не хотел спать. Вместо того чтобы бесполезно вертеться в кровати, натянул штаны и толстовку и поплелся на улицу. Какое-то странное предчувствие вело меня туда. Я натянул кроссовки, окинул взглядом пустую гостиную и прислушался.

Методичные удары доносились откуда-то издали. Обычный человек не смог бы их услышать, но я ощущал вибрации в области груди. Накинув куртку, я вытащил из кармана нож и открыл дверь. Ледяной воздух не остудил мой пыл, напротив, кровь в венах забурлила. Я не увидел источник шума, но теперь отчетливо слышал удары по дереву. Кто бы ни пытался с ним выяснить отношения, он делал это отчаянно, словно хотел выплеснуть эмоции. Мое зрение расфокусировалось, но остальные органы чувств обострились. Я доверился собственному телу и пошел.

– Не приближайся, – прорычал Рэй, и его голос прогремел на всю округу.

Я не сразу различил его в темноте, но теперь понимал, где именно он находился.

– Не подходи, Джекс, я серьезно.

– С каких пор ты решил, что я подчиняюсь твоим приказам? – выплюнул я, стремительно сокращая расстояние между нами.

Он сделал шаг мне навстречу, и теперь я видел выражение его лица. Но волновало меня не оно, а то, что было в глазах. Плотная, беспросветная тьма. Никаких эмоций. Никакой боли.

Никакого контроля.

– Даже не думай об этом, придурок, – рявкнул я.

– У меня нет другого варианта.

Я не выдержал и врезал ему, рассчитывая, что хоть так смогу привести в чувство. Рэй медленно вытер кровь с губ, но тьма в его глазах осталась прежней. Я ударил еще раз. И еще. Сбил с ног и наносил хаотичные удары, а он какого-то черта не пытался заблокировать их.

– Монстр – не решение, а ебаная проблема, которую никто из нас не способен решить, – прошипел я, вдавливая лезвие в его шею, – тебе станет легче, Рэй, когда он заберет твои эмоции, твою боль, поглотит пустоту, которую ты постоянно чувствуешь. Но потом монстр захочет большего. Твои мысли. Твою личность. Твое тело.

Он оттолкнул меня и приподнялся, сжимая кулаки с такой силой, что сквозь кожу проступили вены. Его глаза закрылись. Я внимательно следил за переменами на лице, гадая, не опоздал ли с этими словами. Боль, сидевшая в нем, отличалась от той, что испытывали мы.

– Не делай этого, – спокойно повторил я, поднимаясь и протягивая ему руку. Рэй не спешил браться за нее. – Я знаю способ, как заглушить эту боль.

– Как? – наконец-то его голос прозвучал так же, как и раньше.

Я кивком указал на дом. К моему собственному удивлению, Рэй воспользовался предложенной помощью и поднялся. Мы молча вернулись. Я жестом показал ему оставаться в гостиной, а сам направился в комнату. Взяв все необходимое, спустился и спросил:

– Правая или левая?

Рэй безразлично уставился на тату-машинку.

– Левая.

Он стянул с себя футболку.

Я не думал над рисунком. Собирался выплеснуть тот хаос, что бушевал в моей голове. Возможно, среди этих странных линий и очертаний он найдет то, что испытывал глубоко в душе. То, что он ни с кем не обсуждал.

Звук работающей машинки успокаивал меня. Я выбросил все мысли из головы, сконцентрировался на коже, чернилах и рисунке. Я потерял счет времени и очнулся лишь когда Соколы проснулись. К тому моменту на плече Рэя красовался глаз сокола, пронзенный стрелой. Вокруг него вихрились тени и тянулись к изгибу локтя. Потребуется больше сеансов, чтобы сделать задуманное, но в любом случае ни он, ни я не спали уже которую ночь.

Я не стал спрашивать, стало ли ему легче. Мне достаточно было его взгляда.

Глава 14. Алекс

Кожаные ремни все еще впивались в мое тело, но ничего не сдавливало виски. Я приоткрыла один глаз, увидела тусклый свет лампы и издала тихий вздох. Тяжесть в груди не давала полноценно дышать. Но хуже всего было то, что я не сразу поняла, где нахожусь.

Тысячи фрагментов в голове хаотично витали, не собираясь в одну картинку. Я перечислила про себя имена всех Соколов, вспомнила последние дни в Чикаго, бережно перебирая моменты. Некоторые из них оказались мутными, а в других отсутствовали незначительные детали. Тихий всхлип сорвался с моих губ и заставил кого-то подойти ко мне.

– Эй, привет, – мягко улыбнулась Тея и с жалостью взглянула на меня, – постарайся не двигаться, Тим сейчас принесет тебе воды.

Я ничего не ответила. Мое тело продолжало искриться, словно его снова и снова били током. Призрачная боль все еще сдавливала голову и грудную клетку. И даже если бы у меня остались силы, я бы не смогла пошевелиться.

Но больше всего пугало не это, а то, что я ощущала странное спокойствие, которое не могла испытывать. Умиротворение казалось навязанным, словно кто-то сказал мне – нет, приказал, – оставаться спокойной.

Не нервничать.

Не испытывать страх.

Не сопротивляться.

Приказ давил бетонной плитой, под которой метался монстр. Я чувствовала его иначе. Он был в смятении, не взаимодействовал со мной и не делал то, что хотел. Его словно… запугали? Я не понимала. Привычная связь была нарушена, и это пугало меня гораздо сильнее, чем то, что ранее монстр полностью забрал контроль себе.

– Будет не так больно, если ты расскажешь ему, – тихо заговорила Тея, поймав мой взгляд, – отпусти воспоминания. Отпусти всех тех, кто ждет тебя на материке.

Язык разбух и прилип к небу. Она просила невозможного. Я никогда бы в жизни не отпустила тех, кто добровольно принадлежал мне. Эти люди были всем.

Моей жизнью.

Моим вторым шансом.

Моей семьей.

В кабинет зашел Тим, держа бутылку воды. Тея сразу же забрала ее, открутила крышку, пока Тим приподнимал кушетку. Первый глоток обжег горло. Я старалась пить медленно, игнорируя спазмы в животе.

– Фисташка, не сопротивляйся.

– И сдаться, как вы? – охрипшим голосом спросила я и сразу же поморщилась.

– В конце концов боль станет такой невыносимой, что ты отпустишь все то, что держит тебя. Лучше сделать это сейчас.

Я качнула головой. Воспоминания – единственное, что заставляло меня бороться. Если Профессор заберет и их, то окончательно сломает меня.

– Когда тебе есть за что бороться, ты будешь делать это до последнего вздоха, – сказала я, смотря то на Тима, то на Тею.

Они не поняли меня, но одарили сочувствующим взглядом. Я поджала губы и спросила:

– Вы можете помочь мне?

Тея и Тим решительно кивнули и расправились с ремнями. Я не чувствовала собственного тела. Смогла подняться только с помощью Теи и неуверенно встать. Странный гул раздался в голове, а в ушах загремела кровь. Я вцепилась пальцами в кушетку, понимая, что не могу вспомнить черты лица Рэя. Они расплывались, выглядели так, словно кто-то убрал фокус.

Осталось лишь большое мыльное пятно.

Вдох застрял где-то в горле. Паника не сумела пробиться сквозь выстроенный барьер, к тому же мои инстинкты внезапно обострились. Я почувствовала намерение Тима дотронуться до моего плеча. Проблема в том, что его рука еще даже не поднялась. Я резко отпрянула, не устояла и упала.

– Чувствуешь? – с неприкрытой надеждой спросила Тея, всматриваясь в мои глаза. – Это все чип.

Мои пальцы потянулись к уху и потерли то место, которое все это время саднило.

– Да, – подтвердила Тея, будто бы я задала вопрос, – главное, избегай тока. Он может вывести из строя чип. Когда Профессор промывает нам мозги, он сам деактивирует его.

– И поэтому решетки в камерах под напряжением?

– Ага, – кивнула она, – своего рода проверка. Он отдал нам приказ не прикасаться к ним. Ты видела, что было с Тимом, когда ты загадала ему в игре дотронуться до решеток. Сам он хотел, но чип не дал ему нарушить приказ.

Голова тошнотворно закружилась от потока информации, которую мне нужно было запомнить. Тея помогла мне подняться и отбросила мои волосы за спину. Они отвели меня в душ, и если Тим остался в коридоре, то Тея зашла вместе со мной. Она неловко заламывала пальцы, будто не решалась предложить свою помощь, что было странно, ведь Тея редко испытывала волнение.

– Что? – не выдержав, спросила я.

Тея взглядом указала на душ. Я разделась и зашла в кабинку, ощущая пугающую пустоту в голове. Тея заслонила меня собой и упрямо посмотрела в глаза.

– Какова вероятность, что тебя спасут? – очень тихо спросила она, так что я не сразу поняла смысл вопроса. – Боже, обожаю это выражение лица. Как тебе это удается? Ты настолько хороша в контроле эмоций?

– Тея, – я взмахнула рукой, призывая ее заткнуться, – почему ты спрашиваешь?

– Что именно? – Она тупо моргнула. Я подавила порыв дать ей пощечину и включила воду. – Про эмоции? Ничего не могу с собой подделать.

Тея всплеснула руками и теперь выглядела так, будто хотела потискать меня, как ребенка.

– Обожаю эмоциональных инвалидов. Обожаю выводить их из себя и смотреть, как они выплескивают все то, что сидит внутри, – ее глаза сверкнули, и этот блеск был маниакальным, – находить их болевые точки, давить до тех пор, пока эта маска на лице не треснет.

– Почему ты спросила, спасут ли меня?

– А, – разочарованно произнесла она. Уголки ее губ опустились. – Я всего лишь выполняю приказ.

Что-то было не так. Я почувствовала это сердцем, хоть Тея и продолжала делать вид, словно ее действительно интересовало выполнение приказа.

– Ты бы хотела уйти от Профессора? – осторожно спросила я, вспенивая волосы. – Ты бы хотела жить на воле, носить красивые платья, собирать цветы?

Ее глаза наполнились слезами, лицо внезапно покраснело, а губы задрожали. Она тяжело сглотнула и даже не заметила, что сломала себе палец.