Курсант Империи – 6 (страница 5)
Здание не пыталось запугать. Оно просто существовало – монументальное, непоколебимое, абсолютно уверенное в собственном превосходстве. И это было страшнее любых архитектурных угроз.
Аэрокар заложил вираж, снижаясь к закрытой посадочной площадке. Зенитные турели по периметру проводили нас стволами – вежливое напоминание о том, что незваным гостям здесь не рады.
Приземление. Дверца скользнула в сторону.
На площадке ждали двое в одинаковых серых костюмах – лица настолько невыразительные, что я не смог бы описать их через пять минут. Стандартная комплектация для подобных учреждений: два безликих сотрудника, один протокол, ноль эмоций.
– Александр Иванович, прошу сдать оружие.
Я потянулся к кобуре, где покоился автоматический пистолет, захваченный мной из оружейной. Глупо было брать его сюда – вряд ли он пригодился бы в кабинете директора ИСБ. Но привычки, выработанные на Новгороде-4, где без оружия никуда, а теперь еще несколькими суматошными деньками в столице, так просто не отпускают.
– Получу обратно при выходе?
– Разумеется.
Сканирующий коридор оказался длиннее, чем я ожидал. Рамка металлодетектора. Биометрический сканер – луч по лицу, сетчатке, отпечаткам. Потом что-то ещё, природу чего я определить не смог – лёгкое покалывание на коже, словно статика. Наверное, проверяли, не прячу ли я под рёбрами миниатюрную бомбу. Или, может, просто развлекались.
– Чисто. Проход разрешён.
Внутренние коридоры выглядели именно так, как я себе представлял. Серые стены. Серый пол. Серый потолок с камерами наблюдения через каждые несколько метров. Никаких украшений, никаких признаков того, что здесь работают существа с эстетическими потребностями.
Здание было спроектировано, чтобы подавлять. Каждый метр этих коридоров напоминал: ты маленький, ты контролируемый и находишься во власти системы, которая больше и сильнее тебя. Даже воздух здесь отдавал чем-то стерильным – отфильтрованным до состояния медицинской чистоты и полного отсутствия индивидуальности.
Мой провожатый шёл впереди, и его шаги гулким эхом отдавались в пустоте. Мы миновали несколько развилок, спустились по лестнице, снова поднялись, прошли через ещё одну сканирующую рамку. Маршрут казался нарочито запутанным – либо здание действительно было лабиринтом, либо меня специально водили кругами, чтобы я потерял ориентацию.
Подозреваю, второе. ИСБ славилась вниманием к психологическим деталям.
Наконец – лифт. Двери разъехались бесшумно.
– Верхний этаж, – сообщил провожатый. – Вас встретят.
Он не поехал со мной. Кабина начала подъём – плавный, почти неощутимый. Я смотрел на мигающие цифры уровней, прикидывая, что меня ждёт наверху. Допрос? Угрозы? Предложение, от которого невозможно отказаться?
Все три варианта казались одинаково вероятными.
Лифт остановился. Двери разъехались в стороны.
И тут же в глаза мне ударил солнечный свет.
После серости коридоров – это было как удар. Яркий, ослепляющий, почти болезненный. Я невольно прищурился, и несколько секунд ничего не мог разглядеть, кроме слепящего сияния.
Потом зрение адаптировалось.
Панорамные окна. От пола до потолка, вдоль всей стены. За ними – город, далёкий и маленький, и бескрайнее синее небо. Наверное единственный этаж с окнами во всём здании.
Привилегия директора.
Приёмная пустовала – пара кресел, низкий столик, какое-то растение в углу, явно синтетическое. И массивная деревянная дверь в дальней стене, за которой ждал хозяин этого места.
Я подошёл и, не давая себе времени на раздумья, толкнул створку.
Кабинет, кстати, меня сильно удивил.
Я ожидал холодного минимализма. Экранов вдоль стен. Обстановки, достойной главы одной из самых технологически продвинутых организаций Российской Империи.
Вместо этого я будто попал в музей.
Персидские ковры на полу – настоящие, с замысловатыми узорами, явно антикварные. Книжные полки вдоль стен, уставленные томами в кожаных переплётах – и судя по запаху старой бумаги, это были не муляжи. Камин – настоящий, с потрескивающими поленьями, над которым висела батальная картина в золочёной раме. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, фарфоровый чайник с позолотой на столе…
Обстановка земной дворянской усадьбы позапрошлого века. Ностальгия по временам, когда судьбы народов решались за партией в шахматы, а не за мониторами серверных комнат.
И посреди этого анахронизма стоял человек.
Около семидесяти лет – но из тех, кто несёт возраст как награду, а не как наказание. Седые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Усы подковой – белые, ухоженные, придающие лицу благородно-старомодный вид. Золотые очки в тонкой оправе. Тёмно-синий костюм безупречного покроя.
Яков Андреевич Жулебин собственной персоной.
Он пошел мне навстречу с улыбкой – тёплой, доброжелательной, почти отеческой. Так улыбаются любимому внуку, а не главе корпорации, которого только что выдернули из-за срочных дел.
– Александр Иванович! Рад, что смогли прибыть так быстро.
Рукопожатие оказалось крепким – неожиданно крепким для человека его возраста. Сухая ладонь, твёрдые пальцы. Хватка того, кто не привык к слабости.
– Благодарю за приглашение, – ответил я, освобождая руку. – Хотя, признаться, формулировка «явка обязательна и безотлагательна» не оставляла особого пространства для манёвра.
Жулебин рассмеялся – мягко и необидно.
– Да, канцелярия у нас… консервативная. Присаживайтесь, прошу. Чаю?
Он указал на кресла у камина – глубокие, обитые тёмной кожей. Я опустился в одно из них, отмечая, что сиденье оказалось удобнее, чем выглядело.