– Здесь можно бывать лишь там, куда я приглашаю, – продолжил между тем хозяин. – Например, в замке. Как думаешь, почему ты еще не переступала его порог?

Я взглянула на башни. Если раньше замок казался просто старым, то теперь от него веяло тихой, настороженной угрозой. Будто он дремал, приоткрыв один глаз.

– Ты согласна ночевать в замке? – с легким нажимом спросил йети, останавливаясь.

Мы стояли посреди двора, когда за спиной раздалось тихое шуршание. Эрл, подкравшийся неслышно, дыхнул мне в затылок. Сердце провалилось в пятки.

– Что ты творишь?! – вырвалось у меня.

Тигр лишь постучал хвостом по камням.

– Решайте, – вежливо поклонившись Эрлу, хозяин удалился в замок.

Тигр невозмутимо созерцал пейзаж. Его спокойствие вывело меня из себя.

– Это ты убрал? – ткнула я пальцем в чистую мостовую.

– Нет.

– А кто же?

– Ты.

– Я?! – я уставилась на него. – Я же спала!

– Ты очень сильно пожелала, чтобы двор стал чистым, – пояснил Эрл, и в его глазах не было насмешки.

– То есть… желания здесь исполняются? – голова пошла кругом. Мир, где сбываются мечты? Что заказать? Богатство? Красоту? Вечную любовь?

Меня отвлекло возвращение хозяина. Сумерки сгущались, превращаясь в бархатную осеннюю ночь.

– Я приготовил восточные покои. Ужин в восемь. Вас проводят.

Рядом, словно из самого воздуха, возник призрак – девушка-горничная в старинном платье прозрачно-янтарного цвета. Она молча поклонилась. Замок изменился: в узких окнах замерцали огни, откуда-то доносились обрывки мелодии – флейта и скрипка. Я чувствовала чье-то незримое присутствие, слышала далекие шаги и голоса, которых не было днем. Тревога сжала сердце ледяным пальцем.

– Где мой рюкзак? – тихо спросила я у Эрла.

– Боишься?

– Соскучилась по портрету. С ним спокойнее.

– Там, где бросила.

Горничная остановилась у входа. Эрл что-то шепнул ей, и призрак растворился в стене. Я же, позабыв обо всем, рванулась к каменной лавочке у ворот.

Рюкзак лежал там, где я его оставила. С лихорадочной поспешностью я расстегнула молнию, откинула ткань. Женщина с портрета смотрела на меня. Ее улыбка была загадочной, а глаза – живыми, будто она вот-вот моргнет. Я погрузилась в созерцание, забыв о времени и пространстве.

– Тебе повезло, что здесь его сила приглушена.

Голос Эрла прозвучал совсем рядом. Я вздрогнула и подняла глаза. И вдруг ощутила внутри темный, иррациональный прилив злобы. Его присутствие, его сила, его вечное спокойствие – всё бесило.

– Мне нельзя на него смотреть? – язвительно спросила я. – Это мой портрет! Что хочу, то и делаю.

Тигр на мгновение прикрыл глаза.

– Кажется, кто-то прокачался не в ту сторону.

И он сделал шаг вперед. Его зеленые глаза оказались в сантиметрах от моих. Взгляд – пронзительный, всевидящий – прошел сквозь меня, будто сдирая липкую, тяжелую пелену. Длилось это мгновение. Я моргнула.

И мир вернулся в норму. Давление, о котором я даже не подозревала, исчезло. Дышать стало легче.

– Что это было?

– Проверка. Прокачиваем одну инфантильную улитку, – в его голосе вновь зазвучала знакомая насмешка.

Я слабо возмутилась, но уже без прежнего жара. Злость испарилась. Чувства стали ровными, спокойными. Он будто стер ту скверну, что накапал на душу портрет.

Я молча убрала портрет в рюкзак, чувствуя себя сбитой с толку. Теперь я доверяла ему. Непонятно почему, но доверяла.

– Интересно, как наши рыцари? – наконец сказала я. – Может, вернуться?

– Живы-здоровы. Но навестить стоит, а то забудут о цели своего путешествия, – его тон был сосредоточенным. – И монгол скоро будет здесь. Ты же понимаешь, он пришел не за братьями.

Я кивнула и закинула рюкзак на плечо.

– Готова.

Эрл взмахнул лапой. Воздух перед нами колыхнулся, расплылся радужными мазками, и в образовавшемся овале я услышала знакомые голоса.

– Так мы могли уйти отсюда сразу?! – ошарашено выдохнула я.

– Будешь возмущаться или пойдем? – невозмутимо спросил тигр.

Я лишь кивнула. Ладно, разборки отложу. Но держись, полосатый. Эта «инфантильная улитка» еще покажет свои зубы.

Глава 6. Возвращение и беспокойные тени

Мы застали рыцарей в состоянии непривычной, почти детской расслабленности. Они восседали на моем белоснежном диване, погруженные в карточную игру. Прищурившись, я с ужасом различила на нежной обивке несколько смутных пятен.

– Поглядите только, что они здесь устроили! – всплеснула я руками, сбрасывая рюкзак на кровать.

– Мы, вроде, все прибрали, – забеспокоился Жак, поспешно оглядываясь. – Миледи, как прошла ваша прогулка?

– Говорил же, не называй ее так, – проворчал брат и сделал едва уловимый пасс рукой.

– Он жульничает! – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Все замерли. Жак уставился на Эврара, будто видя его впервые. Второй же рыцарь побагровел, и его взгляд, полный немого гнева, обещал мне в будущем немало неприятностей.

– Эм… я, пожалуй, поспешила с выводом, – смущенно пробормотала я.

Жак медленно провел рукой по воздуху перед братом.

– Магическое вмешательство налицо, – констатировал он сухо. – И долго ты этим промышляешь?

Эврар смерил его взглядом, полным убийственного презрения, а затем неожиданно рассмеялся:

– Только сейчас заметил? Да и то, когда Светлана подсказала…

Видя растерянное и обиженное лицо Жака, мне стало неловко, словно обманщицей была я.

– Так, хватит карт! – поспешила переменить тему. – Давайте ужинать. Я с утра маковой росинки во рту не имела.

Смех Эврара оборвался. Он с недоумением взглянул на тигра. Тот же невозмутимо возлежал на коврике у ванной, олицетворяя собой монументальное спокойствие.

– Где вы пропадали так долго? – Жак бросил карты и поднялся во весь свой немалый рост. – Монгол ушел почти сразу. Мы волновались.

– Мы… – я запнулась, не зная, можно ли раскрывать тайну нашего путешествия. – Были в гостях. Но до трапезы дело не дошло.

– Я приготовлю чай, – отрезал Эврар и направился на кухню.

– Я помогу! – суетливо бросился следом Жак.

– Они умеют обращаться с чайником? – с изумлением обернулась я к тигру. – Откуда? В ваши-то века…

Эрл лишь пожал могучими плечами. Я махнула рукой. Их дело. Мне же хотелось не чаю, а чего-то основательного, но готовить самой не было ни малейшего желания. К тому же, нужно было переодеться. После наших странствий джинсы приобрели расцветку защитного камуфляжа, а футболку, казалось, уже не отстирать.

– В ванную не входить! – крикнула я на всякий случай и, прихватив чистую одежду, удалилась.

Старая мансарда была полна противоречий: огромная кровать, роскошные диваны – и ванная комната без замка. Для моего покоя я кое-как прикрутила ручку полотенцем к батарее, соорудив хлипкую, но символическую преграду.

Я мылась долго, с наслаждением, впервые не думая о счетах за воду. Теплые струи смывали усталость и напряжение чужих миров. Я окунулась в сладкую полудрему, которую нарушил деликатный стук в дверь.

– Потом! – крикнула я, косясь на свою конструкцию.

Стук повторился, еще тише.

– Да что там?

– Тебе звонят.

– Ответь ты, – подколола я.

– Твоя мама, – прозвучал невозмутимый голос, и кровь отхлынула от лица.

Точно! Я позабыла поздравить родителей! Теперь из меня сделают котлету.

– Сейчас! – наскоро обернувшись большим полотенцем, я выскочила из ванны, едва не наступив на растянувшегося на пути Эрла. – Кот, с дороги!

– Уже не звонит, – лениво протянул он.

Я, не слушая, перепрыгнула через него и схватила телефон. Экран жутковато светился: двадцать сообщений, пятнадцать пропущенных от мамы, звонки от друзей, коллег, даже от троюродной сестры из Вологды. Набирая номер, руки дрожали. И не напрасно.

– Где тебя носило? Почему молчала? Ты там ни с кем не спишь, надеюсь? В Париже всякая заразу…

– Мама, – устало перебила я. – Телефон глючил. Прости. И нет, ни с кем я не сплю.

Она отчитала меня на все лады, пригрозила выставить из квартиры, а под конец огорошила новостью:

– Леночка приехала первого. Звонила тебе – ты недоступна.

Кровь ударила в виски. Я с ненавистью взглянула на открывавшийся из окна вид: крыши Парижа, такие романтичные и прекрасные. Моя мечта. И вот она, омраченная.

– Значит, она в Москве? – я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрогнул.

– Да. Я ей отдала твою комнату. Поживет немного. Леночка передает привет.

– Всё, мам, бегу, картошка подгорает, – сквозь зубы прошипела я и положила трубку.

Значит, пока меня нет, они объединились? Не верю я в случайности. Всё подстроено. Зачем? Чтобы занять мою комнату? Пользоваться моими вещами? Как же она умеет вертеть мамой!

– Зараза! – вырвалось у меня.

Не помня себя, я схватила со стола первый попавшийся предмет – хрустальный бокал для воды – и с силой швырнула его в стену. Стекло разлетелось на тысячу сверкающих осколков.

– Дрянь! – следом полетело фарфоровое блюдце, разбившись вдребезги.

Из-за кухонной занавески высунулись изумленные лица братьев. Оттуда доносилось аппетитное шипение и вкусный запах.

– Миледи… – начал Эврар, но я не слушала.

– Скотина! – продолжала я, хватая подушки, взбивая их, представляя лицо ненавистной Лены, и разбрасывая по комнате. С полки едва не упала ваза – я успела ее поймать. Две фарфоровые статуэтки спасти не удалось.

Я выкрикивала всё, что думала о ней, точно и яростно. Задыхаясь, повернулась к братьям. В их глазах застыл немой шок. Я попыталась мило улыбнуться.

– Вы же… восстановите всё это?

Пауза повисла тягостно и долго.

– Мы можем исправить лишь то, что разрушили сами, – тихо произнес Жак.

Я рухнула на диван. Всё. Конец.

Тигр с коврика издал неопределенный звук. Стыд и отчаяние накрыли меня с новой силой. Во что же я ввязалась? Как оплачивать эти разбитые безделушки?

– Ладно, миледи, я пошутил, – Жак подошел и осторожно взял меня за руку. – Сейчас всё будет как новое. Но разве достойно крушить прекрасные вещи из-за чужой низости?

Мне стало невыносимо стыдно.

– Это не просто низость. Это Лена… она…

– Лена – это Лена. А вы – хранительница наследия мирового масштаба и, я уверен, человек с добрым сердцем. Не забывайте об этом, – серьезно сказал Жак.

Братья встали рядом. Воздух колыхнулся от их сцепленных жестов, и осколки стекла и фарфора поползли навстречу друг другу, слагаясь в прежние формы. Через мгновение всё стояло на своих местах, будто ничего и не было.

– Выходит, я здесь самая невоспитанная особа, – попыталась я пошутить, но шутка повисла в воздухе. Рыцари переглянулись с беспокойством, а тигр лишь прикрыл глаза.