– А кормить вы меня будете? – спросила я жалобно.

Жак посмотрел с сочувствием, отчего стало еще противнее. Эврар вернулся с дымящейся сковородой и с гордостью водрузил ее на стол.

– Яичница? – предположила я.

Блюдо лишь отдаленно напоминало знакомое. Кусочки вчерашней курицы были смешаны с сырными ломтиками, щедро присыпаны зеленью и чем-то темным, похожим на фасоль.

– Вы открыли консервы? – удивилась я.

– Банка стояла открытая, – пояснил Эврар.

Я почувствовала себя полной дурой. – Точно, открывала к курице… Выглядит съедобно. Приступим?

Эврар кивнул и принес тарелки. Я с умилением наблюдала, как этот суровый воин аккуратно раскладывает кушанье. Жак тем временем расставил стаканы с водой. Я откинулась на диване. Казалось, жизнь понемногу налаживается.

– И долго ты будешь смущать рыцарей своим видом? – раздался насмешливый голос Эрла.

– У меня вполне приличный вид, – пробормотала я, притворяясь сонной.

– Для спальни – да. Для общей комнаты – сомнительно. Оденься.

– Ты охранник, а не гувернер.

– Именно поэтому.

Пришлось подчиниться. Когда я вышла в своем застиранном сиреневом платье с вышитым мишкой, братья ахнули.

– Дикари, – взяла я вилку. – Чему удивляетесь?

– Вам это платье очень к лицу, миледи, – восторженно произнес Жак.

Мне стало неловко от такой лести, адресованной старой домашней одежде.

– Хватит шутить, а то аппетит пропадет.

Мужчины вздохнули и принялись за еду. Я же тем временем сверила дату на телефоне и не удержалась от стона.

– Невероятно! Сегодня уже второе! У меня остался всего один день в Париже!

– Сегодня еще можно куда-нибудь сходить, – предложил тигр.

– В сумерках? А если нарвемся на неприятности?

– Вряд ли, – зевнул Эрл. – Мне нужно отлучиться на пару часов. Позавтракать. Пойдешь или останешься? Охрана более чем достойна.

– Я могу купить тебе еды в магазине, – попыталась я.

– Мне нужна особая пища. Свежая.

От его многозначительного взгляда мне стало не по себе. Нет, искать подобное по парижским улицам я не собиралась.

– Я боюсь оставаться без тебя.

– Мы о вас позаботимся, миледи, – вмешался Жак, а Эврар утвердительно кивнул. – Вы же хотели увидеть город.

Я посмотрела в его честные глаза и сдалась.

– Ладно, иди. А портрет с собой не заберешь?

– Хорошая попытка, но нет, – в его глазах вновь вспыхнули знакомые лукавые искорки. – Это твой крест.

– Ты знаешь это выражение? – удивилась я.

– Знаком и с ним, и с тем, что за ним стоит, – многозначительно ответил он, поднимаясь. – Если что – зовите Амбруаза.

Рыцари почтительно склонили головы. Тигр направился в ванную и…

– Там же нет портала? – прошептала я.

– Мессир очень велик, – пафосно произнес Жак.

– Только не говори, что он ваше божество, – вздохнула я. – Пусть он и из другого измерения, но слепая вера…

Эврар лишь пожал плечами. Было видно, что сама мысль о недоверии к Эрлу им чужда. Я оставила попытки. После истории с Лениной «астрологической академией» я слишком хорошо знала, как легко люди поддаются влиянию ярких личностей.

– Миледи, куда отправимся? – Рыцари, вымыв посуду, стояли передо мной в полной готовности.

– И в таком виде? – я обвела их взглядом. – Вас мигом либо арестуют, либо примут за сумасшедших. Хорошо хоть, доспехи сняли. Но одежда… Слишком необычная.

– Наши плащи добротны и теплы, – твердо заявил Эврар, скрестив руки на груди.

С такими уговаривать бесполезно. Да и тратиться на их гардероб я не собиралась.

– Светлана, мы будем сопровождать вас в чем есть, – сказал Жак. – Мы – ваша стража.

Я прикинула, как они будут смотреться среди парижан, и невольно улыбнулась. Сойдут за чудаковатых ролевиков. Благо, праздники.

– Договорились. Дайте мне пять минут.

Переодеваясь в теплый свитер и джинсы, я размышляла, куда же податься. Мысль неожиданно привела меня к кладбищам. Знаменитые парижские некрополи: Пер-Лашез, Монмартр… Рыцари будут там смотреться более чем органично.

– В путь, народ! – объявила я, появляясь в комнате. – Направление – Пер-Лашез. И дат на надгробиях не пугайтесь, – подмигнула я. – Вы же бессмертные, вам терять нечего.

Они переглянулись. Название им ни о чем не говорило. Спокойно накинув плащи, они были готовы. Я почувствовала смутную тревогу, будто чего-то не хватало. Эврар молча подал мне рюкзак. Я вздохнула. Да, паранойя. Или просто не хотелось выходить из тепла навстречу январскому ветру, вывшему за стеклом.

– Не беспокойтесь, мы умеем сражаться, – ободряюще улыбнулся Жак, неверно истолковав мою нерешительность. – Я жизнь за вас отдам, миледи.

В глазах неожиданно предательски запершило. Что ж они такие… такие странные?

Шмыгнув носом, я резко повернулась к двери и, пригнув голову, вышла в холодные сумерки Парижа.

Глава 7. Некрополь и каменное испытание

…И почему это все выпало мне? – Я прижалась к холодной поверхности массивной могильной плиты, не решаясь выглянуть.

Они ведь уйдут, правда?

Тихий шорох и сдержанные голоса неподалеку разбивали последние надежды. Нет, эти тени не отступят. Они пришли именно за мной.

Я пыталась унять дыхание, чтобы предательский всхлип не выдал моего убежища. Но слезы текли сами, леденя щеки и наполняя душу тем же холодом, что исходил от камня. Казалось, я медленно превращаюсь в часть этого некрополя – статую из страха и отчаяния.

Это могло бы походить на мрачную сказку, если бы не было так ужасающе реально.

– Je ne suis pas une ensorceleuse! – крикнула я, как только смогла собрать голос, и, не дожидаясь ответа, рванула прочь, спотыкаясь о камни и низкие ограды.

Бегать я не мастер. Бегать среди могил, огибая склепы и памятники, и вовсе неудобно. Я лишь пыталась перемахнуть через невысокие надгробия, обходя стороной массивные плиты.

Разумеется, они меня заметили. Послышалось улюлюканье, и погоня началась. Я припустила что было сил.

– Лови ведьму! – кто-то крикнул по-русски, и я едва не врезалась в крест.

Соотечественники?

Мысль придала странную смелость. Резко развернувшись, я подняла руку.

– Стоять! – в тишине кладбища мой голос, неожиданно твердый, прозвучал, как удар. – Какого черта вы себе позволяете?

Трое в разноцветных, развевающихся плащах замерли, переглядываясь в изумлении.

– Русская? – спросил один.

Я кивнула. Их радостные, почти ликующие ухмылки не сулили ничего хорошего. Черные, будто обугленные зубы, амулеты из кости и железа – весь их облик кричал об опасности.

– Нам бы обряд провести, – сказал тот, что в черном плаще и с линзами, отражавшими пламя свеч. Тот самый, что раньше выкрикивал: «Sang! Sang!» Теперь же он изображал подобие учтивости.

– Да не колдунья я! – пыталась я донести простую мысль. – И что вы тут делаете? Дома все позаканчивались?

– Что ты понимаешь… – презрительно фыркнул здоровяк в темно-зеленом, но главарь – тот, что в фиолетовом – шикнул на него.

Тот в черном сделал осторожный шаг ко мне, будто боясь, что я взорвусь от одного его движения.

– Но вы же вызвали Монгола. А нам нужно лишь поговорить с Пиковой Дамой.

– Боже мой! – я взмахнула руками. – Я его не вызывала! Он сам явился! А Даму лучше искать в Петербурге!

Кстати, где же затерялись мои рыцари?.. А ведь все начиналось так мирно.

Мы доехали до кладбища еще до наступления густых сумерек. Всю дорогу я делала вид, что мне безразлично, как на нас пялятся люди в метро. Девушки смотрели с завистью, мужчины – с недоумением. Моя алая куртка резала глаз, как знамя, но выбора не было.

Портрет тянул плечо, и тревожная мысль, что он не просто так тяжелеет, колола сердце. Когда мы наконец оказались перед знаменитой каменной аркой, я горела нетерпением вернуть всему привычный порядок. Экскурсии, музеи, прогулки… даже кладбища.

Я объяснила спутникам, куда мы идем. Назвала это музеем под открытым небом.

– И люди приходят смотреть на чужие могилы? – не мог взять в толк Жак. – Зачем?

– У каждого свои причины. Кто-то – почтить память кумира. Кого-то влекут тайны и легенды. Кто-то – из простого любопытства к известному месту.

– А вам зачем? – спросил Эврар.

Мне стало неловко. Действительно, ну почему не Лувр, не Сен-Шапель? Надгробия и склепы. Какое мнение составят они обо мне?

– Я хотела увидеть знаменитые памятники. И… загадать желание. Сначала найдем Оскара Уайльда…

Распечатанная карта была со мной, но, ступив на территорию некрополя, я словно потеряла ориентацию. Мы бродили меж рядов, пока сумерки не сгустились окончательно. Уйти, не отдав дани уважения писателю, я не могла. Быть в Париже и не увидеть его могилы? Пусть я и не верю в суеверия, но… я всегда восхищалась его творчеством.

Но мы вновь свернули не туда. За очередным фамильным склепом нас ждало зрелище: зажженные свечи, начертанная на земле пентаграмма и трое в плащах. Увидев это, я вскрикнула и бросилась бежать. Мои рыцари обнажили оружие. И в этот самый момент из центра начертанного круга, словно из самого воздуха, возник Монгол.

Внимание братьев мгновенно переключилось на нового противника. А эти трое… эти трое устремились за мной.

Но сейчас я не побегу. Нет уж. Они не похожи на потерявших рассудок – взгляд у них цепкий, недобрый. Видимо, в детстве их мало любили.

Попробую договориться. Выясним, что им нужно, и найдем выход.

Я осторожно сняла рюкзак, не сводя с них глаз, и проверила застежку.

Что?!

Ткань дорогого рюкзака была порвана! И из разрыва сочился мягкий, теплый, желтый свет. Я попыталась прикрыть его ладонью, но свет проступал сквозь пальцы.

Шорох. Я вскинула голову – главарь был уже в пяти шагах.

– Назад, а то… а то что-нибудь сделаю! – выпалила я, понимая, что лишь страх перед неизвестным может их удержать.

Тот, в зеленом, одобрительно крякнул и достал телефон. Вспышка камеры ослепила меня.

– Что ты делаешь? – голос дрогнул, сдавливаясь тревогой.

Какая-то деталь ускользала. Они же должны бояться? Нет?

– Давай! – крикнул третий, в фиолетовом.

И черный плащ прыгнул.

Сквозь линзы его очков вспыхнули нечеловеческие красные искры, а рот распахнулся в оскале, обнажив ряды острых, неестественных зубов. Я рванулась прочь, но затылок с силой ударился о что-то твердое и холодное. Мир опрокинулся в темноту.

Приход в себя был резким и болезненным. Я лежала на холодной плите, а вокруг плясали тени от свечей. Так себе пробуждение.

– Слышь, очнулась, – над моим лицом склонилась физиономия здоровяка в зеленом. Рыжие вихры торчали из-под капюшона. Глаза его полыхали красным, а черты лица исказились, стали грубыми, почти звериными.

Боже, да это же свинья, – пронеслось в голове.