Страшная, тощая, облезлая, потасканная…

От мужчины, который любил, боготворил, обожал…

Дергаю головой, словно стряхнуть хочу эти воспоминания.

Забыть.

Но как забыть, если Новиков тут? Если он приехал с одним намерением – испортить мне жизнь! И уже начал!

Если бы не он, если бы не та отвратительная сцена в парке, может быть, и этот Халк не обратил бы на меня внимания.

И я на него.

Но теперь поздно сокрушаться. Надо думать, что делать.

Не успеваю закончить мысль, как дверь кабинета снова открывается.

Глава 5

– Лидусик, ку-ку! Как ты, ма харошая?

Выдыхаю.

Альбина из кардиологии.

Да, да, та самая, про которую я говорила Сан Санычу.

Специалист по делам сердечным.

Она всё пыталась набиться ко мне в подружки, в конце концов я сдалась и стала с ней общаться. Просто поняла, что это как в той истории с мужиком, которому проще дать, чем объяснить, почему нет.

Вот и Альбине проще дать. И я даю. Немного, конечно. Но на хрен явно не посылаю. Ругаться я вообще не очень люблю. Мне проще держать нейтралитет.

Раньше я была веселая, компанейская.

Всё было раньше.

До болезни Женьки.

До Алеппо…

Нет, тормози, Лида. Брейк. Не нужно вспоминать.

Если бы не этот Халк…

Если бы не бывший.

– Что случилось? Голова болит?

Альбина знает про мои мигрени, но на этот раз с головой всё в порядке.

– Нет, просто…

Откидываю волосы, натужно улыбаюсь.

– И ничего не расскажешь, Лидуш?

Альбина так сладко улыбается. Я тут же понимаю, о чем надо рассказать. О том, о чем вообще не хочется.

– Что тебе рассказывать? Ты сама всё вперед всех знаешь!

– Ну… всё, да не всё. Может, ты тут уже того… осмотр проводила.

– Осмотр чего?

– Не чего, а кого! Вернее… их!

– Кого их?

– Боевых членов генерала, – хохочет Альбина, опускаясь на стул напротив.

– Членов? А у него их много? – Изо всех сил стараюсь остаться невозмутимой. Но на самом деле мне ужасно смешно.

Ты попал, генерал!

Сейчас на тебя нацелится вся наша артиллерия, да нет, выше смотри, новейшие ракетные комплексы, обворожительные и прекрасные!

Даже забавно будет понаблюдать, как товарищ генерал, халк недоделанный, будет сопротивляться.

Или не будет?

Что там про него говорили?

Слышала я, помню.

Кобель тот еще.

Был вроде женат, но, по-моему, в разводе. Впрочем, когда это мужикам мешали жены?

Увы, никогда.

И я тому пример.

Хотя я – пример хреновый.

Что ж… Альбиночка, вперед! Я буду только рада.

Очень хочется посмотреть, как ты этого генерала к ногтю приставишь.

– Так что, Лидусик, как он?

– Никак. К счастью, осмотра не было. Сан Саныч миловал.

– Да ты что? У-у-у… А я уж было обрадовалась, что ты всё оценила.

– Что оценивать? Потасканное тело?

– Ой, Лидка, тьфу на тебя! Скажешь, потасканное! Да таких тел… Знаешь же статистику? Мужиков, которые могут жать сто кило, всего один процент в мире! И мне кажется, что наш Миронов в этот процент входит.

– Ничего не поняла, какие сто кило?

– Штанга, Лида, штанга! Понимаешь? Представляю его в нашем зале, у тренажеров. Ты мне подскажи потом его расписание, буду ходить, любоваться.

– Это не ко мне, это к Прокофьевой. Она будет им заниматься. С нее и спрос.

– Прокофьева? Ей же за шестьдесят? Ей зачем?

– Анна Михайловна – отличный специалист. Генерал будет доволен.

– Лид, ты чего такая? Что-то случилось?

Альбина наконец обращает внимание на меня, она, в принципе, неплохой человек и неплохой психолог. Просто мы разные. Я пыталась ей это объяснить, но реально поняла – лучше создавать видимость дружбы.

А может… может, мне реально просто хочется вырваться из того замкнутого пространства, в которое я сама себя закрыла?

Снова стать веселой, яркой, острой на язык, милой, компанейской Лидой Сазоновой?

Кстати, надо вернуть девичью фамилию.

Когда разводилась – не до этого было. Всё в одно слилось: развод, операция сына. Не до смены фамилий, тем более все документы менять.

– Всё нормально. Просто… не скажу, что я рада появлению нового начальства, вот и всё.

– Да? Даже такого краша, как Миронов?

– Ой, ну в каком месте он краш? – усмехаюсь, Альбина любит эти молодежные словечки, у нее дочке вроде тринадцать.

– Ты что? Ну, правда же красивый мужик? Породистый, сильный, крепкий. И еще ого-го точно, несмотря на возраст. Ему сколько? Лет сорок пять?

– Я не знаю.

– Ты что, карту его не смотрела? Сан Саныч же его к тебе хотел положить?

– Не смотрела, говорю же, я его сразу спихнула Прокофьевой.

– Ну ты даешь! Я бы полюбопытствовала. Он, говорят, не женат…

– Альбин, харэ, а? Тебе делать нечего? А у меня отчеты…

– Ой, ну ладно тебе, отчеты… Всё может подождать, когда на кону такой трофей. Ты знаешь, как его называют? Халк! Интересно, почему?

– Может, потому, что он большой и зеленый? Альбин, правда, не хочу сидеть до ночи…

– Лидусик, ну что ты такая бука? Ты же у нас одна? А тут такой кадр! Я как лучше хочу!

Что? Вот сейчас не поняла…

– Ты что, ко мне его сватаешь? Ты серьезно сейчас?

Она закатывает глаза.

– Боже, капитан очевидность! Ну, не к себе же! Хотя… Мне с моим капитаном надоело крутить, он, конечно, молодой, всё при нем, но иногда, поверишь, реально, с ним не о чем трахаться! Да, всё делает правильно, горячо, но после мне хочется о смысле жизни, а у него в голове какой-то Вархаммер сплошной. Что это, не знаешь?

– Кажется, игра. Альбин, давай сразу на берегу договоримся. Никакого сватовства. Сводничества. Мне всё это не нужно.

Она снова глаза закатывает.

– Ну, что ты сразу? Ну, реально же, шикарный экземпляр! Он, кстати, говорят, тоже боевой, настоящий, вроде как был там… Ну, где и ты…

– Был.

Отвечаю коротко, забываясь, что Альбина шибко проницательная.

– Ого! То есть… ты его раньше знала? Да? Колись, Лидусик, знала?

– Как раз не знала. Всё, Альбин. Я пошла на обход, раз ты мне тут мешаешь.

– Чур, я с тобой. Хочу посмотреть, как его устроили, можно?

Выдыхаю. От нее не отвязаться.

Ну пусть идет, смотрит на своего героя! Может, увидит, какой он хам и кобель, и сразу пыл умерит?

Увы, кажется, то, что мы видим в палате, Альбину только раззадорило!

Глава 6

Первое, что видим, это…

Голый торс генерала Миронова. Рельеф идеальный, бицепсы, трицепсы, пресс…

Раздетый по пояс для осмотра, он сидит на койке, ноги скрыты под казенным синим санаторным одеялом.

Миронов большой. Очень большой. Точно Халк. В одежде выглядит иначе.

На фоне субтильной Анны Михайловны он и вовсе выглядит гигантом.

Слышу рядом тихий восторженный присвист Альбины.

Но восторгов ее не разделяю.

Генерал тоже.

Увидев нас, сразу напрягается, мышцы на груди еще сильнее надуваются.

А грудь эта… До чего широкая, сильная, в меру накачанная.

Смотришь на такого и думаешь, что запросто может поднять штангу в сто кило и даже больше.

Да уж… Недаром Халком зовут. Халк самый настоящий.

Медведь. Только не добродушный мишка, а свирепый гризли, который мечтает тебя загрызть.

Альбина, чуть прокашлявшись, ступает первая в палату, бодрая, энергичная. Она будто и не чувствует скопившегося в воздухе напряжения.

– Анна Михайловна, ничего, что мы к вам зашли? Не помешали?

Она сразу должна бы перетянуть на себя внимание: своей миловидностью, кокетливыми взглядами, своим веселым щебетаньем.

Но я чувствую… и это меня очень удивляет, что генерал Миронов с меня глаз не сводит.

С меня, которая застыла у входа. Которая старается слиться с дверью и мечтает выйти отсюда, избавиться от необходимости встречаться лицом к лицу с этим властным мужчиной. Выносить его тяжелый, давящий взгляд.

Очень даже говорящий взгляд.

Ощущение, что мы с ним с момента последней встречи не расставались.

Он всё так же зол. Всё так же разгневан моим поведением, которое осудил.

Я всё так же возмущена до глубины души его вмешательством в мою личную жизнь. Его поверхностным суждением. Его чувством мужского превосходства. Его неуважением.

Мизогинией.

Рука даже чешется. Та, которая с его щекой соприкоснулась, когда я ему вломила.

Его же лицевой нерв с той стороны будто бы… дергается?

Внимательный, сканирующий прищур заставляет покраснеть.

Меня? Майора, врача, женщину, прошедшую столько всего…

Да что это такое? Не дам себя смутить генеральским взглядам.

Снова на его торсе залипаю, лишь бы глазами не встречаться, и замечаю… Шрамы замечаю… боевые отметины. Узоры, оставленные беспощадной войной.

Внутри больно екает. Отзывается глухим эхом тяжелых воспоминаний. Значит, воевал. Был не в тылу, а на передовой.

Он знает, что такое град пуль, что такое вой сирен ПВО, свист снарядов, рев артиллерии… И тишина.

Страшнее всего как раз тишина.

Генерал Миронов знает запах и вкус крови.

Он нюхал порох. Он мужчина, боец, воин…. Настоящий…

И он всё равно виноват в гибели моих людей.

Наконец отмираю, иду к троице, занятой обсуждением реабилитации.

Хотя нет… обсуждают кое-что другое.

– Как вы тут устроились, Харитон Антонович? – любопытствует Альбина. – Палата у вас шикарная, одиночная. Просто номер люкс. Удобно вам тут?

Палата и правда хорошая. Самая лучшая в отделении.

Большая, просторная, с холодильником, телевизором. Генерал должен быть доволен, но он… он снова хмурится.

– Не стоило так усердствовать, – глухо отвечает Миронов, – меня бы вполне устроила палата попроще.

– Проще? Ну… не с соседями же? Или вам тут скучно? – продолжает любезничать моя коллега. – Ну, мы же вам скучать не дадим. Правда, Лидуш? Мы вот как раз пришли узнать, как вы, какие у вас проблемы, вопросы… Подобрать вам реабилитационную программу.

Миронов внимательно на меня смотрит, в глазах насмешка.

Но не веселая, а жесткая такая, с ноткой презрения. Что он там себе надумал? Что мы вокруг него будем скакать и реверансы показывать?

Вот Альбина… Звезда, блин… Ну неужели нельзя просто по-деловому разговор вести? Обязательно подхалимничать? Обязательно патокой сладкой растекаться перед этим мужланом?

– Кажется, пациент занят, – сухо выдаю, – мы можем зайти попозже.

– Лидия Романовна? – Анна Михайловна с удивлением смотрит на меня из-под тонких очков в золотой оправе. – Я разве сказала, что вы мне помешали? Как раз будет нелишним согласовать программу реабилитации.

– Да, Лидуш, что ты как неродная стоишь? Пациент вроде не кусается, – усмехается Альбина, а меня передергивает.

“Правда? – думаю по себя. – А мне вот, наоборот, кажется, что кусается, он меня взглядом сожрать готов. Испепелить. Господи, ну за что мне всё это? Чем я заслужила? За какие такие грехи? Или реально обязана была бывшего мужа, урода морального, понять и простить, когда он по собственной же глупости ногу потерял?”

– Да, меня тоже интересует, зачем сюда посторонние зашли, – выдает неожиданно генерал, а меня обдает лютым холодом.

Посторонние? Сразу голову вскидываю, подбородок задираю.

Да как он смеет?

Думает, мы тут мимо проходили и не нашли ничего лучше, как просто зайти и с ним полюбезничать? Да была бы моя воля, я бы сюда и на пушечный выстрел не подошла!

– Но позвольте, Харитон Антонович, – теряется ничего не понимающая Анна Михайловна, – как же посторонние? Это же наши самые прекрасные специалисты. Девочки с опытом, очень внимательные, чуткие, – бормочет она, вот только ее никто не слушает.

Генерал плюет через губу:

– Девочки…

Меня взглядом с землей равняет презрительно.