Горько. Одобрено нейронкой (страница 7)
– Я помогу, – говорю и тоже тянусь.
Наши лица неловко сталкиваются между кресел. Ясмина не отворачивается, чего-то ждет и шумно дышит, поэтому я бы с удовольствием продолжил знакомство с ее губами, если бы не стук чего-то металлического о капот моего «Паджеро».
Подаюсь вперед и вижу мелкого мужика в плоской тюбетейке. Выражение его лица негостеприимное. На голубцы рассчитывать вовсе не приходится.
– Папа! – ахает рядом мини-женщина и трясет жемчугом от страха.
– А ну, вылазьте из машины, – командует мини-мужик и сжимает ружье.
Глава 11. Микула
– Мне конец, – стонет Ясмина, дергая на себя объемный рюкзак. – Это мой отец, если ты не понял, – шепчет.
– Я понял. Надеюсь… это у него игрушка такая? На зажигалку вроде непохоже…
– Я бы хотела тебя порадовать, Микула, – она снова испуганно на меня смотрит, – но пока нечем. Это настоящее охотничье ружье… Двенадцатый калибр, итальянское, очень хорошее. Папа с ним на русскую выхухоль ходил, когда еще можно было.
– На… кого твой папа ходил? – сглатываю ком в горле.
– На выхухоль… Русскую…
Мужик опасно скалится. Опасно – потому что с ружьем, без него он бы выглядел вполне комично: лицо как румяный блинчик, пухлые щеки, а поверх свитера надета короткая меховая жилетка.
– Русскую, значит, – смотрю на татарина и сам себя подбадриваю: – Да ладно тебе. Не будет ведь он меня убивать?.. Какое-то недоразумение. Двадцать первый век. Жди меня здесь, Пупсик.
– Микула, не-е-ет! – успевает крикнуть Ясмина, но я уже смело выпрыгиваю из тачки и начинаю танцевать вприсядку, потому что этот ненормальный палит по асфальту.
В русском народном костюме наверняка смотрится эпично. Такого русско-татарского конфликта со времен самого Батыя не видывали.
– Эй, мужик! – ору, пытаясь отдышаться. – Может, для начала поговорим?..
– Ты что с моей дочерью делал, чудище? – он быстро перезаряжает ружье.
– Эй, давай полегче с метафорами, – злюсь и разминаю шею.
Я и с ружьем его завалю, если надо будет. Ваще по хую.
Тем временем замечаю, как из дома один за другим высыпают люди. Пацаны, с интересом поглядывающие в нашу сторону, девушки и дети. Дети, дети. Куча детей.
Да сколько их там?
Не дом, а татарский муравейник, ей-богу.
– Что ты делал с моей дочерью? – повторяет папаша, вновь направив ствол на меня. – Разве ты не знаешь, что она порядочная девушка?
Посматриваю в салон, где притаилась Яся.
Папаша прищуривается так, что глаз не видно. Одни разрезы.
Ждет ответа.
– Конечно, я знаю, что Ясмина – порядочная девушка, – говорю правду. Как всегда. – Мы с ней только познакомились. Я спас ее из бассейна глубиной двенадцать метров, затем напоил молочным коктейлем и помог убрать потоп в гостях у Камаза.
– У тебя температура? Что ты несешь? – сердится он.
– Это все буквально за несколько часов, – развожу руки в стороны.
С крыльца доносятся короткие смешки.
– Наша Ясмина в своем стиле, – кто-то говорит, а батя продолжает держать меня на мушке и внимательно осматривает.
– Хочешь сказать, у вас ничего не было?
– Конечно не было, – утвердительно киваю, а потом, чтобы быть совсем-совсем честным, вот прям совсем, добавляю: – А поцелуй считается?.. Эй! – снова ухожу вприсядку от пальбы. – Да хватит!..