Но он не отпустил нас. Снова посмотрел на меня. И в этот момент я увидел то, чего не видел в его глазах никогда раньше. Привычное презрение исчезло. На его месте не появилось ни тепла, ни отцовской гордости. Ничего подобного.

Вместо этого в глазах зажегся огонек голого расчета. Он смотрит на меня так, как смотрит инженер на новый, незнакомый, но потенциально очень мощный механизм. Пытается понять, как я работаю.

– Возможно, я тебя недооценивал, – лениво произнес папаша. – Твои грязные увлечения могут оказаться полезны для дома. Оплату получишь сегодня же.

Эта фраза прозвучала оглушительно. Это не было похвалой. Не было признанием меня, как сына. О нет. Это была переоценка актива. Из категории «бесполезный хлам, позорящий фамилию» меня только что перевели в категорию «специализированный инструмент с неясным, но все же потенциалом».

Для Лидии это был удар под дых. Я почувствовал, как она похолодела рядом со мной. Все ее нечеловеческие усилия, вся ее магия, все ее отчаянное стремление быть идеальной дочерью и единственной наследницей только что были уравновешены моими «грязными играми» в песочнице с наемниками. В ее мире это было равносильно предательству.

Однако ни сказать, ни сделать ничего не может. Понимает, что такова цена за ее глупые игры и мое молчание.

Слова отца порадовали меня. Но также и насторожили. Когда такой человек, как мой отец, находит для тебя «полезное применение», это значит лишь одно. Тебя будут использовать. До последней капли, пока ты не сломаешься. Без жалости, без перерывов и без сантиментов. Я из позорного балласта превратился в ценный ресурс. А ресурсы здесь принято выжимать досуха.

Я молча склонил голову, изображая смирение. Принял его слова, как и полагается.

Представление закончилось.

1

Висячие сады нашего поместья – настоящее чудо. По крайней мере, так считали все, кто видел их вживую.

Я же вижу в них только показуху и верх лицемерной глупости. Каждый листик, каждый бутон накачан магией до отказа, чтобы тянуться к тусклому свету фонарей. От этого они выглядят неестественно, почти вульгарно. Картинка, созданная для того, чтобы богачи вроде моего папаши могли напрочь забыть о гниющих трущобах «Кишок».

Наш город построен по типу лестничных ступеней. И вот, стоя на краю садов и глядя вдаль, туда, где расположены остальные районы, меня берет дрожь.

Домозерск походит на разворошенный муравейник. Там, внизу, люди грызут друг другу глотки за пару медяков, а здесь мы пьем вино и любуемся фальшивыми цветами. Иронично.

Последние пару дней мне пришлось провести здесь. Я спал урывками. Напряжение после нашего маленького спектакля потихоньку спадает, но на смену ему приходит только гадкий привкус во рту, как после дешевого пойла.

План сработал как часы. Мы победили. И именно это пугает больше всего. В моей прошлой жизни, когда операция проходила слишком гладко, это почти всегда означало, что где-то впереди тебя ждет очень неприятный сюрприз.

– Любуешься?

Голос Лидии раздался совсем рядом. Она подошла беззвучно, напомнив мне о напарнице. На ней простое, но до смешного дорогое платье какого-то нежно-фиолетового цвета. Сестрица похожа на один из этих цветков, что растут вокруг. Правда, только снаружи. Внутри этого цветка, сидит маленький, колючий и очень злой зверек. Напуганный, яростный зверек.

– Оцениваю масштаб будущих проблем, – спокойно ответил ей, не отрывая взгляда от города.

Она встала рядом, сложив руки на груди. Мы промолчали несколько минут. Раньше это молчание было наполнено ненавистью и презрением. Теперь оно стало другим. Напряженным, как натянутая тетива арбалета. У меня есть сведения о Лидии. У нее – чистая ненависть ко мне.

– Кризис миновал, – наконец выдавила девушка. – Отец доволен. Репутация дома Стержневых не пострадала. Виновный наказан.

– Еще бы, – кивнул я. – Глава союза в цепях. Он провернул в городе много сделок против нашего дома, а потому заслужил такое наказание. Что с Эларой?

Лидия дернула плечом.

– Ушла в тень. Она довольна исходом. Наш дом самую малость пострадал из-за простых мародеров, что уже плюс для дома Алари. Сами они, пусть и не виновны, избежали всевозможных обвинений. Еще и избавились от интересующих их целей, не приложив никаких усилий.

– Хотелось бы мне пообщаться с этой эльфийкой еще немного.

– Наш уговор в силе, – взглянула Лидия на меня, нахмурившись. – То, о чем ты узнал… это останется между нами. Ты же сдержишь слово?

– Не сомневайся, – усмехнулся я. – На кону стоит репутация любимой доченьки и гениальной волшебницы. Если кто узнает, что ты вела дневник, в котором призналась в том, что мешала расследованию и помогла нашим конкурентам, тебя можно будет списать. А так ты еще пригодишься мне.

Скрипнув зубами, Лидия сделала шаг ко мне и добавила:

– Не думай, что это делает нас друзьями или союзниками. Это просто… перемирие. Признаю, я тебя недооценила. До сих пор не понимаю, кто ты и откуда взялся, – продолжила она тише, почти шепотом. – Но ты не тот, кем кажешься. Ты… другой. И ты опасен.

– В этом мире выживает не тот, кто играет по правилам, сестрица. А тот, кто заставляет других играть по своим. Тебе ли не знать?

Она проигнорировала мой выпад.

– Если ты решишь использовать грязь против меня или нашего дома, я найду способ тебя уничтожить. Даже если для этого мне придется раскрыть все карты отцу и сгореть вместе с тобой. Ты меня понял?

Это не было пустой угрозой. Я смотрю в ее синие глаза и вижу там ледяную решимость. Вся в отца. Она действительно готова на все.

– Понял, – кивнул я. – Можешь не волноваться. Пока ты хорошая девочка, твой дневник будет лежать в надежном месте. Но если тебе вдруг снова захочется поиграть в шпионские игры за моей спиной, я найду способ напомнить тебе, что бывает с теми, кто сует нос в чужие дела.

Она резко развернулась и зашагала прочь.

Я проводил ее взглядом. Моя победа вдруг показалась мне какой-то… неполной. Да, я получил рычаг давления на сестру. Теперь она у меня на крючке. Но этот крючок слишком слабый.

Я прекрасно понимаю, что она не будет сидеть сложа руки. Будет искать способ сорваться. Искать мои слабые места. Изучать. Выжидать момент для удара. Наше хрупкое перемирие держится лишь на том, что сейчас Лидии есть, что терять.

Но это лишь половина проблемы.

Главная проблема сейчас сидит в своем кабинете. Отцовское «возможно, я тебя недооценивал», брошенное после поимки виновного, куда страшнее любой угрозы Лидии.

Раньше я был для него пустым местом. Досадной помехой. Он меня презирал, а значит – не замечал. Это давало мне свободу действий. Теперь все изменилось. Из бесполезного я стал «полезным». А в руках моего отца слово «полезный» – синоним слова «одноразовый».

Он будет меня использовать. Ставить невыполнимые задачи, просто чтобы посмотреть, как я выкручусь. Засунет мои «грязные увлечения» алхимией и механизмами в свою машину власти и будет крутить ручку, пока она не сломаются. А вместе с ними – и я.

Взглянув на громадное поместье, я внезапно кое-что осознал. Это просто другая зона боевых действий. Здесь не носят потертую кожу и не машут топорами. Здесь носят шелк и улыбаются тебе в лицо. А из оружия сладкая ложь, хитрые интриги и родственные узы, которые душат крепче любой удавки.

Трущобы научили меня выживать там, в низинах города. Теперь предстоит научиться и местным правилам.

Глава 25

Ситуация со смутой в доме завершилась успехом. Кристаллы украл простой орк-неудачник. Шахту, как оказалось, обрушили наемники. Солдат стал целью дома Алари и погиб от моих рук. Мы с Лидией разыграли сценку, вследствие чего она сохранила лицо, а я получил заслуженные монеты. Простыми словами – обычное совпадение превратилось в настоящую игру.

Я с большим наслаждением вернулся в «Кишки».

Уже здесь начал возиться со своей новой игрушкой. Маленький, похожий на компас приборчик, который назвал «резонансным анализатором».

Задумка была до смешного простой. Внутри небольшой медной коробки я натянул несколько тонких, как паутина, струн. Каждая из разного металла: железо, серебро, медь, платина и одна из странного сплава, рецепт которого я подсмотрел в чертежах гнома Физзла.

По моей теории, каждая струна должна была дрожать и гудеть в ответ на определенные колебания. Одна – на магию, другая – на громкий звук, третья – даже на дрожь земли. Еще одно дурацкое изобретение, собранное на коленке из воспоминаний о моем прошлом мире и безумных записок гнома-изобретателя.

Я как раз пытался настроить самую дорогую, платиновую струну, когда все началось.

Сначала пропал свет.

Уже это показалось странным. Свет от уличных фонарей и от моей собственной лампы на столе погас. Он не исчез, а как-то сжался, поблек, стал серым. На пару секунд мастерскую залило жутким, мертвенным сумраком, в котором пропали все цвета. Воздух стал тяжелым, будто наэлектризованным. Дышать стало трудно.

Маленькая стрелка на циферблате, которую я приладил для красоты, закрутилась с бешеной скоростью, сделала несколько оборотов, а потом дернулась и уперлась в самый край шкалы, где и цифр-то не было. Все пять струн внутри коробки загудели разом. Низкий, противный гул стал нарастать. От него заложило уши. Внутри что-то сжалось. А ведь это чисто механический прибор. Я не использовал в нем ни капли магии, только шестеренки и пружинки.

Это безумие продолжалось не больше пяти секунд. А потом все кончилось. Свет вернулся, такой же тусклый и желтый, как обычно. Лампа на столе снова затрещала. Анализатор жалобно пискнул, его стрелка упала на ноль.

С улицы, со всех концов города, донесся один слитный крик ужаса. Тысячи людей закричали в одно мгновение. Этот звук показался мне страшнее, чем рев любого монстра, которого я встречал в пустошах.

Где-то рядом с грохотом рухнула плохо прибитая вывеска. Послышался звон разбитого окна. Заплакала женщина.

Купол. Это мог быть только он.

Перевалив через окно и взглянув вверх, я убедился в догадках.

Огромный щит, крыша нашего уютного городка, только что… моргнул.

Почти сразу дверь за моей спиной тихо скрипнула. В комнату вошла Лана. Она как раз должна была вернуться из нижнего города, где собирала для меня кое-какие материалы.

На ее лице впервые за долгое время я увидел тревогу.

– Ты это видел? – коротко спросила девушка. Ее руки сами, по привычке, проверили натяжение тетивы на арбалете. Простой рефлекс.

– Скорее почувствовал, – ткнул пальцем в свой сломавшийся анализатор. – Похоже, сбой дала не только магия. Что там, на улицах?

– Паника. Люди просто с ума посходили. Кричат, что купол ослаб. Старики молятся прямо посреди дороги, на коленях стоят. Это уже третий раз за сегодня. Первые два были совсем слабые, почти никто не заметил. Но этот…

Третий раз. Значит, это не случайность.

– Есть какая-то закономерность? – спросил у нее, задумавшись о произошедшем.

– Есть. Сильнее всего тряхнуло в старых кварталах далеко на западе. У самой стены купола. Там, где заброшенные заводы. Говорят, там даже обычные фонари полопались.

Старые промышленные районы. Места, которые были здесь еще до того, как Домозерск стал таким, какой он есть. Про них давно забыли и уже не используют. Я слышал, что там можно найти даже образцы древних технологий, но все давно поросло мхом и смрадом.

– Мне нужно к Грише, – сказал, набросив на плечи плащ. – А ты оставайся здесь. Проверь наше снаряжение, разбери сумки. Что-то мне подсказывает, что скоро у нас появится очень много работы.