Я помолчал. Нет, сохранить инкогнито не получится. Ну что ж.

– Отец Степана – Константин Алексеевич Шереметьев, – в конце концов проговорил я. – К сожалению, он совсем недавно узнал, что у него, кроме меня, есть еще один сын. Но теперь Константин Алексеевич с радостью займется его воспитанием, а также он готов оказать школе свою скромную помощь – я имею в виду, финансовую помощь… даже, возможно, не очень скромную.

Наступила тишина. Степка смотрел на меня, разинув рот. Полина сделала большие глаза – боже, какие все-таки красивые у нее глаза… мне снова захотелось тут же, при всех, поцеловать ее.

Во взгляде физрука по-прежнему читалась неприязнь.

Алексей Артурович и Наталья Станиславовна переглянулись.

– Константин Шереметьев? – уточнил Артурович. – Миллиардер и… кхе-кхе… олигарх?

– Ну, олигарх – это преувеличение, – любезно объяснил я. – Крупный промышленник, да. Миллиардер. Филантроп.

«Плейбой, – мрачно подумал я. – Не удивлюсь, если у отца обнаружится еще штук пять внебрачных детей».

– Да идите вы! Не надо мне никаких олигархов! – заорал Степка и пулей вылетел из кабинета директора.

– Ну ничего, пусть мальчик идет учиться, – нежным голосом пропела Наталья Станиславовна. – Алексей Артурович, – обратилась она к физику, – вы уж сходите с ним, проверьте, чтобы он до нужного кабинета дошел…

– Конечно, – радостно закивал Артурович и вышел вслед за Степкой.

– Мне тоже пора, – сказал я и посмотрел на директрису. – Наталья Станиславовна, мы же поняли друг друга? Вот здесь указан адрес электронной почты… – Я протянул ей визитку. – Пришлите на него реквизиты школы, я поручу секретарю разобраться, в какую благотворительную программу мы можем вас включить. Обещаю, что под моим контролем Степан поработает над поведением, только и вы, в свою очередь, пообещайте, что больше так сильно не станете его прессовать… Сложный возраст у парня, надо ему помочь преодолеть эти трудности. Я на вас рассчитываю, Наталья Станиславовна. И поговорите еще раз с родителями Новикова. У меня сложилось впечатление, что они недостаточно хорошо воспитали своего сына и он у них всё же немного педагогически запущенный… А вы как считаете, Полина Григорьевна?

– Да, с родителями Новикова стоит поговорить, – осторожно ответила она и встала.

Я тоже сразу вскочил, а вместе со мной – физрук.

– Думаю, мы прекрасно друг друга поняли, – ласково улыбнулась мне директриса, убирая в ящик стола мою визитку.

– Ах, да, Полина Григорьевна, – проворковал я, направляясь с ней вместе к двери. – На вас я тоже очень рассчитываю! Вы могли бы дополнительно позаниматься со Степой русским языком? А то пять ошибок в слове делает, это же никуда не годится! Как он будет ОГЭ сдавать? – Я непринужденно приобнял ее за талию и толкнул дверь кабинета от себя. – Вы согласны со мной, Полина Григорьевна?

– Ну, я согласна, что с ребенком надо заниматься, – ответила она. – И считаю, что Степа – очень способный парень, просто надо помочь ему раскрыться…

Она не оттолкнула мою руку, как будто и не было ничего такого в том, что я прижимаю ее к себе. У меня в душе запел хор ангелов: «Аллилуйя! Аллилуйя!»

Я подумал, что если всё сложится удачно, то уже сегодня она будет стонать подо мной: «Да, Марк, еще…», и в штанах стало немного тесно.

Боже, как я хочу этого! Хочу срочно! Хочухочухочу…

– До свидания, Марк Константинович! – пропела мне вдогонку директриса.

– До свидания, Наталья Станиславовна, – машинально обернувшись, сказал я.

И тут же наткнулся на взгляд физрука, который выходил из кабинета следом за нами с Полиной.

И обнаружил, что в его глазах больше нет такой ерунды, как неприязнь.

Теперь в них была ненависть. Чистейшая, откровенная, кристаллизованная ненависть.

***

Не успели мы выйти из приемной в школьный коридор, как Полина хлопнула ладонью по моей кисти на ее талии и сквозь зубы процедила:

– Руки уберите, Марк Константинович! Быстро!

Я вздохнул. Нет, все-таки с ней будет не так просто, как мне хотелось бы. Руки, конечно, убрал.

– Вы что себе позволяете? – продолжала возмущаться Полина. – Рассчитывали, что при директоре я не стану устраивать скандал?

– Что-то в этом роде, наверное, – улыбнулся я.

– Ну, значит, устроить скандал сейчас уже ничто не мешает, – спокойно ответила Полина.

И со всего размаха влепила мне пощечину.

Да черт побери!

Из приемной как раз вышел физрук.

– А, получил, мажор? – с усмешкой спросил он, глядя, как я прижимаю ладонь к горящей щеке.

Но в глазах его не было веселья. Там по-прежнему плескалась ненависть.

– До свидания, Марк Константинович, – холодно сказала Полина. – Мне надо идти, у меня урок.

Развернулась и ушла вместе с физруком, перебрасываясь с ним на ходу ничего не значащими короткими фразами.

А я остался стоять посреди школьного коридора и смотреть ей вслед.

Хочу.

Хочу эту кудряшку Полину. Хочу дико, зверски.

Кажется, я свихнулся? С катушек слетел? Все симптомы налицо.

Да неважно.

Хочу. Хочу ее! И возьму.

Глава 8

Марк

Мне надо было спокойно, без свидетелей, поговорить со Степкой. И, разумеется, с Полиной. Вновь встретиться и поговорить с Полиной было важнее всего.

Поскольку они оба сейчас были на занятиях, я выяснил у охранника, когда заканчивается шестой урок, и покинул стены школы.

Степку наверняка можно было выдернуть с уроков – уверен, после разговора в кабинете директора никто бы не возражал. Но мне нужна была Полина. Именно она была нужна мне в первую очередь. А Полина, в отличие от моего братца-оболтуса, с уроков не сбежит. Придется ее подождать.

Утром, когда я подъезжал к этому городишке, наивно думал, что не задержусь в нем дольше, чем на пару часов. Сейчас стало очевидно, что я проторчу тут гораздо дольше. Пока не налажу контакт с Полиной, не уеду никуда.

Правда, вечером мне по плану надо идти на благотворительный концерт с Кристи. И совершенно не факт, что я на него успею теперь.

Не то чтобы это было проблемой – можно просто никуда не ходить.

Я прошел через школьный двор, вышел за ворота. В пятиэтажке через дорогу обнаружилась какая-то пиццерия – возможно, того самого папаши Новикова? Я сел за столик, заказал себе кусок пиццы и кофе и набрал Кристину. Заняться всё равно было нечем.

– Привет, дорогой! – как всегда жизнерадостно защебетала в трубку Кристина. – Ты не забыл, что сегодня мы идем на сейшен?

Я поморщился. Сейшен! Все-таки меня подбешивают бессмысленные англицизмы.

– На благотворительный концерт, – машинально поправил я. – Нет, не забыл, но, возможно, придется всё отменить. Я позже еще позвоню.

– Почему-у? – расстроенно протянула Кристи.

– Я не в Москве, уехал. Могу не успеть вернуться.

– Зачем же ты уехал именно сегодня? Завтра нельзя было?

– Завтра, скорее всего, я тоже уеду. Кристи, у меня, если ты не знаешь, бывают важные дела.

– Конечно, дорогой, прости, – вздохнула Кристина.

Я повесил трубку и со вздохом откинулся на спинку кресла. Иногда Кристина меня раздражала, но все-таки не слишком сильно. Именно потому, что она раздражала меня не слишком сильно и лишь иногда, скоро я на ней женюсь. Сейчас середина сентября, а мы наметили свадьбу на середину марта – уже и дату выбрали, правда, какую, я забыл. А пока ходим вместе по разного рода мероприятиями, мелькаем перед прессой и папарацци, фотки с нашими сияющими от счастья лицами попадают потом в светскую хронику. Пиар-отдел считает, что это хороший, грамотный ход, и свадьбу потом тоже нужно будет провести с размахом. Кристи радуется, а мне, в целом, всё равно.

Эту свадьбу затеяли отец и его друг. Я хорошо подумал и не стал возражать – выгода слишком очевидна.

Полгода назад к отцу пришел его «лучший враг» и конкурент, а по совместительству – бывший лучший друг, Роман Петрович Осипов. Они вместе с отцом начинали в девяностые. Торговали всем, чем только можно торговать, быстро обрастали капиталами, даже с братками дела вели и какие-то полукриминальные схемы проворачивали, о чем сейчас лучше вопросов не задавать. А через несколько лет Роман Петрович сказал: «Слушай, Костя, есть верное дело. Минеральные удобрения. Я знаю, как купить по дешевке бывший советский химкомбинат…»

Сегодня, спустя почти четверть века, холдинг «Химические технологии» вырос в крупнейшего производителя азотных удобрений. Крупнейшего не только в России, но и в Европе. Штаб-квартира в Москве и восемь филиалов по стране, серьезные производственные мощности, экспорт на огромные суммы…

Ирония судьбы в том, что контрольный пакет акций «Химтеха» принадлежит отцу. Еще двадцать пять процентов – мне. А вот с Романом Петровичем отец давно разругался, бывшие партнеры поделили активы и разбежались в разные стороны. Осипов вложил деньги в другой загибающийся завод, и теперь его «Агроминтех» – один из крупнейших в стране производителей удобрений, только не азотных, а калийных.

Когда Осипов купил завод, отец разозлился. Он не успел прибрать и это производство к своим рукам.

Лучшие враги не общались двадцать лет.

А полгода назад Роман Петрович пришел к нам и сделал предложение, от которого ни отец, ни я не смогли отказаться.

– Мне шестьдесят, – сказал тогда Роман Петрович. – И я умираю. Да, то самое. Нет, еще сколько-то протяну, – добавил он в ответ на наши растерянные взгляды. – Может, пару лет, может, дольше. Но дела надо уладить уже сейчас.

– А я тут при чем? – спросил отец.

– У меня есть дочь, моя единственная наследница – Кристина, – продолжал Роман Петрович. – Ей двадцать семь, а у нее ветер в голове гуляет. Мозгов, как у курицы. Думаете, ей можно «Агроминтех» доверить? Нельзя. Она его обанкротит через год после получения наследства.

– Она может его продать, – сказал отец.

Я видел, что он уже примеряется к покупке.

– Она так и сделает, – согласился Роман Петрович. – А деньги за год-другой размандырит. Курица, говорю же. В общем, я за нее беспокоюсь.

– Кажется, Рома, ты хочешь мне что-то интересное предложить? – спросил отец.

– Хочу, – сказал Роман Петрович. – И даже не тебе, а твоему сыну. Все-таки повезло тебе, Костя. Повезло, что сын у тебя, а не дочь.

Он повернулся ко мне, внимательно посмотрел в глаза.

– Марк, если ты женишься на моей дочери, я продам вам «Агроминтех» за почти символическую сумму. Эти деньги пойдут мне на лечение, и чтобы спокойно дожить оставшееся время. Ну, и процентов пять акций себе оставлю. Когда умру, они перейдут Кристинке. И на булавки хватит ей, и не будет риска, что спустит огромные суммы в унитаз. А вы объедините компании в новый большой холдинг. «Химтех Агромин» – звучит солидно, да?

– Мне нравится, как звучит, – сразу сказал отец.

Я тогда промолчал, не зная, что ответить. Отцу легко соглашаться, это же не ему придется жениться на безмозглой курице. А может, она вообще страшная, как крокодил…

– Но взамен ты, Марк, берешь на себя обязательства заботиться о Кристине, – добавил Роман Петрович. – В том числе, когда останешься единственным владельцем объединенной компании.

– Вы няньку, что ли, ищете для своей Кристины? – не выдержал я.

– Не буду лукавить, Марк, – вздохнул он. – Именно няньку и ищу. Мне нужен человек, который будет присматривать за ней, когда я уже буду не в состоянии это делать. – Осипов усмехнулся. – Да ты не переживай, браки по расчету – вообще самые крепкие. Уж поверь моему опыту, да и батя твой много что о любовных разочарованиях может рассказать…