Коршун не мигая смотрел на них. От этого взгляда Дарине захотелось вовсе спрятаться Каю за спину, но Бартен по-прежнему улыбался.

– Так что? Возьмете на обучение мою милейшую подопечную с ее несомненно выдающимися способностями? И поможете моим добрым знакомым по старой дружбе?

– В этом Храме никогда никому не откажут в просьбе об исцелении, – прошипел Коршун. И тут же громко крикнул куда-то им за спину, в сторону двери: – Иво!

Дверь распахнулась почти мгновенно, словно за ней все это время выжидали. Дарина обернулась. В проеме стоял очень худой темноволосый чтящий, по виду их с Каем ровесник.

– Иво, накорми наших гостей ужином и подыщи им комнаты, – Коршун кинул на них троих последний презрительный взгляд. – С остальным разберемся завтра.

При мысли об отдыхе и ужине Дарина немного воспрянула духом. Наконец-то их ждут горячая еда и нормальные постели, пусть бы даже и в таких же промерзших темных комнатах, как эта.

Ночь была сырой и туманной, Дарина, крепко державшая за руку Кая, едва поспевала за Иво. Ей то и дело чудилось, что сейчас узкая спина чтящего окончательно растает в окружавшем холодном мареве, и им придется вечность блуждать среди незнакомых угрюмых строений, будто выросших из самой толщи горы. Над головой непрестанно ощущалась нависшая громада Храма.

Дарина думала, что Высокий Храм должен сплошь состоять из арок, окон, простора и света, быть напитанным Стихией до острия самого длинного из многочисленных шпилей. Таким он ей запомнился на одной из картинок в книжке, увиденной в далеком детстве: здание на фоне горных вершин, устремленное ввысь, словно кружевное.

Сам Храм, может, таким и оказался: Стрела приземлилась в сгущавшихся сумерках, и издали он выглядел внушительным нагромождением балок и колонн, тонувших в опустившемся тумане. Разглядеть что-то еще не получилось. Но вот остальные здания вокруг – жилища чтящих и их учеников, хозяйственные подсобки, воздушные ангары – были сплошь приземистыми, толстостенными каменными строениями с маленькими окнами. Сложно поверить, что и они имели отношение к Высокому Храму.

– Подождите здесь, – Иво остановился у одного из домов. – Я посмотрю, что осталось на ужин.

– При свете дня эти места гораздо приятнее, – сказал Бартен, когда дверь за Иво захлопнулась.

– Бывали тут раньше? – спросил Кай, молчавший до этого весь вечер. – Не думал, что ближайший круг Аврума любит наведываться в такую даль.

– Что не думал – это видно, – Бартен казался действительно задетым, и Дарина удивилась. – К счастью, меня многое отличает от, как ты изволил выразиться, ближайшего круга Аврума. Я обучался тут в юности, как и любой другой хранитель Знания за несколько последних столетий.

– Так мы поэтому тут? – Кай, похоже, как и сама Дарина, уже потихоньку учился не замечать всех язвительных нападок и ерничаний Бартена.

– И да и нет, – только и успел ответить тот.

Иво вернулся с большой корзиной в руках.

– Гостевые дома давно пустуют, – рассуждая сам с собой, он указывал куда-то в самый туман. – Они сильно выстуженные, конечно. Но маленький будет проще согреть… Да, наверное, проще. Пойдемте.

Здание, куда их привел Иво, и правда оказалось совсем крошечным. Всего две спальни-клетушки, по паре кроватей в каждой, и маленькая общая комната, в которой едва умещались очаг и стол со стульями. Первым делом Дарина зажгла везде огонь.

– Вот, – Иво опустил ношу на стол и вновь заговорил как будто сам с собой: – Поздно уже очень. Утро ближе, чем вечер, а надо еще поспать. До завтра?

– До завтра, – Бартен едва ли не силой выставил его за дверь и тут же сказал: – Блаженный какой-то. Ему бы с кавитэ на площадях плясать, а не в Высоком Храме обучаться.

– А вам бы хоть пять минут не говорить про других гадости.

Дарина успела заглянуть в корзину и теперь раскладывала на выщербленном деревянном блюде остывшее мясо, сыр, свежий хлеб и какие-то незнакомые ей соленья. Стоило труда не накинуться на еду – руками, прямо стоя.

– И не подумаю, – Бартен утруждал себя вопросами приличий куда меньше и уже разламывал пополам большую булку. – И зачем бы?

Дарина вздохнула, набирая еду в тарелку для Кая.

– Действительно.

* * *

Дарина была уверена, что уснет в ту же секунду, как голова коснется подушки, но сон почему-то совсем не шел. Стоило прикрыть глаза, и начинало казаться, что низкий потолок вот-вот обрушится прямо на грудь, а холодные каменные стены превратятся в толщу темной соленой воды. Огонь не успел за такое короткое время обогреть комнату, и слежавшиеся, отсыревшие покрывала затхло пахли плесенью. Дарина пообещала себе завтра же хорошенько их просушить.

«Не спишь? Показалось или правда боишься чего-то?» – от голоса Кая в голове Дарине сразу же стало чуть спокойнее. После побега из Себерии он почти все время молчал. И Дарина втайне даже иногда радовалась этому: порой ее охватывали такие обида и злость на произошедшее, что очень сложно было бы сдержаться и не наговорить грубостей.

«Не могу уснуть. Будто снова в Водных тюрьмах очутилась».

«Брось, кормят там похуже, и кроватей таких нет, – в словах далла звучала улыбка. – Тут безопасно, Дар. Ну, или мы, во всяком случае, сможем за себя постоять».

«Как думаешь, Бартен не врал Коршуну в своих угрозах?»

«Да какая разница, если Коршун поверил?»

Дарина повернулась на другой бок и зажмурилась. После долгих часов в неудобных креслах Стрелы ныли все мышцы.

«Нам тут не рады».

«Дар, – Кай больше не улыбался. Впервые за последние дни они говорили так долго. – Мы с Бартеном преступники, которых разыскивают сразу в двух граничащих странах. Ты – беглая заключенная, приговоренная к казни. Лите лет всего ничего, и она уже дочь политических осужденных, которую давно должны были убить. И это я даже в расчет не беру всю историю про истинных даллов и Знание. Серьезно считаешь, что нам вообще хоть где-то в этом мире будут рады? Меня вот и в лучшие времена даже в родном доме не слишком-то тепло встречали».

«Ну, им-то мы ничего плохого не сделали, – Дарина сама понимала, как беспомощно это прозвучало. – И тебе действительно нужно лечение».

«Ты меня поражаешь, – Кай усмехнулся. Дарина живо представила, как в эту секунду он приподнялся на локте. Их разделяла всего только каменная стена. – Правда. В Водных тюрьмах ты оправдывала меня и была уверена, что добьешься помощи. Потом считала, что себерийцы и мятежники в очередь выстроятся, чтобы прийти мне на выручку. Помнится, даже для Майи у тебя нашлось какое-то оправдание. Для Мика. Снова для меня. Теперь вот… Как ты вообще до своих лет дожила с такой наивностью?»

От обиды Дарине сперва не хотелось ничего отвечать. Кай тоже молчал.

«Тебе это кажется смешным?» – наконец спросила она.

«Нет, Дар, прости. Совсем нет. Так-то мы всех всегда мерим своей мерой. Я сторонюсь и остерегаюсь всего, потому что очень хорошо помню, в каких делах участвовал. Мик нападает первым и всегда готов к удару, и не удивлюсь, если Бартену повсюду мерещится заговор. А ты вот бросаешься всем помогать сломя голову, так что и от остальных ждешь того же. Только мир так не работает. Страшно просто за тебя».

Дарине удивительно было слышать и долгие рассуждения, и ту внезапную искренность, которой они закончились.

«С тобой же сработало. Так я, кстати, до своих лет и дожила».

«Сомнительное подтверждение. Здесь ты тоже из-за меня оказалась».

Дарина зажмурилась сильнее. Перед глазами появились слабые искры. Неужели мир Кая почти всегда был таким?

«Это было мое решение. – И тут же, не давая Каю возможности что-то возразить, она быстро добавила: – Как думаешь, они правда тебе помогут?»

«Не знаю. Не хочу лишний раз разочаровываться».

Дарина вздохнула.

«Тебе бы немного наивности точно не повредило».

«Ну, на то мы и даллы, да? Спи. От Водных тюрем тут один только я, но, клянусь Четырьмя, это не опасно».

* * *

Сон оборвался резко, нахлынувшая тревога заставила сразу же распахнуть глаза. За ночь огонь погас, и в комнате вновь было сыро и холодно. Дарине казалось, что она вовсе не спала, только опустила веки на мгновение, но в маленьком окне густой темный туман уже сменился квадратом синего неба. В голове все перепуталось, в пересохшем рту стояла горечь. Вчера Стрела наконец долетела сюда; кажется, Бартен угрожал Коршуну, тот в итоге согласился их приютить и…

Дарина вскочила на ноги так резко, что чуть не ударилась головой о низкий свод потолка. Лита! Не верилось, что прошлым вечером они так беспечно отдали ее в дом к другим детям. Пока Дарина второпях застегивала одежду, путаясь в пуговицах, воображение рисовало жуткие картины: держащиеся за головы чтящие и дрожащие от криков стены Высокого Храма.

В общей комнате уже завтракали Кай с Бартеном, меланхолично размазывающим по хлебу мягкий сыр.

– Проснулась? – спросил он. – Я как раз говорил Каю, что на свои имена вам тут, конечно же, нельзя отзываться. И творить в полную силу, само собой. Хочешь быть Эрикой или Марией?

– Хочу найти Литу. – Дарина покачала головой в ответ на протянутую тарелку. Есть совсем не хотелось, она пыталась поскорее управиться с взлохмаченными волосами. – Она наверняка уже проснулась и могу себе представить что устроила.

– Устроила бы – они знают, где тебя искать, успокойся. – Бартен осторожно раскладывал засахаренные ягоды поверх сыра, как будто это было самым важным занятием на свете. – Сядь, поешь. День впереди длинный. Ягод, правда, не осталось, – с притворным сочувствием добавил он.

– Не хочу. – Дарине вспомнились вчерашние слова Кая. Вот уж кто точно чудом дожил до своих лет и не оказался никем убит, так это Бартен. – Я пойду разыщу Литу. Кай, ты со мной?

Кай, который, судя по понурому, растрепанному виду, тоже не слишком хорошо спал, молча кивнул.

– Не нарвитесь на неприятности, – лениво напутствовал Бартен.

Вчера он оказался прав, утверждая, что при свете дня здесь все выглядит совсем по-другому. Даже каменные дома среди тающих сугробов теперь представлялись не такими угрюмыми и неказистыми. Нагретый воздух пах свежестью и приближавшимся теплом. Высокий Храм сквозь огромные стрельчатые окна пронзали солнечные лучи, он уже совсем не был похож на нависшую над поселением темную скалу. А еще смотрелся одновременно и меньше, чем запомнился Дарине ночью, и значительно прекраснее. Он весь устремлялся куда-то ввысь, тонкий и изящный. Дарине подумалось про взмах птичьего крыла.

– Ох! – она остановилась на секунду, чтобы полюбоваться видом Храма, словно парившего в воздухе. – Пойдем скорее. Литу стоит разыскать хотя бы затем, чтобы и ты это увидел.

Вокруг них сновали занятые своими делами чтящие, но до Дарины и Кая никому не было дела. Окружающих не смущал ни вид заношенной себерийской одежды, ни странная неловкая походка Кая. Дарина решила, что тут, наверное, и не такие путники встречались, а у чтящих хватает своих забот. Идеальное место, чтобы укрыться, вот только – что дальше?

Дарина не осмеливалась заговорить с кем-то, опасаясь, что с непривычки выдаст себя. Они с Каем брели по единственной дороге между домами, пытаясь не замочить ноги в лужах. Тут и там сквозь тяжелый мокрый снег проглядывали голые стебли жесткой травы.

Дарина уже готова была повернуть обратно, когда дверь одного из зданий отворилась и оттуда врассыпную выбежало с пару десятков разновозрастных детей в форменных черных рубашках чтящих. У Дарины почти заложило уши из-за выкриков и громкого смеха, и она едва успела оттащить Кая в сторону от летевшего прямо в лоб снежка. Перед глазами всплыл день, когда они покидали Край Ветра.

– Что такое? – Кай взволнованно прислушивался к происходящему.

– Просто дети, – Дарина покачала головой, отгоняя прочь пугавшие воспоминания. – Идем. Лита, должно быть, там.