Рубеж Стихий. Книга 4. Падение оков (страница 13)
Дарина вздохнула и постаралась осторожно переложить голову Литы. Собственные ключицы после долгих дней в плену выступали еще сильнее, чем прежде, она самой себе казалась сущим мешком с костями, хоть и ела за троих. Всю одежду приходилось туго подпоясывать, чтобы не спадала. В то время как Лита, стараниями Коры превратившаяся в румяного крепенького ребенка, каким ей и положено быть, весила теперь ощутимо больше. Долго удерживать ее на руках стало непросто.
Дарине уже не хватало Коры, и Иво, и Вьюрка, и даже Коршуна, которому Кора все-таки сумела помочь оклематься. Хотя они с Литой и остальными едва успели отлететь от Храма. От того, что когда-то было Храмом, мысленно поправилась Дарина. В эту же секунду Воздух издала полный торжества клич. Так случалось всякий раз, стоило Дарине вспомнить тот день. Стихия парила совсем рядом – берегла корабли, на которых они летели, и ни на миг не покидала сознания Дарины.
Кора и Коршун теперь заботятся о своих подопечных. Дарина прижала к себе Литу чуть крепче. Она тоже знала, каково это – отвечать за кого-то, кто слабее и полностью доверяет тебе. И ни секунды не осуждала Кору за решение остаться в Острых Хребтах, хоть в стане Мика очень пригодился бы такого опыта и силы мастер. Ей с учениками и без того придется туго – их дом теперь стерт с лица земли. Но они справятся. Если за дело взялась Кора, все точно будет хорошо. Именно этого Дарине сейчас страшно не хватало – упрямой уверенности, о которую разбились даже величественные стены Высокого Храма. Дарина никогда не видела, чтобы Лита плакала так, как при расставании с Корой, – по-взрослому, беззвучно, размазывая слезы ладошками по щекам. Дарина сама, как и Кора, очень быстро присоединилась и от души наревелась за компанию.
Иво и Вьюрок тоже остались помочь наставникам. К Храму, заподозрив неладное, наверняка нагрянут новые цензоры, и Иво не хотел покидать Кору и Коршуна, а Вьюрок – Иво. Он вызвался отвезти их всех – и Кору с Коршуном, и учеников, и Иво – туда, где мятежники смогут их укрыть. Вьюрок справится. Столько лет справлялся и не с таким. Без помощи их четверых так бы и умереть Дарине в страшной темнице, а Воздуху никогда не выбраться оттуда.
Дарина заерзала в старом кресле, затертом почти до дыр. Как Лита, несмотря на все неудобства, отказывалась слезать с рук Дарины, так и сама она не согласилась покидать Стрелу, хоть пилот и уговаривал ее всеми силами. Остальные корабли были новее, лучше, но чужие. А Стрелу ей подарила добрейшая, честная, преданная Ласка, которую Дарина мечтала увидеть вновь. На Стреле они с Каем улетели из Себерии, она спасла им жизнь на страшном пути к Высокому Храму, а до этого – Мику и Рут на смертельно опасной дороге из Предела. Стрела была ветхой, рассыпающейся, вредной старушенцией в мире кораблей, бухтящей по каждому поводу. И если вещи способны на человеческую преданность, то Стрела – первейшее тому подтверждение.
От мыслей о человеческой преданности сделалось тоскливо. Дарина попробовала сосредоточиться на обычной, понятной физической боли в затекшем плече. Первые часы после освобождения ее это здорово спасало, радовало все: саднящие раны, сведенный голодом желудок, потрескавшиеся губы, ледяной сквозняк под рваной рубашкой. Дарина вновь была настоящей, в своем собственном теле, и каждое, даже самое мучительное тому подтверждение все равно ощущалось счастьем. Воздух по-прежнему пыталась вырвать ее к себе, утаить, растворить в могуществе пробужденной Стихии, но Дарина теперь крепко держалась за этот мир. Она нужна тут.
Мысль снова соскочила, всколыхнув мутную тоску в сердце. Воздух держалась за Дарину, а вот Кай не стал. Кора, Иво и Вьюрок рассказали ей во всех подробностях, как было дело, и в один голос просили не судить строго Кая. Дарина с улыбкой согласилась с ними, но в глубине души никак не могла успокоиться. Она бы на его месте нашла способ. Не сдалась так просто. Отыскала же путь, как проскочить вновь в Водные тюрьмы? Не осталась ведь в Себерии, с остальными, даже после предательства, а кинулась, сама не зная куда, с ним в это путешествие? Из-за которого и оказалась в жутком плену.
Дарина зажмурилась, чтобы прогнать поскорее обиду. Она мчится в Предел не к Каю. «Не только к нему», – все же мысленно поправилась она. Дарине представилось напряженное, встревоженное лицо далла, бесплодно ищущего ее под сводами Храма или стоящего в одиночку перед Миком и его армией, и на душе что-то мелко, но ощутимо заскребло. Она все-таки очень скучала. И волновалась.