– Переждем немного, вдруг они были не одни. Но, по-моему, это просто кто-то из охранников пытался тайком вывести второго, набравшегося прямо на рабочем месте… – Кай скривился.

– Ты хоть немного исцелять умеешь? Ну хоть чуть-чуть? – Рут без конца смахивала слезы, но они все лились и лились.

Кай неуверенно кивнул.

– Я могу залечить порез. Усыпить ненадолго. Облегчить немного слабую боль. И… и все, – тихо закончил он.

– Попробуем, – Рут взяла его за руку, пытаясь вновь творить вместе, как несколькими минутами ранее. Было что-то постыдное, ужасно неправильное в том, чтобы исцелять бездыханного Мика вот так – впервые, вдвоем.

Боевые творения явно удавались Каю лучше целительных. Пока Рут с его помощью пыталась хоть немного унять боль, Мик слабо и как-то совсем уж жутко застонал, и в итоге пришлось сдаться.

– Мы должны поскорее довезти его до дома, – она в очередной раз смахнула слезы и вытерла под носом.

Потом. Все потом. И исчезновение Земли, и нападение, и ужас этих минут… Не сейчас. Она должна помочь даллу.

Десять минут спустя, когда Рут уже извелась от бессилия и все раз за разом проверяла пульс Мика, прислушиваясь к неровному поверхностному дыханию, Кай наконец решился открыть дверь.

В коридоре было тихо. Он кивнул: можно идти.

Стоило только ему взять Мика на руки и приподнять, как колени сразу же подогнулись. Далл был сложен куда крепче сухощавого Кая.

Рут беспомощно кружила вокруг.

– Пожалуйста, – Кай тяжело выдохнул. – Когда будешь рассказывать Мику о случившемся, опусти этот момент. Поверь, он предпочел бы умереть. Скажем, что я волок его за ноги и он бился головой о каждый камень. Он даже не усомнится.

Рут не улыбнулась.

– Так ты его долго не пронесешь.

– Да. Придется правда за ноги. – Он перехватил взгляд Рут. – Извини.

– Попробуем закинуть его руки нам на плечи?

Кай с сомнением посмотрел на Рут. Она хоть и близко не была такой же тощей, как Дарина, но ростом едва доставала ему до плеча.

– Ну а что нам остается? Пока мы за помощью сходим, тут кто угодно способен нагрянуть. А он совершенно беззащитен. И мы здесь поодиночке не сумеем нормально обороняться. Ну и потом, добежит один из нас до Ласки – от нее прямо как будто больше толка будет. Сюда же она корабль не посадит, а весу в ней – треть от Мика.

– Тут ты права.

Мик не приходил в себя. Рут с Каем попытались последовать ее плану, но Мик безвольно повис, постоянно норовя упасть, и она сама спотыкалась на каждом шагу. В один момент оступилась, не удержала тяжелую болтающуюся руку, Мик выскользнул и точно бы разбил еще и затылок, не подхвати его Кай в последний момент.

– Нет. Давай все-таки понесу я, а то остальные действительно решат, что мы его волоком тащили. Станем делать передышки. Тут очень редко кто-то бывает, правда. Это нам сегодня исключительно везет.

Рут неуверенно кивнула, пытаясь выровнять дыхание, и попробовала зажечь в руках Огонь. Ничего.

– Не страшно, хоть чуть-чуть, да видно. Когда я выводил отсюда Дарину, у меня тоже руки были заняты. Справились ведь. Лита, правда, все же весила ощутимо поменьше.

Дорога тянулась вечность. Рут казалось, что даже до Чаши Леса она в свое время добралась быстрее. Тяжело дыша, Кай делал остановки едва ли не каждые пять шагов, и Рут всякий раз с замиранием сердца кидалась проверять, жив ли Мик. И этот страх, перемешанный с темнотой, солью и холодом, будто заполнил ее.

Когда они очутились на берегу, взмокший, раскрасневшийся Кай сразу же опустил Мика на песок, без всяких сантиментов обозвав при этом кабаном. Рут никак не могла надышаться. Унылый песок, серое небо, ледяные волны – всёбыло наконец настоящим, ведающим свет дня и тепло солнечных лучей.

Дав себе секунду на этот отдых, Рут со всех ног кинулась за Лаской, чтобы та посадила корабль как можно ближе к берегу.

* * *

– Входи, – Рут постаралась улыбнуться Ярту.

В комнате, куда принесли по-прежнему бесчувственного Мика, едва тлел очаг. Мик сладил бы с этим лучше – Рут быстро устала воевать с непослушным, то и дело гаснущим огнем и в итоге просто накрыла далла еще одним одеялом из их походных запасов. Надо было пойти разыскать кого-нибудь, кто помог бы обогреть комнату, но Рут не могла заставить себя встать с кровати, на которой лежал неподвижный Мик. Так и сидела, глядя, как за окном все становится сначала закатно-желтым, а потом сумрачным, и почти не замечала, как сильно успела замерзнуть.

Ярт вошел, с сомнением покосился на единственную свободную кушетку у очага, на Рут, расположившуюся в ногах у Мика, и в итоге остался стоять.

– Как он?

Рут пожала плечами.

– Мы с Лаймом сделали все, что смогли. Дая справилась бы лучше. Будь с нами Земля, сумели бы больше. А так… – она махнула рукой. – У меня даже простые творения едва выходят. Влила в него целебного отвара, сколько получилось. – Рут вдруг всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.

Когда она смогла немного успокоиться и убрала руки, Ярт старательно делал вид, что разглядывает ветки за окном.

– Кай мне все рассказал. Она действительно вас покинула?

Рут кивнула.

– Я же давно говорила. Ей было плохо, больно, невыносимо, она слабела с каждым днем. Все к этому шло, Тюрьмы только ускорили конец… Никто меня не слушал, Мик и то считал мои предостережения глупыми истериками. А теперь я не могу спасти умирающего, а нас всех перебьют, как слепых щенят. Единотворцы тоже лишились сил, ведь так?

Ярт кивнул, по-прежнему глядя в окно.

– Надеюсь, что это временно, – ответил он.

– И никакая Вода нас там не слышала. Есть вероятность, что Мик и до утра не доживет. Земля нам больше не поможет, Дарины нет, Воздуха нет, Знания нет. Следы Пятой утеряны. Огонь на другом конце страны, и ее стережет все войско Аврума. Что нам делать, Ярт?

– Успокоиться, Рут. Тебе тоже надо отдохнуть.

– А мне не от чего устать, я ничего не сделала, – зло швырнула Рут. – Я хотела бы. Но не получится. – И, судорожно вздохнув, продолжила: – Он кинулся заслонять меня. Это я должна сейчас так лежать, не он.

– Что ж, Мик определенно не хотел подобного расклада, раз так поступил, – спокойно, будто о погоде беседовал, сказал Ярт. – Творение только зацепило его, Рут, иначе он бы давно уже умер. Я прошел две войны и много раз видел, как те, кому бы по всем законам жизни и логики лежать в могиле, встают и идут сражаться. Мик настоящий воин, Рут. Он не покинет поле боя.

Рут ничего не ответила. Она придвинулась к изголовью и осторожно убрала пряди с покрытого испариной лба Мика. У него уже несколько часов был сильный жар.

– Пожалуйста, попроси Кая зайти, если он еще не спит. Я как-то не додумалась сразу… Он должен знать, что за творения они используют.

– Хорошо.

Перед тем как уйти, Ярт все-таки разжег огонь.

Кай не знал. Неловко помявшись у постели, он пробубнил, что охрана в принципе работает иначе и, может, у них за это время появилось какое-то новое оружие вроде огнестрел, хотя он ничего такого у нападавших не успел заметить, значит, вероятно, какие-то творения, похожие на те, что используют тройки, потому что он никогда не видел такого прежде… Рут слушала его одним ухом, вглядываясь в напряженное, застывшее в мучительной гримасе лицо Мика. Едва только Кай вошел, она поняла, что не будет от этого разговора никакого толку.

– Спасибо, Кай, – прервала его невнятный монолог Рут. – Спасибо. Я бы ни за что не справилась одна. Он бы так и лежал сейчас там, на дне.

Кай только махнул рукой, мол, ну а как иначе?

И рад оказался поскорее уйти из комнаты.

Рут вновь осталась с Миком один на один. Он еще жив, и она не сможет последовать за ним к Пятой, как это было однажды. Да даже если он и умрет – это не станет уходом в Стихию, тюремная охрана убивала иначе, не пытаясь навеки вернуть тело и дух творца Четырем. Как отвоевать Мика у этой смерти, обычной, человеческой, слепой, равнодушной?

– Безумец, мог же ведь просто меня оттолкнуть… Ну почему, Мик? – Рут стиснула его пальцы в своих.

Заусенцы, ссадины, шрамики – он вечно где-нибудь резался, обжигался, царапался и никогда не давал этим ранкам нормально затянуться. Она взяла с прикроватного столика заживляющую мазь, которую без толку вытащила из своей сумки еще днем, и начала бережно обрабатывать Мику руки.

Вошел молчаливый Лайм, беззвучно поставил на стол чашку с дымящимся свежим отваром, дотронулся до лба Мика, покачал головой. Приблизился к Рут, погладил ее по волосам и все так же молча вышел.

Рут всхлипнула и принялась за другую кисть.

Пришел Лиг, прошептал что-то на исине, вознес над Миком ладони, опустил безвольно. Как показалось Рут – выругался. И ушел, хлопнув дверью.

Рубашка Мика вся промокла от пота, Рут нашла в шкафу свежую и переодела далла.

Пришли целители, вызванные Яртом. Им творения Земли давались, но только легче Мику все равно не становилось. Лекари помялись растерянно у постели, явно не представляя, что нужно делать, и тоже рады были уйти.

Рут опустила чистый кусок ткани в миску с водой, стоявшую рядом с отваром Лайма, и, отжав, стала аккуратно протирать лицо Мика. Она бережно обходила самый страшный из его шрамов – черный, навеки воспаленный, будто всегда пульсирующий болью от той отравы, что заключена в нем.

Пришел еще раз Ярт – узнать, не получше ли Мик. И тоже не стал задерживаться.

Рут аккуратно расправила по подушке спутавшиеся пряди Мика. Приложила едва-едва свои озябшие пальцы к свежему кровоподтеку на его виске. Она попробовала влить в приоткрытый рот хоть немного отвара. Мик закашлялся, вдруг разомкнул покрытые коркой губы и позвал тихо, но отчетливо:

– Мама… Мама, где ты…

У Рут внутри все просто перекрутилось, да не один раз. Невозможно было представить, что где-то в душе у Мика, способного в одиночку, с голыми руками броситься на медвежью тройку, Аврума и целый вражеский флот, все еще жил маленький мальчик. Зовущий маму, когда больно и плохо.

Во всяком случае, прятал он его от всех тщательно и умело.

– Тс-с, тише… – Рут погладила далла по голове.

Мик вновь застонал и что-то совсем уж неразборчиво забормотал в бреду. Рут подоткнула со всех сторон оба свалявшихся одеяла. И замерла. Снова некуда было себя деть, а бездействие ощущалось предательством.

Рут опустила голову и осторожно прижалась щекой к груди Мика, слушая, как часто, пытаясь справиться с недугом, колотится его сердце. От кожи далла исходил лихорадочный жар, ощущаемый сквозь тонкую ткань. Щеке стало тепло – будто Мик, как это бывало десятки раз, и сейчас помогал согреться. От всех тревог, страхов, переживаний и слез этого дня Рут вдруг поддалась желанию на миг прикрыть глаза.

И уснула.

Лайм нашел Рут на рассвете, спящей все так же, полусидя, с опущенной Мику на грудь головой. Он осторожно потрогал бывшую даллу за плечо.

Не понимая, где находится, Рут с трудом разлепила глаза, ощущая только холод и жгучую боль в затекшей шее.

Холод. Рут вздрогнула, сна как не бывало. От кожи Мика больше не исходил жар.

В горле встал ком. Она подняла взгляд на Лайма, не решаясь задать вопрос. Ледяные руки и ноги отказывались слушаться.

– Просто жар спал, Рут. – Лайм всегда понимал ее страхи без слов. – Ему лучше. Ты, похоже, и без Земли прекрасно справилась.

* * *

– Я не буду это пить!

– Еще как будешь! – Рут сдержалась, чтобы не топнуть ногой. На третий день уже сделалось совершенно непонятно, что все-таки сложнее – умирать от страха у постели бесчувственного Мика или же терпеть его выздоравливающим.

– А вот и нет.

– А вот и да!

– Я хочу нормальной еды! Я почти здоров!

– А я хочу, чтобы ты перестал канючить и трепать Рут нервы, но вот, смотри-ка, мы оба здесь, имеем что имеем, – Лайм поставил на прикроватный столик чашку с крепким бульоном, в который он только что добавил несколько ложек сушеных перемолотых трав.