– Ну давай еще с Николой подерись. Совсем ошалел, Отелло^[2]?

Лавр подавил вздох. Зажмурился, потер лоб. И повернулся к Николе:

– Извини. И ты меня прости, – обратился он к Липе. – Надо было просто тебя проводить, и все.

Липа фыркнула.

– Николу везде конвоируй, если уж так хочется, это с ним у тебя вроде такая традиция. Считаешь, я не смогу за себя постоять?

– Считаю, что всему происходящему пора положить конец.

От того, каким тоном это было произнесено, Николе сделалось совсем не по себе. Элоиза, осознав, что идти на боевые подвиги вместе с братом ей сегодня не светит, заметно приуныла. Лючия явно не до конца понимала происходящее, но сидела тихо, деликатно опустив взгляд.

– Как себя чувствуешь? – обратилась к ней Липа. – Странно, наверно, столько проспать…

Никола успел привыкнуть за эти месяцы к Липиному дружелюбию. Лючия же если и удивилась, то удачно это скрыла. И уж точно никогда не стала бы отвечать грубостью на вежливое участие, – в этом Никола ни капли не сомневался.

– Странно, конечно, – она улыбнулась. – Я даже не помню, почему вдруг так заснула. Сны постоянно видела, но все, кроме тех, что про китов, – размытые какие-то, неясные… Просыпаюсь – а вы все уже совсем взрослые, – она оглядела их с затаенной грустью. – И я столько всего важного пропустила.

Николе вдруг сделалось ее ужасно жаль.

– Прямо такие уж взрослые… – под нос возразил он.

– Когда я тебя последний раз видела перед тем, как заснуть, ты был на две головы ниже. А Лавр так и на все три. А Элоиза едва ходить научилась. Да и остальные… – она опустила голову, пряча подальше свою печаль.

– Мозгов у них у всех, кроме Элоизы, не то чтобы очень прибавилось, – успокоила Липа. – Все в рост пошло.

Элоиза захихикала. Лючия неуверенно улыбнулась. Липа подмигнула им обеим. И Никола изо всех сил в эту радостную секунду старался не замечать, насколько тусклой стала чешуя Липы, Лавра и Элоизы за последние недели. Особенно по сравнению с Лючииной. Он покачал головой. Только не сегодня.

Время утекло как-то совсем уж несправедливо быстро. Казалось, и пяти минут не прошло с момента, когда взбешенная Липа влетела в комнату, – а вот уже Элоиза вовсю клюет носом, привалившись плечом к брату.

– Идем, – сказал Лавр, потормошив ее. – Доставлю вас с Липой обеих до дверей спален. Мало ли кто кого еще тут решит выжидать. Не Корабль, а охотничьи угодья. Никола, ты с нами?

Никола покачал головой:

– Надеюсь, хотя бы ко мне Дуб нежными чувствами не воспылал. Правда, в тайных письмах уже был замечен.

Липа хмыкнула. Лавр пристально посмотрел на него, но Никола принял беззаботный, как ему казалось, вид.

– Ладно. Тогда до завтра, – попрощался Лавр.

Дождавшись, когда все уйдут, Никола все-таки решился спросить, хотя слова в горле вдруг сделались ужасно царапающими:

– Ты не очень устала?

Лючия покачала головой, по-прежнему глядя на него с неуверенной и немного грустной улыбкой. Они так и сидели на ковре напротив друг друга.

– Скажи… – Никола замялся.

Он уже успел пожалеть, что так легко отпустил Лавра, а с ним как будто и всю уверенность в себе. Правда, и решиться выполнить задуманное при остальных Никола бы точно не смог. Он прокашлялся.

– Скажи, а ты можешь, как Элоиза, быть с китами, там, наверху?

Больше всего Никола в эту секунду боялся, что стук его сердца нельзя не услышать, даже сидя в шаге напротив.

Лючия сладко зажмурилась. И кивнула. На такой расклад Никола и рассчитывал. Он уже не раз проделывал это прежде вдвоем с Элоизой.

– А мы с Амой умеем летать. Может… – Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: – Может быть, полетаем вместе?..

Мнение

– Вместе полетать, значит, – Лавр перебирал струны. – Да ты у нас сердцеедом заделался.

– Пожалуйста, перестань, – Никола отвернулся, чувствуя себя ужасно уязвленным. – Не надо так говорить.

Лавр прекратил играть.

– Ладно, не буду. Прости. Не думал, что мои слова так тебя обидят.

Никола и сам не догадывался, что они его настолько заденут. И почти пожалел в эту секунду, что все-таки решил поделиться событиями вчерашнего вечера с Лавром. С другой стороны, ужасно хотелось с кем-нибудь все это обсудить. А с кем еще?

– Спасибо.

Лавр как-то невесело улыбнулся, наигрывая новый мотив. И еще один. И еще. Мелодии перетекали одна в другую, смутно знакомые, но стоило, казалось, разобрать хоть одну – сразу же начиналась новая.

– У тебя самого от этого голова болеть не начинает? – спросил Никола.

Играть Лавр, конечно, стал куда лучше, но подобная манера быстро начинала действовать на нервы.

– Да я просто… – Лавр опустил пальцы на струны. – Задумался. Здорово, должно быть, вот так летать?

– Очень здорово! Ама, с одной стороны, мне хоть и ближе всех на свете, но с другой – он совсем иной. Настолько нездешний и чужой порой… А небо огромное. Там все же бывает одиноко. Несколько месяцев назад, когда, кроме неба и Амы, у меня ничего больше и не было, буквально кричать от тоски хотелось. Да даже и сейчас порой… Брать с собой Элоизу здорово, но она вечно напоет китам что-нибудь такое, что они начинают проказничать, – один раз я всерьез испугался, что Восток попросту потеряется. И где я тогда его посреди космоса должен искать? А Лючия… Она только пела им, как невероятно в небе. А они ей – как чудесно в море. А мы с Амой слушали их: это было очень красиво. И летели вперед все вместе.

– Звучит и впрямь замечательно, – подозрительно уныло пробормотал Лавр.

– Так и есть, – Никола поднял голову и уперся взглядом в холодный металл. Гобелен с оленями и правда сняли, и Лючия уже принялась за работу.

Лавр вдруг будто вспомнил что-то и с самым хмурым видом отложил гитару.

– Липа, кстати, внезапно тут к тебе прислушалась. – И замолчал.

Никола тоже не произнес ни слова, пытаясь вспомнить, когда же это он наставлял Липу. Она подобного на дух не выносила и очень быстро ставила непрошеных советчиков на место так, что желание делиться с ней мнением у них надолго пропадало. Никола бы таких бесед точно не запамятовал.

– Ты о чем? – наконец спросил он.

– Ну, она все-таки поговорила о происходящем с Ветвем, – по виду Лавра сразу было понятно, что он думал об этом решении. – И мы, как ты понимаешь, не сошлись с ней во мнениях на этот счет.

– Мне кажется, она всего лишь переживала, – вступился за Липу Никола. – И уж не за себя, поверь мне. Вот кто точно любому от ворот поворот даст. Просто ни я, ни она не хотим, чтобы ты наделал сгоряча глупостей.

– Славно вы с ней спелись.

– Мы с ней и словом друг с другом обо всем этом не обмолвились. Но я прекрасно понимаю ее поступок. И что Ветвь?

– Вроде обещал побеседовать с родителями Дуба. Не уверен. Мы к этому моменту уже так друг на друга раскричались, что до конца суть я не уловил. А потом меня опять одолел этот проклятый кашель. Но мы столько успели наговорить, что Липа просто вылетела, хлопнув дверью. А я теперь, вспоминая, за голову берусь.

Никола при словах о кашле невольно вздрогнул. Прогнозы Лавра не оправдывались, и обитателям Корабля, кажется, становилось только хуже. Пока не настолько, чтобы всерьез мешать жить, но Николе все больше казалось, что это исключительно вопрос времени. Два дня назад он слышал, как Элоиза в очередной раз жаловалась Льдинии на головную боль.

– Так что, на радость Дубу, Липа теперь ко мне даже приближаться не желает, – закончил свой невеселый рассказ Лавр. – И наказан я ее молчанием до самой смерти.

– Может, извинишься?

Лавр возмущенно посмотрел на него.

– За то, что меня сочли неспособным постоять за себя, и за то, что мне дорого?! Или, вероятно, за то, что решали мои дела у меня за спиной, не спросив моего мнения?! Или, скажем, за то, что я – цитирую – самовлюбленный, напыщенный…

– Лавр. Остановись. Я все понял.

Лавр вздохнул.

– Такие, в общем, дела.

– Жаль, что так вышло.

Николе нечего было добавить. Он по-прежнему оставался на стороне Липы в этой истории, но точно не хотел снова злить Лавра. И сильно подозревал, что эти два гордеца очень долго способны обижаться. Но вместо всего этого сказал:

– Надеюсь, вы все же помиритесь поскорее. Хорошо, конечно, иметь вечность в запасе, чтобы всласть друг на друга подуться. Но есть в жизни способы провести время и поприятнее.

– Да мы уж поняли, совместные полеты – верный способ похитить любое сердце, – позабыл про свое обещание Лавр. – Действует безотказно.

Никола взглянул на часы. Пора к Елю.

– Я пойду, у меня по расписанию время слушать, как я не способен управлять куда там кораблем – калькулятором, – он перехватил непонимающий взгляд Лавра. – Самое простое устройство, вычисления делать. В общем, до вечера, да? Лючия вновь к себе звала. Придешь ведь?

– Я – да. А вот Липа теперь – едва ли. Все как в старые добрые времена, – уныло закончил Лавр.

Никола подумал, что ни для кого из них эти старые времена уж точно не были добрыми. Но промолчал.

* * *

Никола не ожидал встретить у Еля Вяза.

– Я опять что-то со временем напутал? – Он не мог взять в толк, зачем Вязу понадобилось присутствовать на этих бесконечных нудных уроках. Особенно учитывая отношение иномирцев к технике.

– Нет, ты в кои-то веки умудрился ничего не напутать. Отмечу этот день в календаре, – сообщил Ель.

Вяз поднял недоуменный взгляд.

– Прости, что? – прохладно переспросил он.

Ель, запоздало сообразив, что при правителе выказывать подобное отношение к его воспитаннику все же не стоит, прикусил язык. Никола сдержал довольную улыбку: отлились хоть чуть-чуть кошке мышкины слезки.

– А что тогда? – спросил он.

– Есть что обсудить, – Вяз опустился на один из стульев, стоящих у пульта. Никола и Ель последовали его примеру.

Голос, которым Вяз это сказал, сеял в душе тревогу. Почему только за чудесным днем, подобным вчерашнему, обязательно придет такой, как сегодня? Разругавшийся с Липой Лавр, вечно недовольный Ель, озабоченный чем-то Вяз… Вся надежда только на то, что вечер все же окажется иным.

– Моему народу хорошо тут, в этом небе, – вновь заговорил Вяз. – Хорошо так, как не было уже очень долгие годы. Лес, правда, по-прежнему болеет и, кажется, тянет нас за собой. – Вяз поймал Николин встревоженный взгляд. – Но решения у нас пока нет. Боюсь, на Оя теперь ни в чем нельзя полагаться. Мы обязательно отыщем выход, но сейчас не об этом. Мы успели забыть, что это такое – звезды родного мира. А они наполняют сердца такой радостью, что и слов не найдется рассказать… – Он задумчиво посмотрел в иллюминатор. – Как знать, может, и наш Лес тут все же пойдет на поправку?

– Ага, – Никола пока не очень понимал, в чем суть проблемы. Для него два неба по-прежнему ничем не отличались. Но он был счастлив помочь иномирцам и китам. – И что тогда не так?

– Онатара, – вместо Вяза мрачно ответил Ель. – Я не могу ее тут обнаружить. Либо она смещена, либо – что куда хуже – отсутствует в принципе.

Чего-то такого Никола и опасался. Но, с другой стороны, человеческое небо, может, было для иномирцев и не столь приятным, но все же не губительным при этом.