На Онатару. Книга 3. Хранители леса (страница 7)
Лючия принялась по кругу размещать карты на полу. Никола бездумно наблюдал, как сверкал крошечный камушек в кольце на ее указательном пальце. К собственным печаткам привыкнуть оказалось непросто – они порой все еще норовили соскользнуть и потеряться и казались по-прежнему непривычно тяжелыми. Но все же Никола снимал их только на время сна. Лавр не ошибался: с перстнями и подаренным кулоном Никола действительно чувствовал себя не таким чужаком на Корабле.
В Куполе сегодня было полно народу. Никола к тому же ушел в свои мысли, наблюдая за подготовкой Лючии к игре, и совсем не услышал, как к ним кто-то подошел.
– Привет… – неуверенно и почти испуганно поздоровалась с кем-то Элоиза.
Никола поднял голову, Лавр уже успел вскочить на ноги.
Напротив Элоизы стояла Липа и протягивала ей что-то.
– Привет, – поздоровалась она в ответ. – Вот, держи, я тебе давно обещала подарить и забыла. А вчера наткнулась на них и решила все-таки отдать. Это расшитые ленты для кос, они тебе когда-то очень понравились.
Элоиза в нерешительности посмотрела на хмурого Лавра, внезапно заинтересовавшегося видами в иллюминаторе. Но выражение лица у Липы было до того грустным и просящим, что Элоиза не сумела отказать.
– Спасибо. Заплетать так же красиво, как ты умеешь, у меня все равно не получается… – сказала она, забирая ленты.
– Так приходи ко мне, я научу, – предложила Липа.
Лавр в этот момент издал недовольный смешок, в котором чувствовалось едва ли не презрение. На взгляд Николы, друг вел себя просто безобразно.
– Хорошо, – Элоиза выглядела окончательно растерявшейся. – Спасибо.
– Садись, сыграй с нами, – неожиданно для себя самого предложил Никола. Очень уж ему в эту секунду сделалось жаль Липу. – Мы еще не начали.
Липа с благодарностью кивнула и робко улыбнулась в ответ. Ни грамма привычной воинственности – такой Никола точно видел ее впервые.
– Спасибо, я…
– Ну а я тогда пошел, – перебил ее Лавр. – Хорошего вечера.
– Лавр… – начала было Лючия, но он и слушать никого не стал, просто развернулся и зашагал прочь.
У Липы задрожали губы.
Николе было ужасно стыдно за Лавра. Хотелось догнать и высказать ему все, что думает на этот счет, и он уже почти было встал, но Лючия попросила, верно предугадав его порыв:
– Останься. И ты, – она ласково улыбнулась Липе. – Я как раз разложила на четверых.
Липа, закусив губу, чтобы не разрыдаться, молча кивнула и села. Грустная и потерянная Элоиза пристроилась рядом и осторожно погладила Липу по руке.
– Он дурак, – объяснила она произошедшее. – Полнейший.
– И это еще мягко сказано, – подтвердил Никола.
Липа, быстро смахнув набежавшие слезы, выдавила улыбку и кивнула.
Партия ожидаемо совершенно не клеилась. Никола даже каким-то чудом умудрился выиграть едва ли не впервые в жизни, но радости от этого не испытал ни малейшей. Невесело распрощавшись, они разбрелись по комнатам.
Никола проводил Лючию. Она, пожелав доброй ночи, вдруг прибавила:
– Если он вообще хоть кого-нибудь послушает, то только тебя.
Никола лишь головой покачал: надежды, что Лавр по какой-нибудь причине переменится, у него почти не осталось. И все же, уже совсем было добравшись наконец до своей спальни, Никола в последний момент передумал, развернулся и отправился к другу.
Мир
По пути он раз за разом прокручивал в голове все, что собирался предъявить Лавру по поводу сегодняшнего вечера. Речь получалась пламенной и обличительной.
Но от того, с каким видом Лавр открыл дверь, все заготовленные слова куда-то испарились.
– Ну зачем ты так, а? – только и сумел сказать Никола.
Лавр пожал плечами и отвернулся.
– Она же явно пыталась помириться. Иначе бы выбрала другой момент, чтобы эти дурацкие ленты подарить. Я уверен, это был всего лишь повод.
– Может, и так, – Лавр по-прежнему разглядывал гобелен.
– Я прислушался к тебе, когда ты говорил со мной насчет клыков после того, как я ранил Сосну, – Никола решил зайти с другого конца.
Лавр шумно выдохнул, скрестив руки на груди.
– И что? Теперь я автоматически должен во всем следовать твоим советам?
– Давай и со мной поругайся. А потом можно и на Элоизу наорать, и Лючии гадостей наговорить. Чтобы уж сразу все испортить, да?
Лавр сел, взял с письменного стола одну из книг и, не вглядываясь, принялся перелистывать страницы.
– Да не собираюсь я с тобой ругаться, – наконец сказал он. – Мне хватило тех распрекрасных недель, когда ты решил, что и в одиночку со всем справишься.
– Ради чего ты вас обоих так изводишь? Ну неужели тебя устраивает происходящее? Во имя какой великой цели все это творится, а?
– Не начни она на глазах у всех Дубу на шею вешаться…
– На шею никто никому не вешался. И ты и до этого не бежал к ней с извинениями.
– А теперь тем паче не побегу.
– Ты не разуверился во мне, когда я от тебя публично отрекся, а потом при всех изранил, да не единожды к тому же. А от нее из-за сгоряча наделанных глупостей отвернешься?
– На тебе-то мне не предстоит жениться.
– Тут не поспоришь.
Никола перехватил взгляд хоть немного повеселевшего Лавра и сказал:
– Пойдем к ней. Вот прямо сейчас. – Он взглянул на наручные часы. – Ну пусть даже и разбудим, ладно. Ради такого она поймет.
Лавр при этих словах с самым серьезным видом уставился в раскрытую книгу.
– Лавр, это крайне неубедительная попытка притвориться, что ты увлечен чтением. Мы секунду назад разговаривали.
Лавр не реагировал.
– Либо ты сейчас идешь со мной, либо я отправляюсь к Липе один и рассказываю, как ты катаешься по полу и рвешь на себе волосы, выкрикивая ее имя. А еще как ты до девяти лет боялся спать без света и к тому же частенько прибегал ночами в родительскую комнату. Льдиния, если надо, подтвердит.
У Лавра даже книга из рук выпала.
– Ты не…
– Да еще как посмею. Что ты мне сделаешь?
Последний раз Никола видел подобное выражение на лице Лавра в ту секунду, когда впервые применил против него клыки.
– Идем, – Никола встал. – Ну, или в принципе можешь, конечно, и тут оставаться. Но я своими ближайшими планами поделился.