С этой мыслью я и просыпаюсь… в своей кровати от первого луча солнца, который щекочет мой нос. Вскакиваю почти мгновенно, даже несмотря на дикую боль во всех мышцах, и кровать несчастно скрипит от резкого воздействия. Быстрее, чем вчера, от мысли, что опоздала!

– Ты чего? – Элла лениво открывает глаза и приподнимается на локте.

Похоже, я разбудила ее скрипом. К испугу добавляется еще и ощущение неловкости.

– Как… Как я здесь оказалась? – спрашиваю я, а потом понимаю, что вопрос наверняка звучит очень странно.

– Ну… Ногами, наверное? – хмыкает девушка. – Мы пришли, ты уже спала. Сильно тебя загонял Ругро, да? Даже раздеться сил нет?

Раздеться… Да. Я все еще в форме, которая из-за того, что я лежала, изрядно помялась. А еще на манжете чернильное пятно, которое доказывает, что я не сошла с ума и вчера точно была в архиве. Но что было дальше?

И ведь не признаешься же соседкам, что я заснула в архиве, а оказалась здесь. Скажут, что совсем ненормальная. Хех… А я же ненормальная только совсем чуть-чуть.

– Да… Наверное, – киваю я, снимая шейный платок и расстегивая пиджак.

Мне надо еще успеть переодеться перед тренировкой, а то не идти же в этом к Ругро, чтобы валяться в грязи.

– О, я смотрю, ты у Курт взяла эликсир Клеймонса, – Элла кивает на мой столик.

На нем стоит пузырек из зеленого стекла с притертой крышкой и сероватой этикеткой, подписанной красивым витиеватым почерком.

– Штука сильная, конечно, но тебе с таким куратором самое оно. Главное, не забывай поесть, – Элла подмигивает, ложится обратно и отворачивается на другой бок.

Вздыхаю: я бы сейчас тоже не отказалась. Но я и так еще дважды должна мучить себя в архиве, пока что больше наказаний не хочу. Содержимое склянки пить даже не собираюсь, пока не пойму, что это и откуда на моем столе. Просто выбегаю на тренировку, если это так можно назвать.

– Это провал, Ройден, – говорит Ругро, когда я заканчиваю “разминку”, хотя я уже после нее готова всем богам душу отдать. – Вы так не сможете управлять своей магией. Сила поддается только сильному телу и духу. У вас пока что ни того, ни другого. А еще в голове Ярхаш знает что.

Мне кажется, я вот-вот выдохну легкие, потому что вдох я сделать не могу – даже голова немного кружится. Это счастье, что мы тренируемся так рано, когда весеннее тепло еще не успевает разлиться над полигоном.

– Ну же, Ройден, пора привести ваши эмоции в порядок, – Ругро встает напротив меня.

Мои эмоции? В порядок? Когда этот монстр находится рядом?

– Вы не можете держать себя в руках, как вы сможете удержать магию? Первое правило: чувствовать, – куратор впивается в меня своими черными глазами, словно пытаясь увидеть то, что внутри меня. – Второе: осознавать, – он расправляет плечи и слегка наклоняет голову набок. – Третье: отделять.

Меня накрывает волной паники. Я захлебываюсь в ней, грудь словно сжимают тиски, и если до этого я хотя бы ощущала прохладный воздух, то теперь все заполняет липкий ужас.

– Дай себе почувствовать, Ройден, впусти его, – слышу гулкий голос словно из-под толщи воды и пытаюсь расслабиться. – Уже лучше. Осознай.

Когда меня затапливает ощущение беспомощности, я даю себе возможность принять и подумать. Это все не настоящее. Это Ругро. Мне нечего бояться, потому что в академии и тут, на поле, я в безопасности, по крайней мере, сейчас.

– Отделяй, – слово каплей падает в затопившую меня стихию, и все вокруг меркнет.

– Мортен! Рад тебя видеть, – слышу я голос, от которого живот сводит. – Не думал, что ты домой заглянешь.

– Не поверишь, отпустили на пару дней всего, – говорю как будто… я и пожимаю руку собственному отцу.

Точнее, нет. Я пожимаю руку Артуру Ройдену, еще довольно молодому.

Не понимаю, что происходит?

– Морти! – мне навстречу выбегает девчушка лет семи и кидается на шею. – А к нам дядя Арти в гости пришел! Представляешь, он обещал, что в следующий раз дочку свою приведет. Уговори его побыстрее!

Поднимаю ее так, словно она ничего не весит. Или я… такой сильный.

– Ава, ну если дядя Артур пообещал, значит, так и будет, – прижимаю к себе девочку.

От нее пахнет ванилью и спелыми абрикосами. А забавные кудряшки щекочут щеку.

– Я соскучилась по тебе, Морти! – девчушка обхватывает мои щеки своими крохотными прохладными ладошками и смотрит прямо в глаза.

Меня словно выталкивает на поверхность воды. Я судорожно вдыхаю, но в голове пульсирует только одна мысль: Ругро дружил с моим отцом!

Глава 15

Сталкиваюсь взглядом с чернотой глаз Ругро. В них непривычная мне растерянность сменяется злостью: он явно не планировал “показывать” мне то, что я видела, и теперь не знает, что с этим делать.

– Найдите в библиотеке способы управления эмоциями, – возвращая себе пренебрежительно-расслабленное выражение лица, говорит он. – На сегодня занятие завершено. Советую поторопиться, чтобы не пропустить завтрак, иначе рискуете оказаться в лазарете с истощением.

Он, как обычно, первым покидает тренировочный полигон, а я опускаюсь на скамейку. Тру переносицу, пытаясь осознать все, что я увидела.

Если предположить, что я была в воспоминаниях Ругро – а это были они, я почти уверена, – то их с моим отцом связывает общее прошлое. Это было точно еще до войны и предательства: в видении на его шее не было шрама от сильного ожога, который он прятал под темно-фиолетовым шейным платком.

То есть мне было лет шесть. Я плохо помню то время, только обрывками, как будто моя жизнь началась только после этого, как будто что-то разделило ее на до и после. Наверное, так и было. Потому что как минимум поступок отца все изменил.

И эта маленькая девочка… Она, получается, была почти моя ровесница. Но я не помню, чтобы мы все же знакомились с ней. Однако ее взгляд…

Голову словно пронзает длинная раскаленная игла, ото лба до самого затылка, в глазах вспыхивают искры, а к горлу подступает тошнота. Глубокий вдох. Еще один. Боль огненной волной отходит от головы и растекается по всему телу.

Все еще нехорошо, но уже могу открыть глаза и дойти до комнаты. Мне срочно нужно в душ, там станет легче.

Когда я прихожу, соседок уже нет, поэтому я раздеваюсь прямо на ходу, чуть ли не срывая пуговицы и застежки, освобождая тело от сковывающей одежды. Воду включаю еще до того, как встаю под душ, но даже неважно, какой она температуры. Секунда, другая… И мне становится легче.

Струи холодной воды стекают по коже, унося с собой тянущую боль. В ушах шумит, как будто меня засунули внутрь огромной раковины, но в голове проясняется, особенно когда я прислоняюсь лбом к стене. Выключаю воду, но продолжаю стоять, чувствуя, как тяжелые капли стекают с волос на плечи, а потом вниз по ненавистным линиям на теле.

Я рада, что в академии в душе нет зеркала, нет лишнего напоминания о моей ущербности.

Собрав разбросанную одежду, натягиваю форму, проверяю сумку и спешу в столовую. Вроде бы сегодня я должна успеть. Если, конечно, не случится чего-то, что очередной раз докажет степень моего везения.

– А я-то надеялась, что Ругро прикопал ее где-то под стенами академии, – думая, что я не слышу, произносит одна из моих соседок по столу.

– Скорее, она прикопает… – фыркает ей в ответ другая. – Ты слышала, что про нее рассказывает Риделия?

Я подхожу к своему месту и сажусь, открывая свою тарелку с завтраком. Рисовая каша на молоке, хлеб с маслом и половина яблока. Вкусно и сытно, особенно если не помнишь, когда последний раз ел.

Всей кожей чувствую, что на меня смотрят все сидящие за столом девицы. Я даже ощущаю презрение в их взглядах и желание испепелить меня. От этого в груди начинает жечь обида: какого демона вообще? Они считают моего отца монстром? Так и я тоже! Но при чем тут я?

Поднимаю голову, натягиваю улыбку и останавливаюсь взглядом на каждой из соседок.

– Доброго утра и приятного аппетита! – произношу я, а одна из девчонок даже закашливается.

Берусь за ложку и молюсь всем богам и демонам, чтобы не было видно, как дрожат руки. Каша вкусная, мне надо обращать внимание именно на это. Сладковатая, густая, растекающаяся приятным теплом по языку. Хлеб пористый, только из печи, поэтому до безумия ароматный, напитанный маслом.

И тут на мою голову выливается малиновый морс… струйки стекают с макушки на чистую форму, расползаясь по ткани некрасивыми пятнами, оставляя дорожки на щеках и шее. Неприятно, сыро и… будет очень липко.

Каша теряет свой вкус и начинает отдавать кислинкой обиды, вязнет в зубах, и я с трудом ее проглатываю.

Они все, все до единого в столовой ждут моей реакции. А мне приходится сжать до скрипа зубы, потому что то, что еще несколько мгновений назад было просто угольком обиды, грозит вспыхнуть черным пламенем и выплеснуться на всех. В глазах сверкают искры, а я стараюсь припомнить, что там говорил Ругро. “Осознай”? “Отделяй”?

Ярхаш! Да как же?!

Внезапно все отступает, оставляя только новый приступ головной боли. Уже можно дышать и двигаться, не боясь взорваться тьмой, даже несмотря на мушки перед глазами.

Медленно поднимаюсь в наступившей тишине и поворачиваюсь, чтобы узнать, кто решил отличиться в этот раз.

– Ой, прости! – хлопает глазами одна из подружек Риделии. – Наверное, меня толкнули. Так неудобно вышло.

Она театрально кладет руку на грудь и закатывает глаза.

– Наверное, тот, кто толкнул, очень хочет извиниться? – поднимаю бровь, пока она строит из себя невинность. – Ой, кажется, нет. Не уважают… Увы, да… Такое случается.

По столовой пробегается шепоток, а девчонка краснеет. Она явно ждала от меня совсем другой реакции.

Я выхожу из-за стола, беру свой морс, медленно отпиваю, не сводя с девушки взгляда и из последних сил сдерживая дрожащие пальцы. А потом “случайно” роняю стакан, одновременно делая шаг назад.

Стакан падает на каменный пол столовой и разлетается на множество мелких осколков, окатывая дорогие бежевые туфельки из замши малиновыми каплями. Кажется, я слышу булькающее негодование в крике девушки.

– Прости, так устала, что руки не держат совсем, – пожимаю плечами, разворачиваюсь и, пока никто не опомнился, выхожу из столовой.

Наверное, нужно было сделать вид, что ничего страшного не произошло. Ну подумаешь, морс! Я даже не взбесилась настолько, чтобы силу свою выплеснуть. Но, Ярхаш побери, я не готова смиренно это выносить! Не от них, изнеженных и не видящих дальше своего носа.

Благодаря короткому завтраку, у меня есть время забежать хотя бы сменить форму, поэтому я ускоряюсь и петляю по уже знакомым коридорам. Мне остается всего пара поворотов, когда меня кто-то догоняет, хватает за плечо и, развернув, впечатывает в стену.

– Филис? – вырывается у меня вопрос.

– Ожидала кого-то другого? – глаза жениха сестры странно вспыхивают, а он сам опирается локтем на стену над моей головой. – Все больше убеждаюсь, что ты непростая штучка.

– Отвали, а? И без тебя сегодня настроения нет, – я пытаюсь уйти, но он не позволяет, прижимая обратно.

– А хочешь, никто больше и слова тебе не решится сказать? Уж тем более не устроит тебе сладкий душ? – прищурившись, говорит он.

– Отпусти меня, – упираюсь руками в грудь Адреаса, но он просто несдвигаем!

– Я заставлю всех заткнуться, – продолжает он, глядя мне в глаза. – А от тебя будет требоваться не так много. Просто делать то, что я хочу.

Его взгляд падает на мои губы, а я замираю от этой наглости.

Глава 16

На фоне всего произошедшего с утра, мои нервы, и так раскаленные добела, не выдерживают. Сила прокатывается по венам разрушающей волной, готовясь вырваться наружу, как это произошло с Ругро. Только Адреас точно не сможет остановить эту волну, и его идиотское предложение – это последнее, что он скажет в этой жизни.

Я уже готова взорваться, выпустить магию, как рядом раздается голос Риделии:

– Адреас?