Плейлист (страница 10)
Кардамон, перец и розовое дерево.
Он что-то прошептал ей на ухо, но она не поняла ни слова. Как не поняла, почему вдруг ее телефон снова оказался у нее в руке.
Потом она услышала, как Том-Том истерично залаял в последний раз.
У нее за спиной раздались крики людей.
Послышался шум приближающегося поезда.
17
Комиссар Стоя
– Надеюсь, вы цените мою готовность к сотрудничеству, господин главный комиссар Стоя. Ведь официально я не обязана оказывать никакого содействия в данной ситуации.
Стоя кивнул.
Первое слово, которое пришло следователю в голову при виде доктора Сьюзан Либерштетт, было – «строгая». Строгий пучок, резкие черты лица, аскетично худощавое телосложение. Они стояли напротив друг друга на гостевой парковке отеля «Амброзия».
– Все, о чем я с вами говорю, строго конфиденциально, – сказала седовласая женщина лет пятидесяти, представившаяся директором отеля. Однако в своем белом халате и закрытых ортопедических сандалиях она больше напоминала главврача, которая занимается не гостями, а пациентами.
– Мы можем продолжить нашу беседу в вестибюле? – предложил Стоя, бросив взгляд на главное здание.
Моросил дождь, и порывистый ветер поднимал листья у их ног. Темные тучи заволакивали небо, и территория комплекса терялась в сером мареве.
Он стал чувствительнее к погоде после того, как сильно похудел. Рак мочевого пузыря, коварный предатель.
– Вы что, не слушали меня по телефону? – надменно спросила Либерштетт. – Это место тишины и покоя. Посторонние вроде вас должны держаться на безопасном расстоянии от наших жилых зон. Я согласилась на встречу исключительно для того, чтобы принять ваши извинения за вчерашнее вторжение.
– Для ясности, – Стоя постарался ответить как можно спокойнее, – незаконное проникновение в ваш так называемый отель не было санкционировано или инициировано нами.
– Что значит «так называемый»? – резко отозвалась Либерштетт.
Было очевидно, что этот комплекс не имел никакого отношения к отелю, якобы забронированному на годы вперед. Потому что у него отсутствовали два основных признака настоящего отеля: гости и персонал. Единственным сотрудником, которого Стоя до сих пор видел, был вахтер на въезде, не выходивший из своей будки и управлявший шлагбаумом из-за стекла.
– Мы – отель, – отчеканила Либерштетт. – Просто не в классическом понимании. Мы убежище для людей, переживших тяжелейшие формы насилия.
– Приют для женщин?
Либерштетт раздраженно отмахнулась:
– Мы не делим пациентов по половому признаку. Среди наших подопечных есть люди всех гендеров.
– То есть это что-то вроде реабилитационной клиники?
– Частным образом финансируемый санаторий, если угодно. И место уединения. Наши гости находятся здесь в полной безопасности от своих мучителей.
Стоя кивнул. Если «Амброзия» действительно была убежищем, то идея замаскировать его под уединенный отель класса люкс казалась вполне разумной – так его не смогут найти преступники. Это также объясняло повышенные меры безопасности и высокие заборы.
– Это единственный подобный комплекс, которым вы управляете?
– В США – да.
– В США? – переспросил Стоя. – Согласно моему навигатору, мы находимся в районе Хафельланд, а не в Северной Америке.
Либерштетт нетерпеливо причмокнула тонкими губами.
– Давайте обойдемся без этих игр. Вы прекрасно знаете, кто перед вами.
Стоя кивнул и мысленно вернулся к записям, которые сделал на участке, изучая досье Либерштетт:
«Сьюзан Либерштетт, дочь немецких эмигрантов, родилась и выросла в Вашингтоне. Изучала медицину в Гарварде, но, как и ее отец, выбрала дипломатическую карьеру. До недавнего времени работала в посольстве на Парижской площади, где отвечала за координацию экстренной медицинской помощи. В настоящий момент временно не исполняет свои обязанности по неустановленной причине».
Даже несмотря на то, что ее работа при посольстве США была приостановлена, у Либерштетт по-прежнему имелся дипломатический паспорт. Он обеспечивал ей защиту от вмешательства со стороны государства. Разумеется, это был миф, будто посольство или, как в данном случае, частное жилище дипломата является экстерриториальной зоной, не принадлежащей Федеративной Республике. Но тем не менее государственный суверенитет на этой территории был настолько ограничен, что дипломатический иммунитет фактически приравнивался к внегосударственности. Добиться здесь ордера на обыск было бы практически невозможно.
– Вы приобрели этот участок у озера через инвестиционную фирму, которая вам принадлежит? – спросил Стоя.
– Это запрещено?
– Нет. Запрещено прятать похищенную девушку.
– А кто говорит, что мы это делаем?
– Свидетель, которого вчера ваши охранники избили до госпитализации.
Либерштетт с досадой покачала головой:
– Не охранники. Это была я.
Стоя едва заметно приподнял брови. Редко кто из допрашиваемых так откровенно признавался в применении насилия. Но и ему редко приходилось иметь дело с дипломатами, считающими себя вне досягаемости закона.
– Ну, незадолго до того, как вы его ударили, этот мужчина утверждал, что видел у вас в бунгало на берегу озера девушку, которая уже несколько недель числится пропавшей без вести.
– И что?
– Как это «И что?» – Стоя начинал выходить из себя, но сумел сдержаться. – Фрау Либерштетт, у нас есть серьезные основания полагать, что это была Фелина Ягов. Ее родители живут в ожидании хотя бы малейшего знака, что она жива. Пожалуйста, позвольте мне ее увидеть.
Либерштетт покачала головой. Ее голос прозвучал с искренним сожалением:
– Боюсь, это невозможно.
– Чего вы боитесь?
– Ничего. Нам нечего скрывать.
– Тогда позвольте мне увидеть девушку.
– Нет.
Над парковкой сгустилось еще одно грязное облако, и взгляд Стой тоже потемнел.
– Вы злоупотребляете дипломатическим иммунитетом, чтобы совершить преступление или скрыть его.
– Это неправда.
– Послушайте, мы зафиксировали сигнал МРЗ-плеера, принадлежащего пропавшей. Он исходит из одного из ваших бунгало.
Либерштетт и бровью не повела. Без малейшего намека на неуверенность она твердо сказала:
– Ну, не знаю, откуда у вас такая информация, господин Стоя. Но она неверна. Наши камеры видеонаблюдения вчера засняли нарушителя, когда он шел от берега к бунгало номер двенадцать.
Она вынула из внутреннего кармана халата карту местности, развернула ее и показала Стое. Он узнал берег озера с домиками, обозначенными на схеме прямоугольниками. Рядом с самым восточным кто-то поставил шариковой ручкой символ, похожий на прицел.
Видимо, это и было то самое бунгало, в окно которого заглядывал Цорбах. И увидел девушку. С умирающим взглядом…