Долина снов (страница 5)
– Ты? Последний раз ты писала мне больше месяца назад. – Мама смеется, словно дразнит меня. Но я знаю, что она чувствовала себя брошенной.
Я смотрю на нее и не понимаю, как она здесь оказалась.
– Как… что ты здесь делаешь?
Она таращит глаза и берет меня за руку:
– Ну, этот милый джентльмен, сэр Тарквин, сказал, что я в опасности из-за войны Европы с фейри. И раз ты работаешь здесь, фейри могут меня похитить, чтобы надавить на тебя. Он оплатил мне дорогу до Камелота. На корабле у меня был собственный люкс. Я и не знала, дорогая, что ты причастна к войне с фейри…
Я бросаю взгляд на Тарквина:
– Потому что это нужно хранить в тайне.
Он разглядывает свои ногти:
– Ах, ну да… Дело в том, что большинство из нас выросли здесь, в Камелоте, так что наши семьи в безопасности. Но кто знает, что может случиться с чужаками вроде тебя… Я просто пытался помочь.
Я беру маму под локоть:
– Никакая опасность тебе не грозила. Они ни за что не нашли бы тебя в Калифорнии.
– Ния, ты участвуешь в войне… – Она качает головой. – Не представляю. Ты всегда так боялась рисковать… Была такой робкой… Вечно делала из мухи слона… Всегда так беспокоилась…
– Да нет, мам, не больше других. – Мне просто не хотелось, чтобы она снова подожгла диван, или поехала как угорелая и врезалась на машине в закрытую «Пиццу Хат», или…
Мама достает сигарету.
– Тарквин сказал, ты занимаешься перевозками… Я понимаю, шофер не самая шикарная работа, но все-таки могла бы написать мне об этом.
– У меня другая работа. – Я чувствую, что краснею. Разрываюсь между желанием похвастаться Авалонской Сталью и ненавистью к себе: какое мне вообще дело, что мама болтает при Тарквине?
Она слишком широко улыбается и оглядывается на него:
– Этот юноша, сэр Тарквин, сказал, что твоя обязанность – отвозить других туда, куда им нужно.
– Мам… я отойду на минутку? Хочу поблагодарить Тарквина за то, что он доставил тебя сюда, а потом я вся в твоем распоряжении.
– Разумеется. Он настоящий джентльмен. Ты должна быть ему очень благодарна…
Мама многозначительно опускает подбородок и вскидывает брови. И по этому долгому многозначительному взгляду я понимаю: она считает Тарквина подходящей добычей.
Я подхожу к нему, мечтая врезать кулаком по его тонкому носу, и шиплю:
– Какого черта ты творишь?
Его ноздри раздуваются.
– Честно говоря, я думал, ты обрадуешься. – Он машет маме и улыбается. – Все чужаки привезли свои семьи в Камелот в целях безопасности, а ты почему-то забыла про собственную мать…
– Она находилась на другом краю света. Ей ничего не угрожает. По крайней мере, не угрожало, пока ты не притащил ее сюда. И ты это знаешь.
– О, дама Ния… – По-прежнему улыбаясь, он подается вперед и шепчет: – Я с удовольствием представлю твою мамашу-неудачницу всему Камелоту. Я хочу, чтобы все поняли, почему особе с такой отвратительной родословной здесь не место. Мы всегда делали вид, что не замечаем подобных вещей, принимая полуфейри, да? Твоя мамаша потрахалась с монстром, ведь так? Ты порченая не наполовину, а целиком. Порождение зверя и шлюхи – вот твой подвид. И сейчас, когда наступили новые времена, это в порядке вещей, да?
После нескольких дней бессонницы, голода и вдобавок разговора с Райтом я вот-вот взорвусь. Так охота расквасить Тарквину его бледную рожу… Но он этого и добивается – доказать таким образом, что я не способна контролировать свои зверские фейри-порывы.
На прощание Тарквин шевелит пальцами и обращается к моей матери с фальшивой улыбочкой:
– Приятно познакомиться, миссис Мелисенда.
– О, зовите меня Брэнди, – хихикает она. – Миссис Мелисенда – это моя мать.
Дрожа от ярости, смотрю Тарквину вслед, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к маме.
– Где ты остановилась? – Мне удается произнести это с натянутой улыбкой.
– Мистер Пендрагон подыскал симпатичное местечко в нескольких минутах отсюда. – Она моргает. – По правде говоря, там тесновато, но он заверил, что это временно…
– Ладно. М-м… ты хоть завтракала?
– Я не завтракаю, Ния. Уже забыла? Понимаю, прошло столько времени… Но не думала, что ты забудешь это так скоро.
– Я не забыла, мама. – Конечно, она не завтракает. Зачем тратить на калории еду, если есть алкоголь? Подхожу к ней и обнимаю за плечи: – Давай провожу тебя. На улице прохладно.
– Я надеялась, ты покажешь мне окрестности…
Я откашливаюсь:
– Может, позже. У меня работа.
– Нужно кого-нибудь отвезти?
Я стискиваю зубы. Разумеется, мама не в курсе, чем я занимаюсь на самом деле.
– Не совсем. Кое-что другое.
По дороге она берет меня под руку:
– Ния, если хочешь заполучить такого хорошего мужчину, как Тарквин, нужно одеваться поприличнее. Этот плащ весь в грязи. И с каких пор ты носишь плащи? По-моему, это выглядит как-то странно… И он скрывает фигуру. Тебе нужен строгий изящный силуэт без карманов.
– Заполучить хорошего мужчину… – Я в таком раздражении, что с трудом могу ясно мыслить. – Мам, Тарквин не… да никогда в жизни…
– О, детка… – Она похлопывает меня по руке. – Понимаю, ты считаешь, что недостаточно хороша для него. Но ты ему явно небезразлична. Разве он стал бы прилагать столько усилий, чтобы привезти меня сюда, если у него нет романтического интереса? Просто примани его. Он познакомил меня со своей кузиной Джиневрой; она красавица, знаешь ли. Совсем как я в твои годы. Возможно, она подскажет, где купить что-нибудь подходящее…
– О боги, – бормочу я. Джиневра ненавидит меня так же сильно, как Тарквин. Если не сильнее.
Просто кошмар. Рядом с мамой с меня слетают уверенность и самоуважение, которые я обрела здесь. И под ними – я прежняя, которая никогда не будет достаточно хороша.
– Давай не сейчас про тряпки. Как ты? Как добралась?
– Долго. Но мне понравился люкс. – Она разглаживает блузку. – Знаешь, я бывала в этих краях лет двадцать пять назад. Не в Камелоте, а в Корнуолле. В Тинтаджеле, кажется. Прекрасное место. Отличные жареные гребешки.
Волоски на моей шее встают дыбом.
– Наверное, двадцать семь лет назад?
Она хмурится, глядя на меня:
– Откуда знаешь?
Я испускаю долгий вздох:
– Просто угадала.
Мне двадцать шесть. Меня зачали, когда мама была в Корнуолле.
– Знаешь, ты могла бы послать за мной. Ты живешь в замке? Бросила меня в этой кишащей тараканами квартирке, а сама живешь в замке? Они пытались меня выселить, когда сэр Тарквин прислал за мной.
– Прости, мам.
– Ты мой единственный ребенок… – Она глубоко вздыхает. – Я всегда говорила, что лучшее, что я сделала, самое главное достижение, которым я горжусь, – то, что я вырастила тебя. Хотя материнство не гарантия преданности ребенка. Что ж… ладно. Останусь здесь.
Она машет рукой в сторону двухэтажного белого оштукатуренного здания с темными деревянными балками на фасаде. С крутой остроконечной крыши свисает вывеска «Бранвен Инн». С виду довольно мило. Цветочные горшки за освинцованными окнами, в воздухе запах кофе и свежего хлеба. Я боялась, что Тарквин поселил маму в худшем месте в городе, но у него другие планы. Он хочет держать ее под рукой, чтобы продемонстрировать друзьям и знакомым и доказать: все полуфейри происходят из извращенной неблагополучной среды. И нам здесь не место.
Но мне плевать на дерьмовых приятелей Тарквина. Я беспокоюсь за безопасность мамы и собственный рассудок.
– Знаешь… – Ее голос дрожит, она заправляет прядь волос мне за ухо. – Ты даже не рада мне.
Я улыбаюсь ей:
– Ну что ты, мам, конечно рада.
По крайней мере, шпионская подготовка усовершенствовала мою способность врать.
Глава 4
Сижу на кровати в нашей комнате, прихлебывая ромашковый чай. За окном темная ночь, дождь барабанит в окна. Теплый свет ламп озаряет пространство. Рядом Серана бросает метательные ножи в стену с размеренным тук, тук, тук.
– А знаешь, это куда интереснее, чем практиковаться в наведении чар, – замечает она.
На соседней кровати что-то бормочет под нос Тана. На покрывале разложены карты Таро, на прикроватной тумбочке выстроились пять пустых чайных чашек. В темные косы Таны вплетены цветы, на ней ярко-желтое платье. Она выглядит в миллион раз лучше меня – по крайней мере, мне так кажется. Я чувствую себя поблекшей и измученной.