– Нет, поточнее не могу, на мне клятва, переступить которую не получится. Я и так уже дважды умирала. Третий будет последним, – покачала головой.

– Размир… – прошелестело рядом. Подняв голову, увидела еще одного призрака, тоже молодую девушку, похожую на меня.

– Ты тоже одна из них? Как тебя зовут? – я приблизилась к незнакомке. Мужчины поежились. Еще бы, эта явно убита как минимум пару недель назад, от нее исходил такой холод, что тело казалось закованным в лед.

– Тара Родэ. Я была самой первой, они меня перепутали с кем-то, так радовались, что, наконец, нашли. Но потом выяснилось, что они ошиблись. Она накладывала метку на почти мертвое тело. Я наблюдала. Но имени не знаю.

– Тебя не заставили давать клятву? – осторожно спросила и получила отрицательный ответ.

– Нет. Я же говорю, они меня с кем-то спутали. Решили, что на мне уже есть клятва, и я даже некромантам ничего сказать не смогу. А когда поняли, что ошиблись, было поздно. Она из меня вытянула жизнь. Это было больно.

– А этот Размир. Ты можешь его описать? Как он выглядел? – попросила и едва не выругалась. Девушка едва заметно мотнула головой.

– Не могу. Словно пелена. Я и имя с трудом вспомнила. Отпусти меня, помоги уйти, тяжело мне здесь, – попросила с таким надрывом, что мне ничего не оставалось, как исполнить ее просьбу.

Снова вспышка света. А потом я обернулась к оборотню. И попыталась донести до него информацию.

– На Тару Родэ клятву не наложили потому что спутали ее с кем-то другим. Имя того, кто морочит девушкам головы – Размир. Он влюбляет их в себя, ведет к алтарю, причем все должно происходить тайно, а там оба читают древневинхорское заклятие. Так как невесты языка не знают, но звучит он красиво, они понятия не имеют, на что соглашаются. А потом становится поздно. И да, вам не мешало бы проверить семьи всех погибших, потому что в скором времени начнутся массовые несчастные случаи.

– Подожди, я вспомнил, – ко мне подошел еще один незнакомец лет тридцати пяти-сорока. Пристально всмотрелся в мои глаза. А потом едва слышно произнес: – Подобное уже было десять лет назад. Но тогда одна из жертв в прямом смысле вынула душу из своего несостоявшегося жениха, он не выжил. Я это точно знаю.

– Не выжил. Его разорвали призванные мной призраки, – подтвердила, тем самым раскрыв свое инкогнито.

– Так вот почему все девушки похожи на тебя, – дошло до оборотня. – Лепс-рица Яуланна…

– Не стоит, я больше не лепс-рица и тем более не леди, закончим на этом. И имя у меня теперь другое. Я больше здесь не нужна? – спросила равнодушно, стараясь скрыть, какая буря бушевала у меня в душе. Столько лет я не вспоминала, гнала от себя все связанное с прошлым. И оно меня все же догнало.

– Нет, теперь мы справимся сами, – по-отечески ответил оборотень. Я видела, как вампир недовольно скривился, наверняка собирался еще подкинуть работы, но я уже развернулась и двинулась к порталу, открытому для меня все тем же мужичком, кто приходил за мной.

Я ушла ни с кем не прощаясь. В груди осела тяжесть тяжелым камнем. Неужели история повторяется? Но кому могли понадобится все эти девушки? Или в их смерти виновна я одна? Ведь их спутали наверняка со мной. От этой мысли стало еще тяжелее на душе. Мне было плохо, так плохо, что я с трудом могла дышать.

Добравшись до дома, упала на кровать и уставилась в потолок. Сейчас бы по-хорошему разреветься, выплеснуть накопившееся, но, увы, после событий десятилетней давности слезы стали для меня роскошью, как и любое сильное чувство. Я могла злиться, могла раздражаться, но все эти эмоции являлись поверхностными. Как возникали, так же стремительно и проходили. Тогда спасшие меня призраки выморозили все внутри, зато благодаря им я осталась жива. И моя семья не пострадала.

Семья. Кривая усмешка сама появилась на губах. Высокомерная Верховная ведьма и Высший колдун – глава ковена. Он видел только моего брата, злясь на то, что лепс-рицей – иначе наследницей рода – являлась я, а не Гирмар. Но кто же виноват, что я родилась на год раньше. И если отец носился с братом, то мама выбрала себе в помощницы мою лучшую подругу Свиеру. На мой вполне закономерный вопрос – почему, ответила:

– Потому что ты лепс-рица рода, Верховной стать уже не сможешь. Только главой ковена. А мне тоже необходима преемница. Так почему бы ей не стать чудесной доброй девушке. Уверена, она оправдает мое доверие.

Было ли мне обидно? Еще как! Именно из-за своей обиды я не сказала никому о даре медиума. И даже предположить не могла, что моя скрытность спасет мне жизнь.

– Ну и чего убиваешься? Поплакала бы, обычно помогает, – сердобольная старушка даже после смерти старалась всем помочь. Она прекрасно чувствовала. Что со мной происходит.

– Если бы могла, так и сделала. Но мне подобное больше недоступно, – бросила равнодушно.

– Бедное дитя, что же с тобой произошло? – покачал головой призрак, ответа она не ждала, а у меня не было желания раскрывать душу. Да и клятва бы не дала.

Меня оставили в покое. Ненадолго. Собираясь задремать, вдруг ощутила холод. Призраки. Древние. И явно не меньше трех. Вскочила с кровати, держа наготове заклятие упокоения. Кто знает, зачем ко мне пожаловали древнейшие. Явно не о здоровье справиться.

– А я говорил, сразу почувствует, – довольно изрек длиннобородый старец. Одет в хламиду, какие носили лет пятьсот назад. А то и тысячу. Вон, и посох в руках с навершием в виде большого камня, чистого, как слеза. Такие точно исчезли из обихода магов больше тысячи лет назад. Неудобно и громоздко.

– Да, сильна девочка, вот только душа ее изранена, из лохмотьев собрана, – произнес второй призрак. Этому на вид лет сорок, может, чуть больше. Представительный, сразу видно – из благородных. И глаза у него необычные, с вертикальным зрачком. Я таких даже на картинках не видела и в академии мы подобных существ не изучали.

– Ничего, совсем скоро она снова оживет, если согласится на наше предложение, – закончил с улыбкой на губах третий. Этому вообще на вид лет восемнадцать было. Выглядел как весельчак и балагур, а улыбка у него просто потрясающая, такая заразная.

Я не вмешивалась, слушала, но не перебивала. Но когда последний юноша глянул на меня удивленно, не сразу поняла, почему атмосфера в доме изменилась. Теперь все трое смотрели на меня пораженно.

– Что? – первой не выдержала я, не понимая причины настолько пристального внимания.

– Ты нас слышала? – уточнил старец.

– Конечно. А не должна была? Вы же заявились ко мне, стояли рядом и обсуждали меня же. Как я могла не слышать?

– Вообще-то ты должна была всего лишь почувствовать нас, а видеть и слышать не могла, – наставительно поведал благородный.

– Почему? – кажется, я потерялась. Его уверенность начала напрягать. Откуда он может знать, что я должна чувствовать и слышать? Раз они явились ко мне, наверняка знают уровень моей силы. Тогда в чем подвох?

– Потому что мы накинули на себя защиту, хотели сперва присмотреться, – усмехнулся юноша. – Но зато теперь даже я вижу твой почти Абсолют, скрыться от такого медиума ни один дух не сможет, каким бы древним он ни был.

– Сильна, девочка, – в очередной раз повторил старец и улыбнулся. – Есть у нас к тебе предложение. Помощи хотим попросить.

Им удалось меня удивить. Еще бы. Древнейшие призраки и помощи? Я опешила.

– Боюсь, даже моей силы не хватит отправить древнейших духов на перерождение, – с толикой сочувствия произнесла и тут же получила возмущенные взгляды. А юноша так и вовсе руками замахал.

– Не-не-не, ни в коем случае, нам нельзя на перерождение, мы хранители.

– Хранители чего? – с каждым словом они поражали меня все сильнее. Я даже присмотрелась внимательнее, вдруг это какой-то нелепый розыгрыш или проверка. Хотя кому подобное могло прийти в голову я понятия не имела.

– Тогда какая от меня помощь нужна хранителям? – я окончательно потеряла нить разговора.

– Что ты знаешь о драконах? – благородный устроился рядом со мной на кровати, куда я сама не заметила как села.

– Ничего. Их давно нет в нашем мире, потому о них никаких упоминаний не осталось, – ответила, нахмурившись. С чего это они о драконах заговорили?

– А самой тебе интересно побольше о нас узнать? – прищурился благородный. Я непроизвольно икнула. Его глаза. Вертикальный зрачок. Получается, он…

– Вы – дракон? – уточнила, а, получив довольный кивок, тут же спросила: – Но почему вы остались? Ваша раса давно покинула наш мир. Правда никто не знает, то ли сами ушли, то ли их истребили, а то ли и вовсе вымерли.

– Последнее исключено, – тут же отрезал призрак. – Вымирать могут только древнейшие животные, сраженные болезнью, подверженные внешним изменением в природе или магии. А мы – самая обычная раса, как и многие другие. Нет, мы не вымирали. На нас устроили охоту, заставляли оборачиваться во вторую форму, а потом убивали. Выжившие предпочли покинуть этот воинственный мир и больше сюда не возвращаться. Но за полторы тысячи лет многое изменилось. И сейчас мы хотели бы заново возродить расу драконов. Потому и нужна твоя помощь.

– Если честно, я даже не понимаю, чем могу стать полезной. К драконам никакого отношения не имею, при всем своем желании возродить не смогу, – развела руки в стороны. Призраки засмеялись.

– От тебя таких жертв и не потребуется. Мы всего лишь хотим, чтобы ты помогла созреть яйцу, ему давно пришла пора расколоться, но нет подходящего места и того, кто станет ему воспитателем, наставником и просто другом, кто будет заботиться и оберегать, – и столько в голосе старца тепла оказалось, что нам миг даже холод отступил.

– Вы явно не по адресу пришли. Я бы и рада помочь, но дарить тепло в принципе не в состоянии. Не потому что не хочу, я не могу этого сделать. У меня душа заледенелая, – пояснила, отслеживая реакцию гостей.

– Тогда вам обоим нужна помощь. И вы сможете ее друг другу дать, – благородный говорил решительно. И мне так хотелось ему поверить.

– Ну если так, то я согласна. Что надо делать?

– Всего лишь отправиться с нами в Винхсорские пещеры, где мы свяжем вас ритуалом единения, – озвучил просьбу юноша. Я застыла. Осмотрела каждого по очереди и не смогла сдвинуться с места.

– Что с тобой? Ты побледнела, – старец нахмурился. Его глаза вдруг засветились, казалось, он смотрел в самую душу. Как оказалось, туда и заглянул. Потому что в следующее мгновение всплеснул руками и выругался. – Вот шварховы ироды. Это ж надо было так извратить священный ритуал. Не надо бояться, дитя, это совсем другое. Мы не отбираем твою жизнь, силу и энергию, мы ее дарим. Ритуал позволит твоей душе оттаять. Пусть не сразу и не окончательно, но тебе станет доступна сперва часть эмоций, а потом и полный спектр.

Меня одолевали сомнения. Признаться, я уже и забыла, каково это – чувствовать в полной мере: радоваться, злиться, любить и ненавидеть. Из-за пустоты в душе и холода в сердце я больше ничего подобного не испытывала. Даже раздражаться не могла нормально. Глядя на призраков, мне хотелось им довериться, но я боялась. Не их самих, нет, призраков я давно уже не боюсь, они намного лучше, чем живые. Хотя бы тем, что не могут врать. Могут что-то утаить, но не соврать. А еще было опасение, связанное с Винхорскими пещерами. Я знала: кто туда попадает, обратно не выходит. И тут же огорошила мысль: а не эти ли хранители тому виной? Получается, раз они сами приглашают, значит, у меня есть шанс не только там побывать, но и вернуться обратно? Я решилась.

– Хорошо, я пойду с вами. Но вы уверены, что со мной там ничего не случится?

– Абсолютно ничего. Ты же не грабить идешь и не ради корысти, мы сами тебя приглашаем. Потому никакой опасности тебе не грозит, – заверил самый молодой.