И на это тоже ответов у меня не имелось. Кроме того, что когда действительно любишь – не поступаешь так грязно и бесчестно.

Через пять минут, уложив дочь в коляску, я повесила на плечо сумку и, одевшись, вышла из того места, которое мне никогда не принадлежало.

Осознание потери было огромным, но я убеждала себя в том, что это всего лишь мои иллюзии. В них я жила несколько лет, но теперь прозрела.

Нужно просыпаться, как бы тяжело мне ни было первое время.

Я обязана это сделать ради себя и дочери…

***

Первый порыв разрыдаться нахлынул на меня в тот момент, когда я чудом впихнула коляску в крохотный лифт дома, где жили родители. Интересно, как справлялись молодые мамочки, когда спуск с верхних этажей – это просто огромное испытание?

Впрочем, это сейчас была не самая большая моя проблема. А то, что у меня слёзы на глазах – так это последствия шока от прибытия Галины с Яновым наследником…

Да, это ведь тоже был немаловажный факт, исходя из которого я имела право на возмущение. Я родила ребёнка от человека, у которого уже был сын. И как бы меркантильно это ни могло прозвучать, имела право знать – будет ли впоследствии моя дочь делить что-то с другим отпрыском Ростова, или нет?

Но для мужа, похоже, это всё вообще не имело значения. Ян жил здесь и сейчас тем, чего желал только он. Это было неоспоримо на все сто процентов.

Думая об этом, я подошла к двери в родительскую квартиру и когда подняла руку, чтобы звонить в звонок, услышала, как с той стороны звучит музыка, такая новогодняя, радостная, знакомая… Которая острым контрастом прошлась по моему сердцу.

Мама и папа, видимо, готовились к празднику. Скорее всего, наряжали ёлку… И им не было никакого дела до того, что творится в данный момент у меня.

Ладно… наступало самое время им всё рассказать.

Нажав на кнопку, я услышала по ту сторону протяжный звук, и почти сразу дверь распахнулась. Прямо напротив меня стояла и счастливо улыбалась мама, которая очень быстро помрачнела и проговорила:

– Оу! А мы ждали доставку…

Она вздохнула и, выйдя ко мне, прикрыла дверь за собой, как бы говоря этим, что меня здесь совершенно не желают видеть.

– Что-то случилось? Почему ты не позвонила и не предупредила, что приедешь? О таких визитах обычно говорят заранее, Майя…

Её строгий голос мгновенно охладил всё моё желание поделиться с родными людьми той бедой, которая стряслась не только со мной, но и с Катей. Но я должна думать о дочери. Это ей негде будет жить в ближайшее время, если родители сейчас выставят меня прочь.

– Случилось то, что Ян привёл домой некую Галину. Это – его бывшая. Которая три года назад родила ему сына. И они собираются жить в нашей квартире, куда Ростов их уже прописал… Так что мне негде жить, мама. Мне и твоей внучке!

Я говорила это и видела, что никакого понимания со стороны родительницы нет. Мало того, она испытывает раздражение – и ничего кроме.

Которое мама в итоге и облекла в слова, спросив у меня равнодушно:

– А мы-то здесь причём?

Внутри всё оборвалось, а я почувствовала себя такой одинокой, что захотелось плакать. Я ведь и социальные контакты почти утеряла – редкие созвоны с подругами были не в счёт. Сосредоточенность на ребёнке, весьма объяснимая и оправданная, не давала мне и шанса на походы с бывшим кругом знакомых по кафе и прочим ресторанам. Так что и этот вариант помощи отпадал.

– Вы здесь не причём, – ответила я ровно, на что ушли остатки моральных сил. – Ростов сделал это по собственной воле. Но я рассчитывала на… понимание.

Мама очень тяжело вздохнула и, сложив руки на груди, напомнила мне:

– Ян – это только твой выбор. Не скажу, что он мне особенно понравился прямо сразу. Вернее, я даже тогда, когда ты восторженно о нём отзывалась, не видела в нём потенциала, который бы сама рассматривала в качестве чего-то, с чем можно иметь дело. Однако, повторюсь – это только твоё дело. Жаль, что ты проходишь через данную ситуацию, но это исключительно твой путь, Майя.

Ей было жаль… На словах. На деле же ни в какое сочувствие со стороны матери я, естественно, не верила.

– Я хочу поговорить с папой, – начала тихо, но мама замотала головой.

– Нет, Майя. Я всё тебе сказала. Ты уже давно должна была понять, что в нашей с отцом семье именно я главная. И Роман сделает так, как я скажу. А я говорю тебе – у тебя отдельная жизнь. С мужем и дочерью. И разбираться с тем, во что ты угодила, только тебе. С Наступающим!

Повесив последнюю фразу в воздухе, словно издёвку, мама ретировалась обратно в квартиру, и почти сразу же я услышала, как она закрыла дверь сразу на три поворота замка. Как будто бы мы с Катюшей могли прорвать оборону, если бы нам вдруг такое взбрело в голову.

Как же мне горько стало в этот момент… Как невыносимо от понимания, что мне придётся возвращаться обратно… Что ж, значит, нужно идти домой к Яну и попытаться установить там свои правила.

Толкнув коляску обратно к чёртову крохотному лифту, я усмехнулась, потешаясь над собственными мыслями.

Свои правила. Те самые, которые станут в любом случае ничем, ведь мне уже рассказали, кто я такая и какую роль играю в квартире Ростова.

Но попробовать стоит. Может, и впрямь Галина с Толиком скоро съедут, а я останусь и буду делать всё для того, чтобы в итоге обрести свободу и независимость. Для начала – разведусь с этим лжецом, пусть выплачивает нам с дочкой алименты на содержание… Я подумала об этом, и вдруг в мой мозг стрелой влетела мысль – а что если Ростову взбредёт в голову забрать Катю на воспитание себе?

Ну а что? Во-первых, я совершенно не знала этот человека, как сейчас выяснялось. И, во-вторых, может, у этих самых «каких-то там староверов» заведено жить одной общиной? И Галина внедрит эту мысль в сознание Яна?

Выйдя на улицу, я попыталась вдохнуть стылый воздух, но показалось, что кто-то вбил мне в грудину кол, отчего даже лёгкие сколлапсировали и не могли толком расправиться…

Нужно прийти в себя и дальше действовать с холодными головой и сердцем.

Только так я смогу победить.

Когда вернулась домой, вошла в квартиру с гордо поднятой головой. Услышала тихий смех Яна из кухни, но когда муж вышел мне навстречу, на губах его была лишь улыбка, такая открытая, радостная. Как будто я уезжала далеко и надолго, и вот прибыла обратно, отчего он был просто безумно счастлив.

– Киса с прогулки пришла, – проговорил Ростов. – Галь, налей моей жене супа, она продрогла! – крикнул в сторону кухни.

Он решил сделать вид, что наша квартира превратилась в театральные подмостки. Не стал расспрашивать про родителей, ёрничать по данному поводу или показывать хотя бы взглядом: «Ну что, я был прав?»

Значит, пока пусть будет так. Хотя, конечно, к стряпне его бывшей я точно притрагиваться не стану.

– Покормлю Катю и обсудим, как проведём эти несколько дней и что нужно делать Галине, – отчеканила я холодно, достав проснувшуюся дочь из коляски. – А пока убери лужи. С колёс натекло, – велела Яну, на что он лишь вскинул бровь, но ничего не ответил.

И когда я прошла в комнату, услышала, что Ростов отправился в ванную за тряпкой и ведром.

Меня же стало душить осознанием, что я проиграла. Прежде всего – самой себе. Ведь поступок Яна показал совершенно доходчиво, насколько сильны бреши в том, как выстроена моя жизнь сейчас.

Да я ЗА мужем, но по сути, этот самый муж никакой поддержки мне не окажет, если не сделаю так, как ему нужно.

Немного поиграв с дочкой, я усадила её в манежик и пошла на кухню. Когда закрыла дверь в комнату, почувствовала себя так, словно покидаю крепость и иду на бой с варварами-захватчиками.

Может, и стоит так думать дальше? Это может придать мне сил.

– Я уже сказала Яну – мы станем обсуждать, что нужно будет делать Галине в то время, как она живёт здесь, – проговорила, оказавшись на кухне, где бывшая Ростова тут же принялась наливать мне суп. – Первое: всё, что происходит здесь, на моей вотчине, должно быть согласовано прежде всего со мной.

С этими словами я оперлась ладонями на стол, нависнув над мужем, который сидел и смотрел за моим появлением с вежливым интересом.

– Второе: я буду давать Гале задания… ты же сам говорил, что она здесь вроде нашей домработницы и чтобы я воспринимала её так. Меня это устроит. Она работает по дому – я даю ей возможность тут жить спокойно. Когда праздники закончатся – ты расскажешь мне, что именно собираешься предпринять, чтобы твой сын и его мать отсюда съехали. Обсудим это вдвоём, Ростов.

Я старалась дать понять каждым оттенком голоса, что это моё слово и я буду его держаться. Хотя, наверное, в условиях того, как меня «кинули» родители, что муж понимал как дважды два, это было даже смешно.

Но снова прежде, чем он бы ответил, Галина взяла слово «поперёк батьки»:

– Меня тоже всё полностью устроит! Я работящая, уборки не боюсь. Готовлю очень вкусно – Янчик подтвердит. Так что меня всё устраивает полностью!

Я никак не могла понять – какие отношения между этими двумя? Какая иерархия, если можно так сказать? Судя по тому, как отзывалась Галя о «Янчике», вроде как он должен был играть роль «первой скрипки». Однако эта девица уже дважды проявляла себя так, что я начала сильно сомневаться в данном факте.

Однако сейчас Ростова Галин выпад совершенно не огорчил. Чёртов султан вовсю наслаждался тем, что сейчас всё сложилось так, как ему и хотелось.

Жена с дочкой приехали обратно не солоно хлебавши. А у него под боком и бывшая с сыном, и новогодний ужин, на который он уже настроил планов.

– Вот и хорошо, – кивнул удовлетворённо Ян. – Галя, будешь слушать во всём Майку. Квартиру вылижешь до блеска. И если моей жене что-то будет нужно – выполняй, идёт?

Он посмотрел на мать своего сына, а та закивала – готовая ко всему, кроме того, чтобы собрать свои шмотки и покинуть эту квартиру. Ладно, даже интересно, с каким рвением она бросится делать всё так, как ей будет говорить женщина, к которой она наверняка относится без восторга?

– Идёт, Янчик, конечно. Ты же знаешь, что я не белоручка.

Она скользнула по мне молниеносным взглядом, почти незаметным. Но я его уловила.

О, за этой личиной «милой деревенской староверки» скрывалась самая настоящая коварная плутовка. По крайней мере, к данному моменту у меня о ней сложились именно такие впечатления.

– Вот и хорошо, – повторил Ростов. – А дальше посмотрим.

Он поднялся, когда я отступила, давая тем самым понять, что наш разговор закончен. Галина же покосилась на тарелку супа, что так и оставалась сиротливо стоящей на столе. Потом пожала плечами в стиле: «Ну и фиг с тобой. Ходи голодная дальше». А следом стала продолжать наводить на кухне свои порядки – переставлять крупу пониже, потому что именно так ей было удобнее её доставать. Ибо роста мы с нею были разного.

– Пойдём, кис, обсудим меню на Новый год. Я вроде продуктов закупил немного, но нужно понимать, что ещё может понадобиться.

Эти слова Ян обратил ко мне, а я не сразу поняла, что вообще хочет от меня муж. Какие продукты, какой Новый год? Неужели он не понимал, что я не стану садиться с ними за один стол и делать вид, будто у нас вот такая шведская семья?

Впрочем, когда я заметила, что Галине фразы Ростова никакого удовольствия не принесли, ответила:

– Пойдём. Хотя сомневаюсь, что наша домработница справится с теми изысканными блюдами, которые готовила обычно я.

Конечно, я сильно приукрашала свои кулинарные таланты, но мне хотелось ещё сильнее задеть Галю. Раз уж напросилась сама – пусть получает.

– Уверен, всё будет хорошо, – ответил за свою бывшую Ростов, и мы с ним покинули общество Галины.

Но что-то мне говорило, будто на этом сговорчивость этой дамочки и закончится. И я ещё обязательно с нею нахлебаюсь полной ложкой.

Так оно и случилось. Но обо всём по порядку.