Ниша мерила шагами холодный тротуар возле тренажерного зала, надев поверх блузки банный халат, а на ноги – шлепанцы. Она оставила девять сообщений Питеру, – он не брал трубку. Это не к добру.

Точно не к добру.

– Питер? Питер, где ты? Я же сказала, чтобы ты ждал меня в одиннадцать пятнадцать! Ты нужен мне здесь, сейчас же!

В последний раз металлический, неживой голос сообщил ей, что номер находится вне зоны действия сети. Глянув на время, Ниша ругнулась, скривившись при мысли о том, что придется прикоснуться к чужой одежде. Решившись, она вытащила мокрый купальник в пластиковом пакете, скривилась и швырнула его на лавочку. Затем осторожно проверила боковые карманы, и в одном из них обнаружила три влажные купюры по десять фунтов. Ниша уже и не помнила, когда в последний раз держали в руках бумажные деньги. Это крайне негигиенично, они грязнее, чем ершик для унитаза, если, конечно, в той статье написали правду. Содрогнувшись, Ниша убрала их в карман. Затем оторвала целлофановый пакет от рулона над сушилкой для купальников, надела его на руку, подняла чужую сумку за ручки и пошла через холл.

– Мадам, выносить халаты с территории…

– Да? В этой стране очень холодно, а из-за вас я осталась практически без одежды. – Ниша получше запахнула полы халата, завязала пояс и вышла.

Таксисты вечно жаловались, что «Убер» лишил их работы, но, оказалось, шесть водителей подряд способны преспокойно проигнорировать женщину в махровом халате, которая тщетно пыталась поймать такси. Когда машина все-таки остановилась, мужчина опустил окно и открыл рот, явно чтобы прокомментировать ее манеру одеваться. Однако Ниша остановила его жестом.

– В отель «Бентли», – резко произнесла она. – И желательно молча. Спасибо.

На дорогу ушло почти десять фунтов, хотя ехать каких-то пять минут. Ниша вошла в отель, не обращая ни малейшего внимания на озадаченное лицо швейцара, и направилась через фойе к лифту, игнорируя других гостей, провожающих ее взглядами.

Пара в годах – мужчина в пиджаке и брюках и женщина в скверно скроенном платье, обнажающем комки жира под мышками – видимо, провинциалы, приехавшие «покутить», – уже стояли внутри. Ниша успела в последний момент придержать рукой дверь, вошла и встала перед ними лицом к дверям. Ничего не происходило. Она обернулась и произнесла:

– Пентхаус.

Они уставились на нее, и Ниша сделала повелительный жест рукой. Затем еще раз.

– Пентхаус. Кнопку нажмите, – сказала она. Затем наконец добавила «пожалуйста», и женщина с опаской потянулась к панели. Лифт взмыл ввысь, и в животе скопилось напряжение. «Давай, Ниша, – подбадривала она себя. – Ты сможешь все исправить».

Затем лифт остановился, двери открылись. Ниша попыталась войти в номер, но вдруг уткнулась в широкую грудь. Ей преградили дорогу трое мужчин. Она отшатнулась, не в силах поверить в происходящее. В центре стоял Ари, держа в руках конверт формата А5.

– Что… – начала было Ниша, пытаясь пройти мимо него, но мужчина сделал шаг вбок, преграждая ей путь.

– У меня инструкции не впускать вас.

– Не неси ерунды, Ари, – резко бросила она, глядя на него. – Мне нужна одежда.

Никогда прежде она не видела на его лице такого выражения.

– Мистер Кантор говорит, что вам туда нельзя.

Она попыталась улыбнуться:

– Не глупи. Мне нужны мои вещи. Посмотри на меня.

Но перед ней словно стоял совершенно незнакомый человек. Ничто в выражении его лица не указывало на то, что он знал ее и защищал последние пятнадцать лет. Сколько раз она шутила и смеялась с ним… Боже правый, даже интересовалась, как поживает его надоедливая женушка!

– Мне жаль.

Он наклонился и опустил конверт на пол лифта у нее за спиной, затем нажал на кнопку первого этажа. Мир словно пошатнулся. Уж не упадет ли она в обморок?

– Ари! Ари! Ты не можешь так поступить! Ари!

Это же безумие! Что мне делать?

Двери лифта закрывались. Ниша видела, как Ари повернулся к коллеге и обменялся с ним взглядом, которого прежде себе при ней не позволял. Это знакомое выражение лица, словно говорившее: «Женщины!»

– Хоть сумочку отдайте… в самом-то деле! – крикнула она в последний момент.

– Я до сих пор в шоке от того, как ловко ты все провернула, – сказал Джоэл, от преизбытка чувств ударив кулаком по рулю. – Ты была неотразима!

Вошла туда как хозяйка. Эдмонт решил подписать договор еще до того, как ты села.

– Он не сводил взгляда с твоих ног, – кивнул Тед, отхлебывая колу из банки, а затем деликатно рыгнув в ладонь. – Не слышал ни слова о том, что я говорил про мелкосерийное производство.

– Да он бы тебе жену уступил, если бы ты попросила! – Джоэл покачал головой. – Первенца бы отдал. Все, что угодно.

– Я готов поклясться, что ты сказала, будто мы возьмемся за восемьдесят две, – вспомнил Тед.

– Так и было, – подтвердила Сэм. – Но, оценив ситуацию, вдруг решила поднять до девяноста.

– А он просто взял и кивнул! – поразился Джоэл. – Просто кивнул! Даже не прочел надпись мелким шрифтом. Погоди, что будет с Саймоном, когда он это увидит!

– Бренда несколько месяцев мечтала о новом «Пежо». Если и с последним дельцем все выгорит, открою депозит. – Тед допил колу и легко смял банку в огромной ручище.

– Сэм справится. Она у нас девица en fuego!

– Чего?

– А, это-то да. Кто там у нас следующий? – Тед просмотрел содержимое папки. – О, новый клиент.

Некий… мистер Прайс. Заказ серьезный, радость моя, на большие деньги. Как раз на машинку моей женушке.

Сэм обновила макияж, вытянула губы в трубочку перед зеркалом, а затем, поразмыслив, бережно достала из чужой сумки пиджак от Chanel. Взяла его в руки, восхищаясь кремовым оттенком шерсти и гладкой шелковой подкладкой, втянула аромат какого-то дорогого парфюма. Затем, отстегнув ремень безопасности, надела его. Чуть тесноват, но вес и ткань просто восхитительны. Кто же знал, что дорогая одежда даже ощущается иначе? Сэм поправила зеркало, чтобы оценить, как пиджак обнимает плечи, а аккуратный ворот удлиняет шею.

– Перебор? – спросила она, повернувшись к мужчинам.

Джоэл бросил на нее короткий взгляд:

– Тут переборщить сложно. Сидит как влитой.

Тебе идет, Сэм.

– Он сам не поймет, что на него нашло, – заверил Тед. – Повтори тот трюк с ремешком, помнишь, как ты скинула его с пятки? Когда ты так делаешь, мужики забывают обо всем на свете.

Сэм смотрела на свое отражение почти с удовольствием. Это незнакомое чувство, и она понемногу начала им проникаться. Она сама себя не узнавала. А затем вдруг резко повернулась к мужчинам, и улыбка пропала с ее лица.

– Я… позор для женского рода?

– Что?

– Потому что диктуешь свои условия мужикам в костюмах? – уточнил Тед.

– Нет, потому что использую соблазн как оружие.

От этих туфель просто разит сексуальностью, разве не так?

– Моя сестра говорит, что у нее живот болит из-за месячных, чтобы побыстрее свалить с совещаний. Мол, тогда мужчины сбегают оттуда со скоростью света.

– Моя жена как-то показала вышибале лифчик, чтобы войти в клуб, – вспомнил Тед. – Я тогда даже гордился.

Джоэл пожал плечами.

– На мой взгляд, надо пользоваться всем, что имеешь.

– Не думай о женской солидарности, – посоветовал Тед. – Сосредоточься на моей новой машине.

Они прибыли. Сэм осторожно вышла из фургона – одна нога, потом другая. Выпрямилась… Она уже освоилась в чужих туфлях, поняла, как ставить ногу, чтобы не подворачивать. Проверила прическу в зеркале. Потом посмотрела на ноги.

– Я нормально выгляжу?

Мужчины широко улыбнулись. Тед подмигнул:

– Как босс. У мистера Прайса нет ни единого шанса.

Сэм нравилось, как каблучки звонко цокали по мраморному полу, пока они шли к стойке администрации.

Она видела, как девушка оценивающе смотрела на ее пиджак и туфли, чуть опуская подбородок, словно заранее готовясь пойти на некоторые уступки. Интересно, каково быть женщиной, которая каждый день носит подобные туфли?.. Каково это – каждый день проходить максимум несколько метров по мраморному полу и беспокоиться лишь о том, подходит ли педикюр к дорогим босоножкам?..

– Здравствуйте, – произнесла Сэм, отмечая мимоходом, что даже голос звучит иначе. В нем появились уверенность и непринужденность, которых не было с утра. – «Грейсайд Принт Солюшенз». У нас встреча с мистером М. Прайсом. Спасибо. – Теперь и она стала такой женщиной. Все получится.

Девушка посмотрела на экран компьютера, что-то набрала на клавиатуре, ловко отправила три карточки с именами в пластиковые держатели и выдала их Сэм.

– Подождите немного в той зоне, я сейчас позвоню в офис.

– Я вам очень признательна.

«Я вам очень признательна». Прозвучало так, словно она из королевской семьи. Сэм осторожно присела на диван в приемной, сомкнув лодыжки, затем быстро проверила, не размазалась ли помада, и поправила волосы. Она непременно заключит этот договор. У нее хорошее предчувствие. Джоэл и Тед за ее спиной обменивались улыбками.

Сэм услышала шаги по мраморному полу, подняла взгляд и увидела, как к дивану приближалась хрупкая темнокожая женщина за пятьдесят. Черные волосы подстрижены в аккуратный «боб»; на ней неброский, но великолепно скроенный костюм темно-синего цвета с кремовой футболкой и обувью на низком каблуке. Сэм на миг растерялась, но незнакомка в этот момент протянула ей руку.

– Добрый день. Вы из «Грейсайд Принт»?

Я Мириам Прайс. Поднимемся наверх?

Сэм не сразу осознала свою ошибку. Она глянула на Теда и Джоэла, с ужасом застывших на месте.

Затем они втроем пришли в себя, резко поднялись, обменялись улыбками и приветствиями. И последовали за Мириам Прайс через вестибюль к лифтам.

Через десять минут стало ясно, что Мириам Прайс привыкла диктовать свои условия, а еще через час – что эти условия довольно жесткие. Если они согласятся с ее требованиями, у них практически не будет права на ошибку. Мириам тиха, безмятежна, непроницаема. Сэм чувствовала, как надежда понемногу испарялась. Сэм и Тед на глазах теряли задор и ссутуливались в креслах.

– Если вам нужен срок в четырнадцать дней, я не могу заплатить больше шестисот шестидесяти, – повторила Мириам. – Чем ближе дедлайн, тем выше наши транспортные расходы.

– Я уже объяснила, почему шестьсот шестьдесят – неприемлемая цифра. Если вам нужен глянец, потребуется больше времени, потому что для него необходим отдельный станок.

– Наличие у вас станков, необходимых для работы, – это не моя проблема.

– Это не проблема, а вопрос логистики.

Мириам Прайс каждую реплику сопровождала улыбкой – легкой, не лишенной дружелюбия. Но она показывала, что переговоры идут под ее полным контролем.

– И, как я уже говорила, в силу наших логистических обстоятельств, потребуется более дорогой транспорт из-за сокращенного времени на перевозку. Если у вас этот заказ вызовет затруднения, я предпочла бы узнать об этом сейчас, пока еще есть время на поиск другого исполнителя.

– Он не вызовет затруднений, я просто пытаюсь объяснить вам, что печать заказа такого объема требует определенных процессов, из-за которых и удлиняется срок выполнения.

– А я пытаюсь объяснить вам, почему это сказывается на цене.

Невозможно. Они зашли в тупик. Сэм постепенно покрывалась потом в пиджаке от Chanel и начинала переживать, что на нежной бледной ткани останутся следы.

– Мне нужно переговорить с коллегами, – наконец произнесла она, поднимаясь из-за стола.

– Я вас не тороплю, – ответила Мириам, откинувшись на спинку кресла. И улыбнулась.

Тед зажег сигарету и курил ее короткими, жадными затяжками. Сэм скрестила перед собой руки, расслабляла их и снова скрещивала на груди, наблюдая, как фургон «Рено» вновь и вновь пятился назад в тщетных попытках развернуться на слишком тесном для него пятачке.