– Если соглашусь на их сроки, Саймон будет рвать и метать, – произнесла она.

Тед потушил окурок пяткой.

– Если вернешься без договора, он тоже будет рвать и метать.

– Это нереально. – Сэм переступила с ноги на ногу. – Кошмар. Эти туфли меня просто убивают.

Они стояли в тишине, не зная, что еще сказать.

Никто не хотел брать на себя ответственность за любой из двух вариантов. Фургон «Рено» наконец остановился, но теперь водитель запоздало понял, что не сможет открыть дверь. Наконец Сэм бросила:

– Мне надо в туалет. Встретимся в офисе.

В дамской комнате, сидя в кабинке, Сэм достала телефон и набрала сообщение:

«Привет, милый. Как прошел день? Ты выходил на улицу?»

Ответ пришел почти сразу:

«Пока нет. Немного устал. Х»

Наверняка Фил опять сидит на диване в футболке и спортивных штанах, откуда поднимается разве что за телефоном. Иногда – и Сэм не хотела признаваться себе в этом, – когда его не было, становилось легче, словно кто-то вдруг открывал все занавески на окнах, впуская в дом солнечный свет.

Она бросила бумагу в унитаз, смыла и поправила одежду, вдруг чувствуя себя виноватой за то, что, как дура, напялила чужие туфли и пиджак. Интересно, за это могут посадить? Сэм помыла руки, глядя на свое отражение. Вся уверенность, которую она чувствовала ранее, давно испарилась. Перед ней женщина сорока пяти лет, на лице которой за последний год отпечатались все тревоги, грусть и бессонница.

«Встряхнись, старушка, – через минуту велела себе Сэм. – Доведи дело до конца».

И с каких это пор она начала называть себя «старушкой»?

Открылась дверь одной из кабинок, и оттуда вышла Мириам Прайс. Они вежливо кивнули друг другу в зеркале, моя руки. Сэм попыталась скрыть охватившую ее неловкость.

Мириам Прайс поправила и без того идеальную укладку, а Сэм подкрашивала губы, лишь бы хоть чем-то заняться. Она все пыталась найти тему для разговора, сказать что-то, что убедит Мириам Прайс сотрудничать именно с ними, подобрать волшебные слова, которые как бы невзначай покажут, какая у них слаженная, профессиональная компания, а таким людям не грех и доплатить… Мириам одарила ее все той же легкой, безмятежной улыбкой. Ей-то точно не надо гадать, что сказать. Сэм сомневалась, что эта бизнес-леди когда-либо остро ощущала свою неполноценность в дамской комнате.

И тут Мириам Прайс опустила взгляд.

– Боже, какие у вас прелестные туфли! – воскликнула на.

Сэм тоже посмотрела вниз.

– Они просто великолепны.

– Вообще-то они… – Сэм вовремя умолкла. – Прекрасны, правда?

– Можно взглянуть? – Мириам указала на босоножки. Она взяла снятую Сэм туфельку, поднесла к свету и пристально изучила со всех сторон. Такое внимание уделяют разве что произведениям искусства или бутылке дорогого вина.

– «Лабутены», верно?

– д-да.

– Винтаж? Он ничего подобного не выпускал последние лет пять. Мало того, мне кажется, я вообще не видела у него такой модели.

– Эм… Да. Да, все верно.

Мириам провела пальцем по шпильке.

– Он настоящий мастер. Я как-то раз простояла в очереди четыре часа, просто чтобы купить его туфли. Форменное безумие, верно?

– Ничего подобного, – ответила Сэм. – По крайней мере, на мой взгляд.

Мириам вновь взвесила обувку в руке, посмотрела на нее и почти неохотно вернула собеседнице.

– Качественные туфли видно сразу. Дочь вот мне не верит, но по обуви сразу видно, что за человек перед тобой. Я всегда составляю гардероб снизу вверх. На мне Prada, старая модель. Я сегодня почувствовала, что нужна уверенность и стойкость, поэтому выбрала туфли без каблука, но, если честно, глядя на ваши шпильки, даже завидую.

– Вот и я своей дочери всегда твержу то же самое! – слова слетели с языка, прежде чем Сэм успела сообразить, что вообще говорит.

– Мою только в кроссовках и увидишь. Кажется, молодежь не понимает тотемную силу туфель.

– С моей та же история. Ходит в огромных «мартинсах». И вы правы, им не понять, – ответила Сэм, для которой словосочетание «тотемная сила» осталось загадкой.

– Вот что я вам скажу, Сэм… можно вас так называть? Ненавижу так вести переговоры. Может, побеседуем на следующей неделе? Вдвоем, в женской компании, без мужчин. Уверена, мы найдем решение, устраивающее нас обеих.

– Было бы замечательно, – ответила Сэм, возвращая босоножку на ногу и делая глубокий вдох. – Значит, я могу считать, что в целом мы договорились?

– О, думаю, да. – Мириам тепло, заговорщически улыбнулась. – Не могу не спросить… Этот пиджак oт Chanel?

4

Ниша сидела в лобби отеля «Бентли» на диване, обтянутом розовым плюшем, рядом с высоченной вазой с изображениями райских птичек, прижав к уху сотовый телефон. Другие гости то и дело бросали косые взгляды на женщину в банном халате, когда ее голос перекрывал гул негромких разговоров.

– Карл, это нелепо! Я сейчас в лобби. Спустись, давай все обсудим.

Конец сообщения. Она вновь набрала тот же номер.

– Карл, я так и буду звонить, пока ты не возьмешь трубку. Мы женаты уже восемнадцать лет, и вот как ты со мной обходишься?

Конец сообщения. Повторный звонок.

– Ниша?

– Карл! Я… Шарлотт? Шарлотт, это ты? Нет, он перенаправил вызов! Я хочу поговорить с Карлом.

Соедини меня с ним.

– Мне очень жаль, но я не могу этого сделать, Ниша.

Ее голос полон спокойствия, словно она медитировала. Но в нем появилась новая нотка, от которой становилось не по себе, – легкое чувство превосходства. И лишь потом пришло осознание: «Боже, она же назвала меня по имени!»

– Мистер Кантор на совещании и дал прямые указания не беспокоить его.

– Нет. Вызови его с этого совещания. Плевать я хотела, что он просил его не беспокоить. я его жена! Слышишь меня, Шарлотт? Шарлотт!

Тишина. Эта девица осмелилась бросить трубку!

Ниша подняла взгляд и заметила, как на нее пялились люди на соседних диванчиках. Она с вызовом уставилась на них, пока любопытные не отвернулись, выразительно изгибая брови, под аккомпанемент шепотков. Резкий выброс кортизола, и захотелось кого-то убить, или побегать, или хотя бы заорать.

Она сама не знала, чего больше. Ниша посмотрела на себя со стороны и поняла, что не выдержит, если продолжит сидеть здесь в дешевом халате и резиновых шлепанцах. Наверху в пентхаусе осталась ее одежда, и мысль об этом вызывала почти материнскую тревогу. Ее вещи.

Оглянувшись, Ниша заметила на другом конце фойе магазинчик. Засунув телефон в карман, она направилась туда. Как и ожидалось, выбор одежды был отвратителен, а цены взвинчены до небес.

Быстро перебирая вешалки, она нашла наименее броский пиджак и туфли, стараясь игнорировать мерзкую музыку, от которой разве что не вибрируют стены. Обувь была выставлена по размеру, и она достала простые бежевые туфли без каблука из коробки с цифрой «семь», а затем свалила все на прилавок. Стоящая за ним молодая женщина наблюдала за ней с легким беспокойством.

– Запишите на счет пентхауса, – попросила Ниша.

– Разумеется, миссис Кантор, – ответила продавщица и начала пробивать покупки.

– Мне нужно примерить туфли. С чулком. Новым.

– Сейчас проверю, есть ли у нас… – и вдруг умолкла.

Ниша посмотрела, затем повернулась в ту сторону, куда и продавщица. В магазинчик зашел Фре-дерик, менеджер отеля. Он улыбнулся ей и остановился в паре метров.

– Мне очень жаль, миссис Кантор. Мы получили инструкции не записывать ваши покупки на счет мистера Кантора.

– Что?

– Мистер Кантор сообщил, что вы более не имеете права располагать средствами на его счете.

– На нашем счете, – ледяным тоном поправила она. – Это наш счет.

– Прошу прощения.

Фредерик не двигался и не сводил взгляда с ее лица. Он абсолютно невозмутим, голос ровный и безмятежный. Ее же мир рушился. В груди поднялось незнакомое чувство паники.

– Мы ведь с ним женаты. Значит, его счет – это мой счет.

Он ничего не ответил.

– Фредерик, сколько раз я приезжала сюда? – Она сделала два шага к мужчине, с трудом сдерживая желание вцепиться ему в рукав. – Мой муж явно что-то себе напридумывал, он неадекватен. Даже не позволяет мне одежду забрать. Мои вещи! Посмотрите, в чем я сейчас! Меньшее, что вы можете сделать, – дать мне хоть какую-то одежду.

Выражение лица управляющего немного смягчилось. Он слегка поморщился, словно ему самому неприятно это говорить. – Он дал весьма… недвусмысленные указания.

Мне очень жаль. От меня ничего не зависит.

Ниша закрыла лицо руками.

– Поверить не могу, что все это всерьез.

– И боюсь, – продолжил Фредерик, – мне придется попросить вас уйти. Ваш халат… другие гости

несколько…

Они смотрели друг на друга. Ниша краем сознания отметила, что кассирша, воспользовавшись моментом, быстро убрала вещи с прилавка.

– Восемнадцать лет, Фредерик, – медленно произнесла Ниша. – Мы знаем друг друга восемнадцать лет.

Длинная пауза. На его лице впервые ясно проступило смущение.

– Послушайте, – наконец, произнес управляющий. – Я найду вам машину. Куда вы хотите поехать?

Она посмотрела на него, приоткрыла было рот, затем покачала головой. Нишу вдруг затопило незнакомое чувство, всеобъемлющее, темное, зловещее, словно ее тянуло в зыбучие пески.

– Мне… мне некуда пойти.

И все прошло. Она не смирится. Не потерпит этого.

Скрестив руки на груди, Ниша непреклонно уселась на плетеный стульчик в зоне примерки обуви.

– Нет, Фредерик, я никуда не поеду. Уверена, вы меня поймете. Я буду сидеть здесь, пока Карл не спустится и не поговорит со мной лично. Пожалуйста, сходите за ним. Вся эта ситуация просто смешна.

Все молчали.

– Если придется, я просижу здесь всю ночь. Пожалуйста, приведите его, мы все уладим, и тогда решим, куда я поеду – если вообще.

Смерив ее взглядом, Фредерик тихо вздохнул и обернулся через плечо. В тот же миг в магазин вошли два охранника и остановились в ожидании указаний. Все смотрели на нее.

– Я предпочел бы обойтись без некрасивых сцен, миссис Кантор.

Ниша потрясенно уставилась на управляющего.

Охранники шагнули вперед. Одновременно. Их синхронность производила впечатление.

– Как я уже сказал, – продолжил Фредерик, – мистер Кантор выразился весьма недвусмысленно.

5

Ты сегодня молодец, – произнесла Марина и подняла руку, чтобы дать пять, пока они шли по коридору. – Джоэл сказал, ты отлично сработала.

Сэм снова в шлепках – она надела их еще в фургоне, чувствуя, как немеют пальцы ног, а подушечки стоп начинают болеть. Верный признак, что завтра придется хромать в кроссовках. Но она держалась молодцом, а уголки губ то и дело приподнимались в ей самой неведомой улыбке. Сэм ощущала странную смесь непобедимости и подленького облегчения: «Я справилась. Я добилась успеха. Может, это поворотный момент. Может, теперь все будет хорошо».

Она хлопнула по ладони Марины, не в силах до конца преодолеть скованность. Обычно она не из тех, кто дает пять.

– Тед говорит, что позже все пойдут куда-нибудь выпить. Мол, мы так не выкладывались с тех пор, как он еще носил штаны на пару размеров меньше. Ты же тоже пойдешь?

– Я?.. Конечно! Почему нет? Только домой сперва позвоню. Идем в «Уайт Хорс», верно?

Сэм вернулась в свой кабинет и позвонила домой.

Фил поднял трубку только на шестом гудке, хотя она прекрасно знала: телефон на кофейном столике прямо перед ним.

– Как дела, милая?

– Нормально. – Она-то надеялась хоть раз услышать не такой усталый, разочарованный голос, и через силу улыбнулась. – Слушай, денек сегодня удался. Привлекли немало клиентов. Мы решили после работы сходить в паб и отметить это дело.