Сэм не хотела сегодня говорить о муже, поэтому жизнерадостно выдала:

– Пока нет!

Всем своим видом показывая, что это лишь временно, она быстренько сменила тему:

– Ни за что не поверишь, что со мной случилось сегодня утром.

У Марины зажегся огонек во взгляде.

– Покажи! – потребовала она, едва дослушав до конца, и Сэм достала из-под сиденья сумку, расстегнула ее и продемонстрировала одну босоножку.

– Надо было все-таки вернуть их, а не ехать сюда, – вздохнула она. – Завтра точно нужно отнести.

Марина уже ее не слушала.

– Боже мой! И ты проходила в них весь день?

Я бы и пяти шагов сделать не смогла.

– Так и я сначала не смогла. Но, знаешь, в итоге я словно с ними сроднилась. Клянусь, это они помогли мне заключить столько контрактов.

– И что будешь делать?

Сэм непонимающе посмотрела на нее.

– Не вздумай праздновать в этих гнусных шлепках. Надевай босоножки! Я тоже хочу на тебя

взглянуть!

Марина громко восхищалась красотой туфель («Уверена, они стоят столько же, сколько весь мой дом!»), когда Ленни из бухгалтерии поинтересовалась, о чем они. Джоэл сразу начал пересказывать всем утреннюю историю, и вскоре коллеги дружно потребовали, чтобы она показала им великолепные «лабутены». Сэм успела уговорить три бокала вина, и, несмотря на угрожающее жжение в животе (не стоило пить на пустой желудок), вскоре поймала себя на том, что горделиво вышагивает перед ними, как на подиуме, под аплодисменты и одобрительные крики.

– Тебе надо носить каблуки каждый день! – заявил Тед.

– Запросто, если вы, мальчики, тоже их наденете, – огрызнулась Марина, бросив в него арахисом.

Кто-то врубил музыку, и на небольшом танцполе разом стало тесно. Офисные работники радовались тому, что пережили еще одну неделю, полную стресса; влюбленные в коллег пропускали по стаканчику, набираясь смелости признаться; люди, уставшие от ответственности, просто не хотели возвращаться к давящей тишине пустого дома, где придется провести все выходные.

Марина схватила Сэм за руку, и они вдруг оказались в толпе, подняв руки, хлопали в такт музыке, и танцевали так, как большинство людей их возраста, – неумело, но уверенно, потому что им все равно, кто и как на них смотрит. Сами движения, возможность сбросить оковы, пока по венам течет ритм музыки – все это бунт против мрачного и безрадостного нового дня, который неизбежно настанет завтра.

И Сэм танцевала, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, как напрягаются бедра, а каблучки стучат по твердому полу. Она чувствовала себя всемогущей, дерзкой, сексуальной. Волосы начали липнуть к лицу, а по спине сбегали капельки пота. Джоэл обхватил Сэм за талию и поднял руку, чтобы закружить ее.

– В этих туфлях ты просто неотразима, – тихо пробормотал он ей на ухо.

Сэм засмеялась, и щеки залил румянец. Она только-только села, раскрасневшаяся, с отчаянно кружащейся головой, когда вдруг появился мужчина.

– Вот это тебе свезло, – прошептала Марина, когда тот остановился возле Сэм. Высокий, в темной одежде, мускулистый – явно из тех, кто знает себе цену. Незнакомец окинул ее взглядом с головы до ног.

– Это… здравствуйте? – выдала Сэм.

Он молчал, а ей хотелось рассмеяться. Может, эти туфли наделили ее неведомой новой привлекательностью?

– Вот то, что вам нужно, – незнакомец вручил ей желтый конверт и, не дожидаясь ответа, ушел, растворяясь в разгоряченной, энергично кружащейся толпе.

6

Если у тебя не один дом, возникает досадная проблема: когда тебе что-то нужно, почти всегда оказывается, что нужной вещи под рукой нет. И такая же сложность, когда дружишь только с богатыми – вы всегда в разных странах. У Ниши было три подруги, – если их можно так называть, конечно, – которые жили в Лондоне. Оливия, судя по автоответчику, сейчас была в своей вилле на Бермудах, а Карин вернулась в США погостить у родных. Ниша позвонила обеим, но вместо ответа получила лишь предложение записать голосовое сообщение. Похоже, дело в разных часовых поясах. Стараясь говорить непринужденно, Ниша попросила каждую связаться с ней как можно быстрее, когда получат сообщение. А положив телефон, осознала, что понятия не имеет, что им сказать, когда – точнее, если – они вообще перезвонят.

Анжелин Мерсер дважды разводилась, во второй раз после того, как поймала мужа на измене с няней. Может, хотя бы она отнесется к Нише с сочувствием. И правда, Анжелин тепло ее поприветствовала, выслушала деланно-беззаботные объяснения – мол, с Карлом произошел неприятный (и очень досадный) инцидент, поэтому, возможно, она могла бы одолжить небольшую сумму, пока все не образуется? Анжелин все тем же милым голоском ответила, что да, Карл уже объяснил ситуацию Джеймсу, и ей очень жаль, но они не считают себя вправе вмешиваться.

– Это все равно что быть на стороне кого-то одного, – сладенько произнесла она, сразу давая понять, о ком речь.

Нише хотелось спросить, что за «ситуацию» объяснил им Карл, но остатки гордости не позволили.

– Конечно, я понимаю. Прости, что потревожила, – спокойно ответила она. А потом выдала три ругательства, столь грязных, что ее бабушка точно опрометью бросилась бы за Библией.

К другим даже обращаться бессмысленно. У Ниши практически никого не было. После школы в ней укоренилось недоверие к тонкой и гибкой динамике межличностных отношений между девочками. Женская дружба лихорадочна и взрывоопасна, этакое минное поле: земля в любой миг может уйти из-под ног, и ты даже не поймешь, как и почему. Уйдя из дома и начав новую жизнь в городе, Ниша слишком боялась предательства, чтобы хоть кому-то открыть душу, кроме разве что Джулианы. Но о ней лучше не думать. Некоторые раны слишком глубоки. Нет, комплименты и неудачи для женщин – все равно что валюта. Они понимающе улыбаются, выслушивая твои излияния, а потом используют их против тебя. Мужчины предсказуемы, и это качество Нише больше по душе. Ты ведешь себя так-то, мужчина реагирует соответственно, им можно управлять. Правила игры ей известны.

Впрочем, жены богатых людей прекрасно знают, что другие женщины легко становятся конкурентками, угрожая с таким трудом отвоеванному статус-кво. Когда они с Карлом едва поженились, находились те, кто смотрел на нее с презрением, – привет, команда Кэрол. Они не могли поверить, что Кантор оказался настолько предсказуем и неоригинален. Однако Ниша в роли его жены была безупречна. Она влилась в его мир столь убедительно, что не осталось ни единой прорехи, ни одной слабости, которую можно было бы обратить против нее. Ниша видела, как разваливаются браки друзей Карла, как и его первый, и понимала, что чувствуют новые жены, идущие по жизни с непроницаемыми лицами и сладкими речами. Все они верны лишь своему мужу и собственному положению.

Эта стратегия оправдывала себя, пока ей не исполнилось сорок. Оказалось, есть еще одна опасность. Молодые девицы. Они как чувствуют, что срок годности жены подходит к концу, сразу летят к цели, как самонаводящиеся ракеты. Подтянутые молодые тела, готовые ублажать, пышущие страстями, терять им тоже нечего. Они еще не отягощены ни разочарованиями, ни гневом, ни грузом усталости от попыток сделать все и сразу. Ниша в ответ научилась быть лучше них.

Она красива, волосы сияют, кожа получает лучшие сыворотки и увлажняющие средства, какие только есть на рынке, а потому выглядит на десять лет моложе. Раз в день тренировки в спортзале, раз в неделю маникюр, раз в десять дней восковая эпиляция, раз в месяц наращивание волос, раз в год ботокс. Она с готовностью ждала Карла по ночам в изысканном белье «Ла Перла», с цветами в комнате и его любимым вином в подвале. Смеялась над его шутками, аплодировала его речам, льстила коллегам и находила десятки способов ненавязчиво подчеркнуть его превосходство и мужественность как в обществе, так и наедине. Она покупала новые рубашки и брюки, записывала мужа к стилисту до того, как ассистентка успевала хотя бы задуматься об этом, следила, чтобы любой из его домов всегда был готов к приезду хозяина. Ниша делала все, чтобы домашние хлопоты не омрачали его жизнь.

Она ничего не упускала из виду. Само воплощение женственности и хозяйственности. Оказалось, даже этого недостаточно.

Ниша прошла к четырем разным банкоматам неподалеку, и каждый из них либо безвозвратно поглощал одну из оставшихся карточек, либо сразу выплевывал, непримиримо сообщая, что необходимо обратиться к сотрудникам банка. Но она и без того поняла, в чем проблема. Ниша отправилась в «Мангал», эксклюзивный бутик, в который наведывалась каждый раз, приезжая в Лондон, последние лет пять. Однако не успела примерить плотное пальто от Александра Маккуина, как Найджелла, менеджер, подошла и сказала, что ей очень жаль, но мистер Кантор утром закрыл их счет, а без кредитной карты они ничем не смогут помочь. При этом все время косилась на банный халат, словно гадая, не является ли такой стиль одним из последних трендов, о которых она пока не в курсе.

И вот Ниша сидела в кофейне, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды других посетителей, и пыталась думать. Ей требовалась хоть какая-то одежда, хоть какое-то жилье и хороший адвокат. Без денег она этого не получит. Можно попросить Рэя прислать ей какие-нибудь средства, но это будет билет в один конец. Ниша не хотела впутывать сына. По крайней мере, пока. Он слишком много пережил за этот год.

– Алло? – она схватилась за телефон.

– Это я. Простите, миссис Кантор. – Голос Магды звучал приглушенно. – Пришлось взять телефон мужа, потому что мой отключен.

– Ты поговорила со своим человеком?

– Да. Все уже у него. Он позвонит мне и назовет место встречи с вами. Сказал, ему лучше не звонить напрямую… на всякий случай. Поэтому у меня ушло столько времени, чтобы выйти с вами на связь.

Судя по голосу, Магда и вправду чувствовала себя виноватой.

– И когда он позвонит? Мне нужна помощь, Магда. У меня ничего нет.

– Говорит, в течение часа или около того.

– На мне в буквальном смысле только банный халат. Карл не позволил мне даже вещи забрать.

Можешь хоть одежды прислать? А еще мои драгоценности и наличные. Да, и ноутбук…

– Есть еще одна проблема, миссис Кантор. – Магда громко шмыгнула носом, и Ниша вздрогнула. – Мистер Кантор меня уволил. Я не сделала ничего плохого, а мне сказали, что я уволена.

Ниша знала, что нужно как-то утешить ее. Но в голове крутится только одно: «Черт, черт, черт!».

– Экономка выгнала меня из дома. Мне сказали, что увольнение вступает в силу немедленно.

Я не знаю, что делать, мне ведь нужно оплачивать лечение Лейни…

– Ты даже в дом не можешь войти?

– Нет! Пришлось ехать на метро на работу к Джейносу и звонить с его телефона, потому что мой отобрали на выходе. Я пришла к семи утра, как обычно, а в четверть восьмого меня уже выставили. К счастью, ваш номер я знаю наизусть, поэтому смогла связаться с вами.

Ниша вдруг подумала, что надо выписать все номера в книжку. Иначе Карл и ее телефон отключит, как только до этого додумается.

– Магда, мне срочно нужны деньги. И адвокат.

Но та начала плакать.

– Мне очень жаль, миссис Кантор. Я не смогла забрать ни ваши украшения, ни фотографии – ничего. Мне сказали, что вызовут полицию, если я попытаюсь хоть что-то вынести, потому что это воровство, и сразу привлекут иммиграционную службу. Меня буквально вытолкали взашей!

Я пыталась забрать ваш…

– Да, да, понимаю. Вот что, перезвони мне сразу, как получишь от него весточку. Мне нужно знать место встречи. Это очень важно.

– Непременно, миссис Кантор. Мне так жаль… – Магда начала всхлипывать. У Ниши зазвенело в ушах. Нужно как можно скорее положить трубку.

– И не волнуйся. Слышишь? Не волнуйся. Мы разберемся с этой проблемой, и я вновь возьму тебя на работу. Хорошо?