Она понятия не имела, возможно ли это, но Магда хотя бы перестала рыдать. Ниша оборвала разговор под благодарные излияния.

Взгляды окружающих стали невыносимыми. Ниша привыкла, что на нее смотрят – она всегда привлекала внимание фигурой, красотой и привилегированным положением. А эти взгляды пронизаны жалостью, настороженностью и даже отвращением. Они словно говорили: «Что эта сумасшедшая делает здесь в халате?» Нет, срочно нужна хоть какая-то одежда.

Она старалась даже не смотреть на магазинчик через дорогу все время, что сидела здесь, потягивая латте на соевом молоке, но выбора не осталось. Ниша поднялась, сунула телефон в карман халата и направилась в благотворительный секонд-хенд Всемирного фонда кошек.

Запах. Боже правый, ну и запах. В магазине царила атмосфера нищеты, посредственности и отчаяния. Ниша вошла, с порога развернулась и вышла на улицу, вдыхая условно свежий воздух загруженной машинами Бромптон-роуд. С минуту собиралась с силами, затем вернулась в магазин.

– Это всего на несколько часов, – бормотала она себе под нос. Нужно что-то, чтобы продержаться ближайшее время.

Пышнотелая дама с бирюзовыми волосами смотрела на нее, проигнорировав брошенное с вызовом приветствие. Все здесь выглядело и ощущалось дешево. К блузкам на вешалках не хотелось даже прикасаться, как и к нейлоновым рубашкам и свитерам с распродаж. Какая-то старуха, хмурясь, целеустремленно рылась в обуви, придирчиво изучая размер и состояние каждой пары. И Нише придется надеть одежду, которую покупает подобная женщина!

«Всего на несколько часов, – утешала она себя. – Ты справишься».

Ниша перебирала вешалки, касаясь их самыми кончиками ногтей, и нашла почти новые с виду куртку и штаны. Вроде бы четвертого размера по американской линейке. Куртка стоила семь фунтов пятьдесят, а штаны – одиннадцать.

– Что, дверь захлопнулась, да?

Ниша не хотела разговаривать с этой женщиной с синими волосами, но кое-как выдавила улыбку.

– Что-то вроде того.

– Будете мерить?

– Нет, – коротко обрубила Ниша.

«Нет, я не хочу их мерить. Я не хочу заходить в вашу жуткую, вонючую кабинку за засаленной занавеской. Не желаю опускаться до уровня этой дешевой, пропахшей нафталином одежды, которую носил бог весть кто. Но у моего муженька начался кризис среднего возраста, и он решил меня уничтожить, чтобы без помех получить развод. А я не могу воевать с ним в банном халате».

– Хотите заполнить благотворительный бланк?

– Благотворительный бланк?

– Тогда фонду вернут налог. Нужно оставить имя и адрес.

– Я… у меня сейчас нет адреса, – осознание болезненное, и Ниша не сразу пришла в себя. – Хотя нет, есть. В Нью-Йорке. Пятое авеню.

– Как скажете, – усмехнулась женщина.

Ниша оплатила одежду, сначала по привычке отказавшись от сдачи, а потом потребовав вернуть ее, что заставило продавщицу громко хмыкнуть.

Сорвав ярлыки, Ниша натянула брюки, забрала куртку с прилавка и вышла, бросив банный халат на пол магазина.

Магда забронировала для нее отель неподалеку от «Бентли». «Тауэр Примавера».

– Я сказала, чтобы они передали на ресепшен, что по соображениям безопасности вы не можете пользоваться кредитной картой, поскольку у вас украли сумочку. Они неохотно согласились.

– Слава Богу! – Запах одежды с чужого плеча застрял в горле. Ниша начала опасаться, что скоро вся покроется сыпью. Она где-то читала, что, вдыхая запах, ты поглощаешь чужие молекулы, которые проникают в твой организм. От этой мысли ее замутило. Она все время оттягивала рукава, чтобы одежда как можно меньше соприкасалась с кожей.

– Но они запретили пользоваться мини-баром.

– Плевать на него. Мне нужно только принять душ и позвонить.

Длинная пауза.

– Мне… нужно сказать вам еще кое-что, миссис Кантор.

Ниша смотрела на карту в телефоне и направлялась к отелю.

– Что?

– Этот отель… не из тех, к которым привыкли вы и мистер Кантор.

Магда распиналась о том, как ей жаль, но на их карте в этом месяце нет средств, это связано с ее медицинской страховкой и все такое.

– Всего сто сорок долларов. Но в номере будет чайник, можно выпить что-то горячее. Может, еще печенье. Я попросила принести вам двойную порцию. Подумала, что вы, должно быть, проголодались.

Нише не до злости. Все это было неважно. Она поблагодарила Магду и положила трубку, думая, что теперь хотя бы сможет связаться с ней, если – или когда – Карл отключит ее телефон.

Идти пришлось целую вечность. Магда явно не умела оценивать расстояние по карте. Ниша топала по серым камням тротуара в шлепанцах не по размеру, когда тучи угрожающе потемнели, нависая над самой землей, и наконец разразились холодным гнусным дождем, который бывает, наверное, только в Лондоне. Она ненадолго остановилась и, признав поражение, извлекла из сумки чужую обувь. Ладно, по крайней мере, там есть и пара чистых носков. Она надела их, а потом, ежась от отвращения, натянула на ноги черные старые «лодочки». Они почти ее размера, но основательно разношены по чужой ноге.

«Не буду думать об этом, – уговаривала себя Ниша. – Я существую отдельно от них». Затем надела куртку, чувствуя, как дешевая ткань облепляет плечи, и с трудом отогнала эмоции, угрожающие затопить ее. Походка стала неуклюжей.

Из-за непривычных туфель без каблука изменились даже движения бедер. Прежде ее всегда ждала машина, у любого здания, куда доводилось зайти, и вдруг оказаться в городе без личного транспорта… Незнакомое чувство, тревожное. Она ощущала себя потерянной, словно просто плыла

по ветру.

– Соберись, – велела себе Ниша и через силу устремилась дальше, хмуро глядя на любого, кому хватало наглости посмотреть на нее. Она получит то, что ей причитается, и уже к вечеру вернется в пентхаус. В этот или любой другой. Так или иначе, Карл за это заплатит.

Отель – приземистое современное здание из дешевого красного кирпича, с подсвеченной пластиковой вывеской над раздвижными дверями.

Наконец добравшись до места, Ниша дважды проверила, точно ли пришла по адресу. Она осмотрелась и заметила, как на улицу вышел мужчина в майке какой-то футбольной команды, с банкой пива в руках. Он остановился и заорал что-то своей спутнице, трескавшей чипсы из пакета, поднеся его к носу, как свинья из корыта. Они медленно удалились, крича что-то про «Биг Мак».

Девушка-администратор на ресепшене оставила пометку напротив ее комнаты и несколько раз повторила, что мини-баром пользоваться нельзя, так как она не может расплатиться картой.

– В подобных обстоятельствах мы обычно даже не подтверждаем бронирование, – произнесла она, – но сегодня загруженность невелика, и подруга так за вас переживала, ведь у вас украли сумочку.

Я вам сочувствую.

– Спасибо. Я здесь не задержусь.

В лифте Ниша помедлила, поднеся палец к кнопке четвертого этажа – прикасаться к ней совершенно не хотелось. Наконец она быстро ткнула в нее – один раз, потом второй, потому что на первое нажатие лифт не среагировал, а затем несколько раз вытерла палец о рукав. Подойдя к номеру 414 (по длинной ковровой дорожке кричащей расцветки и с такими узорами, словно единственное ее предназначение – вызывать тошноту у постояльцев), Ниша открыла дверь и замерла. Комната крошечная, с двуспальной кроватью напротив видавшей виды стенки из какой-то пародии на дерево, где притулился телевизор с плоским экраном. Ковер и занавески бирюзово-коричневые. Пахло сигаретами, дешевым освежителем воздуха с нотками чего-то кислого и не то хлора, не то отбеливателя, как на месте преступления после тщательной уборки. Что за жуть здесь произошла? Ванная с виду чистая, но шампунь и кондиционер в намертво прикрученных к стене дозаторах, будто постояльцы так и норовят их украсть.

Ниша стащила куртку и бросила ее на постель, затем тщательно помыла лицо и руки дешевым мылом. Проверила тонкие, жестковатые, но вроде бы выстиранные полотенца и вытерлась. Затем посмотрела на себя в зеркало – волосы кое-как собраны в хвост после душа в тренажерном зале, на лице ни грамма косметики. Она выглядела злой, уставшей и постаревшей лет на десять. Ниша села на край кровати (содрогаясь при мысли о покрывале – вы видели, что на них можно найти при ультрафиолетовом свете?) и принялась ждать звонка Магды.

– Он говорил, что нужно встретиться в неприметном месте, где много народу – боится, как бы Ари не узнал. Предлагает какой-нибудь паб.

– Паб. Годится. – Ниша вспомнила, что как раз останавливалась возле одного, чтобы надеть те жуткие туфли. – «Уайт Хорс». Скажи, пусть встретится со мной в пабе «Уайт Хорс». Как я его узнаю?

– Он знает, как вы выглядите, и сам вас найдет.

Говорит, вы должны быть там с восьми вечера.

– Сегодня в восемь? Это через четыре часа.

А пораньше никак?

– Сказал, в восемь. Он принесет то, что вам нужно. Ждите внутри. Он вас найдет.

Ниша перевела взгляд на ковер. А когда вновь открыла рот, ее голос зазвучал иначе, менее уверенно.

– Ему можно доверять, Магда? Мы знаем, что у него есть?

Молчание.

– Он говорит, что будет там, миссис Кантор.

Я лишь передаю то, что он сказал.

***

Нужно всего шестнадцать шагов, чтобы обойти кровать в крошечной комнате с обеих сторон. Ниша успела сделать тысячу триста сорок восемь, прежде чем наконец остановиться. Сердце колотилось, мысли крутились с бешеной скоростью, как карточки во вращающейся визитнице. Она вспомнила все, что натворил Карл, что пытался сделать с ней.

Ниша не раз становилась свидетелем его жестокости по отношению к конкурентам, видела, как он безжалостно, не моргнув глазом, обрубал даже давние партнерские связи. Вот они душевно общаются, мирно обедают, одалживают друг другу водителей или вечером совещаются за коньяком, обмениваясь шутками и заверениями в дружбе, а потом бах – пустота, словно этих людей стерли. Карл легко обзаводился связями и избавлялся от них, забывая даже имена бывших партнеров. Он никогда не беспокоился о штрафах за парковку, о проблемах с законом и трудовых спорах. Всегда говорил, что платит другим, чтобы они решали его проблемы. Ниша осознала: она, его жена, теперь превратилась в одну из таких проблем.

В животе словно что-то сжималось, все сильнее и сильнее, будто кто-то затягивал узел у нее на поясе.

Каждый раз, стоило остановиться, возникало ощущение, словно не хватало воздуха и кислород плохо поступал в легкие. Нужно попить… но водопроводная вода исключается (кто знает, что в этих трубах?), а выходить в магазин за бутилированной не хотелось – вдруг Магда позвонит? Поэтому Ниша наконец решила сделать себе растворимый кофе, на всякий случай трижды прокипятив чайник, каждый раз меняя воду. В какой-то утренней передаче говорили, что некоторые постояльцы ухитряются кипятить в гостиничных чайниках белье. Ей потом даже кошмары снились.

Что она скажет Рэю? Конечно, рано или поздно он обо всем узнает. Карл состряпает очередное сладкоречивое заявление, что люди меняются, и им становится сложно жить вместе, но мамочка и папочка все равно любят друг друга и все такое. Наверняка он поручит это своему юристу. А ей придется мужественно притвориться, что желание расстаться было обоюдным. Сделать вид, что все легко и просто, чтобы Рэй смог с этим справиться.