– Да, прости. Просто… я никогда прежде не сталкивалась с… волшебными существами. Отец следил, чтобы никто к нам с Жадецкого холма не пробрался. Заграждения построил, выставил стражу…

«Хотя одному конкретному нечистому созданию, как оказалось, никакие преграды нипочем».

– Да не тушуйся ты так, – белозубо улыбнулся конь-перевертыш, поймав мой взгляд. – Я, собственно, почему перекинулся. Спасибо хотел сказать. За лечение. – Он снова покрутился, демонстрируя на голом торсе поджившие розовые рубцы шрамов, которые я из-за… того, что располагалось ниже, умудрилась совершенно не заметить. – Если бы не ты, точно копыта бы откинул. А ты молодец. Не то, что некоторые упыри.

Решив, что последнее относилось к головорезам Картуша, я кивнула.

– Не благодари, Гр… Волхар. Я не могла поступить иначе.

– Вот и славно. – Улыбка стала шире. – Спасибо сказал, а теперь пришла пора прощаться, человеческая травница. Будь счастлива, не поминай лихом, а меня ждут родные края. Любимый Холм, вольная стая, высокогорные луга – м-м-м. Свобода!

Не отнимая листа от причинного места, парень повернулся ко мне неприкрытым задом и бодро зашагал вверх по течению вдоль русла реки. Потребовалось несколько секунд, чтобы я опомнилась и бросилась следом.

– Стой! Ты куда? Нам надо вернуться и освободить крепость Радовичей! У нас есть миссия! Долг!

– Я никому ничего не должен, – не оборачиваясь и не замедляя шага, резковато ответил конь. – Четыре года твой папаша князь держал меня в плену и заставлял ходить под седлом, подчиняясь его воле. А я свободный гайтан. И сбрую больше никогда не надену, уж спасибо. Так что давай, пока. Решица там. – Он махнул рукой в противоположную сторону от той, куда направлялся. – Дня за три дойдешь. Наверное.

Я аж остановилась от такой наглости. Возмущение всколыхнулось внутри, выплеснулось гневной волной. Отец, наверное, и сам не знал, кого держал в стойле. Кто вообще признал бы в коне гайтана, если Волхар ни разу не показывал человеческую личину? А он…

– Стой! – Я топнула, зарывшись босой пяткой в сухой речной песок. – Не смей уходить, оставив меня одну!

Крик эхом прокатился по подлеску.

Волхар застыл, словно налетев на невидимую стену. А затем медленно, медленно развернулся. На лице парня удивление уступило место недоверчивому интересу.

– Слушай, – вкрадчиво проговорил он, не сводя с меня изучающего взгляда. – Зачем тебе кого-то спасать? Родные погибли, крепость пала. У тебя не осталось ничего, что привязывало бы тебя к старому месту. Теперь ты вольна делать что хочешь, выбирать кого хочешь. Разве не так выглядит настоящая свобода? Можешь остаться жить в лесу, заниматься травками и вести тихую жизнь. Или поселиться в любом городе по твоему вкусу. Или, хочешь, заберу тебя с собой на Холм. Господарь Илиас подберет тебе подходящее занятие.

– Нет! – Я аж вздрогнула от такой перспективы. – Ты что? Я человек. На вашем Холме меня разве что сожрать могут.

Человек-конь заржал – иначе не скажешь – над моими страхами.

– Было б чего жрать! Кожа да кости!

– Не смешно.

– А, по-моему, смешно, – фыркнул он. – Вечно ты выдумываешь какие-то глупости. Не хочешь на Холм, насильно тащить не буду. Оставайся тут. Только меня отпусти по-хорошему.

– Нет. Я обязана спасти своих. Отец наказал мне добраться до брата Данцега и дяди Мартина. Он господарь жудеца Сато-Маре и точно не откажет в помощи.

– Сато-Маре? – Темные брови удивленно взлетели вверх. – Так туда идти никак не меньше месяца, если пешком. Ты хоть была там?

– Нет…

– А дорогу знаешь?

Я замялась. И правда, об этом я как-то не подумала.

Гайтан вздохнул.

– Ну прекрасно. И вот куда тебе одной? Тебя первые же разбойники за косу да в кусты.

– Вот поэтому мне и нужен ты, Гром… то есть Волхар. Очень нужен. Без тебя дорогу я не осилю. А если верхом…

Я тихо хмыкнула про себя. Да уж, после открытий сегодняшнего утра перспектива ехать верхом на спине парня-перевертыша уже не казалась такой заманчивой. Но ради того, чтобы выполнить приказ отца, я готова была потерпеть.

Вот только у Волхара были другие планы. Словно вспомнив о чем-то, он вдруг стукнул кулаком о ладонь – и в ту же секунду обернулся черным жеребцом. Я успела лишь запоздало ойкнуть, настолько резкой была перемена. Казалось, еще секунду назад у берега стоял молодой мужчина – и вдруг на его месте возник Гром с развевающейся на ветру черной гривой.

Конь победно заржал и сорвался в галоп, уносясь прочь… ровно на пять шагов, после чего замер, недовольно гарцуя у невидимой границы. Развернулся и понуро поплелся обратно.

Ко мне.

Не доходя двух шагов, Волхар перекинулся обратно. Уже успев немного прийти в себя, я молча подала ему упавший лист лопуха.

Выглядел парень смиренно, но в черных глазах сверкали упрямые искры.

– Хорошо, – миролюбиво проговорил он. – Раз ты настаиваешь, я помогу тебе, зеленоглазая. Услуга за услугу. Ты спасла мне жизнь, я выполню твое желание. Доставлю до ворот дядькиной крепости в целости и сохранности. А потом…

– Потом ты будешь свободен, – пылко заверила я. – Я тебя отпущу, конечно же.

– Обещаешь?

– Клянусь честью рода Радовичей.

Показалось, будто вдалеке раздался едва слышный удар грома. Но Волхара это не испугало. Наоборот, он будто успокоился, выдохнув.

– Договорились. Пойдем… куда там ты собралась.

У меня точно камень с души упал – согласился! Я до последнего была уверена, что он сбежит, но нет. Все-таки было в гайтане внутреннее благородство. Пусть он и считал отца своим тюремщиком, а все равно согласился помочь.

Какое облегчение!

– Спасибо. – Будь Волхар конем, я бы, наверное, обняла его, как делала прежде. Но с человеческой ипостасью Грома обниматься было как-то неловко. – Спасибо.

Парень избавил себя от ответа, вновь перекинувшись и подставив мне спину.

ГЛАВА 3

До первого же поселения на северо-восточном тракте добрались так быстро, словно оно было не в дне пути от Решицы и отцовской крепости, а так, три шага сделать да поле перейти. Все-таки Гром… нет, Волхар… И надо бы привыкать называть перевертыша именно так, а то, чего доброго, и вправду обидится… Волхар был настоящим чудо-скакуном, достойным самого Фэт-Фрумоса. Ни один конь не мог сравниться с ним, и это гайтан еще не полностью оправился после ран.

Если так пойдет, мы в два счета пересечем половину Вельхии и доберемся до дядьки Мартина.

Однако проблема пришла, откуда не ждали. В очередной раз поймав на себе подозрительные взгляды попавшегося навстречу извозчика и его лошади, я поняла, что далеко мы так не уедем.

Одинокая темнокосая девица и вороной конь без седла и сбруи, мы с Гр… Волхаром привлекали слишком много внимания.

Так что у первого же подлеска я, воровато оглядевшись, завела коня в придорожные кусты и сказала как есть.

– В город ты со мной не пойдешь.

В обиженном фырканье Волхара явственно читался немой вопрос.

«Это почему еще?»

Пришлось объясняться.

– Слишком уж ты приметный. Не может у простой странницы быть такого коня. Меня либо погонят вон, решив, что я тебя украла, либо сначала прогонят, а потом найдут, чтобы отнять украденное. Никто же не знает, что из ценного у меня только ты.

Волхар снова фыркнул, теперь уже довольно, и загарцевал, приминая копытами жухлую траву.

«Да, вот такой я распрекрасный и ценный. Золото, а не конь».

Я только вздохнула. Да уж, знал бы кто, какое золото прячется под лоснящейся черной шкурой. Перевертыш. Настоящая нечисть из жутких сказок.

Хотя нет, лучше пусть не знают. А то и я, и Волхар тут же окажемся на костре святой братии, рыскающих повсюду в поисках волшебных существ и упырей, прячущих под человеческой маской истинную натуру.

Немного поупиравшись для приличия, конь все-таки признал разумность моих доводов и согласился подождать, пока я наведаюсь в небольшой городок, чтобы ночью вместе обойти стены кружной дорогой. Чувствовалось, что ему хотелось скорее двинуться дальше, чтобы выполнить наш уговор и разойтись в разные стороны. Но я так не могла. Четыре дня на скудных лесных дарах изрядно подточили мои силы. Мне нужна была еда и верхнее платье попроще, а еще не помешало бы найти что-нибудь на замену истоптавшимся домашним туфлям, но на такую роскошь я не слишком рассчитывала. Неплохо бы заодно купить хоть четверть мешка овса для Волхара, которому приходилось довольствоваться одной придорожной травой.

«Интересно, – мелькнула в голове шальная мысль. – А в какой ипостаси его проще прокормить, в звериной или в человеческой? С одной стороны, конь большой и ест много, с другой – человеку, а особенно здоровому молодому мужчине, для полноценного питания нужны и овощи, и хлеб, и мясо. А лошади насыпал овса – и готово. Опять же, прожил ведь он как-то четыре года, ни разу не обернувшись добрым молодцем. И вон каким на одном сене и злаках вырос».

Так, вспоминая, что и в каком месте у гайтана отлично выросло, я беспрепятственно прошла через деревянные ворота и добралась до ярмарки, разбитой на центральной площади.

Маленький городок выглядел знакомым и незнакомым одновременно. Похожий на десятки таких же поселений Караш-Северца, он раскинулся на одном берегу небольшой реки. Окруженный полями и крестьянскими домиками, обнесенный невысокой стеной, город жил своей жизнью и, казалось, слыхом не слыхивал о том, что у «Дикого сердца» сменился хозяин.

Наверное, это было к лучшему. Я понятия не имела, что делать, если в каждом селе на нашем пути будут поджидать люди Картуша, ищущие коня и девчонку.

«Хорошо все-таки, что Волхар согласился спрятаться. Одну меня опознать гораздо сложнее, чем в компании огромного вороного коня».

И все же мои серьги и браслет – единственные ценности, что я унесла из крепости, если не считать фамильного перстня Радовичей, – я продавала с большой опаской. Старьевщик, согласившийся выкупить вещи, выглядел и смотрел уж больно подозрительно.

– Хорошая работка, – щербато ухмыльнулся он, придирчиво рассматривая через увеличительное стекло узоры на бляхе. – А еще принесешь?

– Нет больше, – буркнула торопливо, чувствуя, как холодок пробежал по спине от неприятного взгляда. – И эти-то у господарыни еле выпросила.

– М-м-м, – понимающе протянул мужчина. – В услужении, что ли? А у кого?

– У кого была, там уже не служу.

– А что красоту продавать надумала?

– Деньги нужны. – Вопросы мне очень не нравились. – Так что, брать будете?

Старьевщик кивнул, судя по масленому блеску в глазах, предвкушая хорошую выгоду. Но деньги отсчитал и даже предложил кое-что из своих товаров по явно завышенной цене. На поношенные женские сапоги денег не хватало, но я не слишком-то расстроилась. Зато, увидев в углу палатки разложенную на сундуке одежду, вспомнила еще об одной более чем насущной проблеме.

– А рубахи у вас почем? Вон те, мужские.

– Зачем тебе? – Старьевщик, кажется, удивился. – Хочешь, рубашонку с юбкой подберу взамен твоего платья? Есть у меня кое-какие бабские вещички.

– Нужны штаны и рубаха, – упрямо повторила я. – Во-от на такого парня.

Я встала на цыпочки и вытянула руку, чтобы показать примерный рост Волхара.

Старьевщик присвистнул.

– Ого! Это кто это у тебя такой здоровенный?

«Жеребец», – чуть не ляпнула я, но в последний момент осеклась и сказала совсем другое:

– Жених. Любич мой.

– Ну-ну.

Торговец хохотнул, явно не поверив. Но раз уж странная покупательница захотела расстаться с деньгами, ее право.

Десять медяшек из горсти перекочевали обратно к старьевщику в обмен на заплечный мешок с одеждой для Волхара. Денег было немного жаль – теперь точно можно забыть о платье. Зато одной проблемой будет меньше. Не придется лицезреть чужую наготу всякий раз, когда гайтану вздумается обернуться человеком. Чем не достижение?