Паштет. Плата за вход (страница 14)
Паштета удивляло то, что эту информацию приходилось собирать по крупицам, да и то больше всего – у белорусов. В России о мерзостях евроинтеграторов говорить было нехорошо, и занимались этим только всякие маргиналы, которых не подпускали к СМИ. Разве что в инете им удавалось бухтеть, что, например, лагерь смерти Саласпилс, где как раз был и детский барак для кровососания, на полном серьезе латышским правительством объявлен практически спортивно-отдыхательным, где публика развлекалась от души, и детишек никто не обижал – наоборот, о них заботились. Российское руководство, преклоняясь перед своими европейскими деловыми партнерами, такие пустяки не вспоминало, зато по первому же требованию партнеров начинало каяться в чем угодно и просить прощения у кого попало. Ну, бизнес есть бизнес… особенно, когда хочешь тоже стать буржуином, а в Буржуинию просто так не пускают, и самое большее, что дают – бочку варенья и корзину печенья, но никак не статус равноправных. Да и то – за эти самые варенье и печенье требуют отдать столько всякого дорогостоящего, что ценность бочки становится немыслимой. Но что делать, хочется же быть европейцами! Прильнуть к священному!
И некоторым это удается – пенсионер Горбачев припеваючи живет пенсионерской счастливой жизнью в Германии. И всего-то для этого хватило – развалить СССР и предать всех, кого можно, в Варшавском договоре, Афганистане и сотне других мест, наглядно показав, что этой ужасной России и русским доверять нельзя ни за что.
Тут у копарей разгорелся спор, и это отвлекло Паштета от пустых раздумий.
– Не будет второго завоза, – громко и уверенно сказал один из безлошадных.
– На свете есть такое, друг Гораций, о чём не ведают в отделе эксгумаций, – возразил сосед Паштета по палатке. – Второй завоз уже пошел, только маленький еще.
– Это где?
– А когда Грузия сунулась. Теперь вот Украина должна точно полезть. Точнее, уже полезла, только пока буфер еще держится.
– Это их внутренние дела, – заметил очкарик.
– Миша Леший на разминировании там уже погиб. И на форум несколько человек давно не заходят, а по натуре такие были щирые хохлы, что пара из них и раньше «с Рашкой воевала», еще с ичкерами вместе, – пожал плечами парень в остеррайховке.
– Ну-э-э, Украина голодная…
– То-то и оно, что Украина – не голодная. Она обуевшая. Всерьез же были уверены, что вступят в ЕС, разосрутся с Рашкой и получат каждый по сто охулиардов миллионов евро и долларов! И виллу в Монако на Лазурном берегу. Но когда свой дом ломаешь, есть некоторые неудобства. На момент майданов Украина хотела сало салом заедать, сидя у виллы на яхте в кружевных трусиках.
– Меня очень не радует то, что укры зомбанулись массово.
– Ты думаешь, зомбанулись только жители Украины? Честно? Ну-ну… Зомбанулись все: мы, пиндосы, европейцы. И это самое тревожное. Предбоевое зомбирование, вот что это такое. Не хочется это видеть, чего уж.
– Если на то пошло, то популярность зомби сначала удивляла. Вот с вомперами все ясно: девушкам нравятся, потому как просто принцы, да еще и дают бессмертие.
– Оборотней тоже гламурнули.
– А вот насчет зомби – это как раз, по-моему, подготовка публики к тому, что будет контингент, по которому можно будет стрелять и всяко его мочить, не глядя, баба это, ребенок или еще кто. Мы – и они. И все можно.
– Да тех же немцев готовили именно так: есть арийцы – уберменши, сверхлюди. И есть отвратительная человекоподобная мразь – унтерменши. И по отношению к этому человекоподобному зверью можно не стеснять себя ничем.
– Когда читаешь документы по ликвидации населения оккупированных территорий – диву даешься – да быть такого не может!!! Люди же!!!
– А ни хера не люди. Нет людей – есть арийцы и недочеловеки. И отношение к недочеловеку – именно как к зомби. Разрешено ликвидировать, и никакого наказания, никакого порицания. И отчеты немцев и их холуев – именно такие. Уничтожено 3499 зомби. Меня всю дорогу удивлял простой факт: в этих рапортах огромное количество «санированных и обезвреженных», но смешное количество мужчин, а подростков тоже записывали в мужчин, и уж совсем слезы в отчете в графе «Изъятое у бандитов оружие». Типа на 3000 – 10 стволов. На 400 – 1. И ничего, ни капли смущения. Сожгли несколько тысяч баб и детей – отлично выполнили свою работу, – вставил свои пять копеек Паштет.
– Ну, так действительно это была работа. Дезинсекция типа, – спокойно кивнул копатель.
Паша не нашелся, что сказать. Да и остальные промолчали.
Родившиеся от тех, кого тогда не успели зачистить.
Глава 5. Учеба. Нож и фехтовальщики
– Занятие – 300 рублей. Индивидуальное – 500. Первое, вводное – бесплатно, – негромко сказал жилистый сухощавый мужичок, к которому Паштет после долгих переборов возможных инструкторов по бою с холодным оружием в итоге пришел. Причем еще и с рекомендацией от общих знакомых, которые тоже были реконструкторами, но по средневековью. Этого мастера они горячо рекомендовали. Пожалуй, если бы не их похвалы и – главное – то, что, по отзывам, учеба у него реально помогает и может пригодиться не только на соревнованиях, но как бы и в жизни тоже, осторожный Паштет и не пошел бы. Но тут рискнул. Толковый учитель, короче говоря.
– Хорошо. Меня устраивает. Хочу научиться бою с ножом, – по возможности так же бесцветно и спокойно ответил ученик. Его подкупило в выборе мастера то, что сказали его приятели, изрядно походившие по разным гуру. Сказали они достаточно внятно, что он не выставляет свою «школу» единственно и неповторимо правильной, не придумывает красивые, но идиотские легенды, не запрещает ученикам контактировать с бойцами из других «школ» и, главное, не морочит голову дурковатой магией и колдунством, рассказывая всякие нелепые восточные притчи, а объясняет все просто и доходчиво, ставя не на тайны Шаолиня, а на постоянные тренировки и внятный подход к обучению.
– Ходил я, было дело, раньше сдуру к одному сенсею, – грустно говорил тогда Паше его знакомец – свирепый латник-бугуртщик,[9] – меня этот гуру шпынял и унижал, да и просто лупил целый год – я все время с синяками ходил. С «чужими» встречаться категорически запрещал и говорил, что «ты пока не готов», а вместо конкретной учебы морочил голову всякими дикими байками про «белый пятиконечный круг». Только деньги потерял и время. А у этого – внятно, понятно и по делу. Теперь даже за себя стыдно, что тогда ухи развесил. Но работать придется много – мистики нет, а вот думать и тренироваться придется всерьез. И – лентяев не любит.
Учитель внимательно поглядел на Паштета. Уточнил:
– Чему именно хотите научиться?
Тот взгляд выдержал и постарался сказать, чтоб понятно было:
– Мне желательно поучиться этому в том плане, что я переезжаю в весьма неуютную местность, и мне надо будет, в случае чего, банально свою жизнь защищать. Потому всякие мечи – это хорошо, конечно, но мне нужно на практике понять, что надо делать, чтобы в случае, если до реальной поножовщины дойдет, я не выглядел бы невинной овечкой. Бараном, в смысле.
Мастер фехтовальных дел хмыкнул как-то неопределенно. Внимательно оглядел массивную фигуру неофита. Потом сказал странное:
– Как-то давным-давно известный заезжий фехтовальщик вызвал на поединок королевского скорохода. Тот вызов принял и при выборе оружия выбрал бег. И убежал от противника, посрамив его. Это я к тому, что в случае реальной поножовщины самое разумное – убежать. Вы же понимаете, что я не собираюсь дурить вам голову и заявлять: «Ты сможешь победить любого человека, вооруженного ножом, как только я обучу тебя своей секретной технике по своим секретным методикам!!!». Не говорю о том, что ножевой бой в реале – занятие грязное, жуткое и злое.
– Странно слышать такое от мастера фехтования. Прямо по восточным канонам о том, что лучший бой тот, которого удалось избежать, – заметил немного удивленно Паштет.
– Нож – самое убийственное оружие человечества. Можно бы добавить «холодное», но думаю, что огнестрел тоже пока пасует, благо ножами друг друга резали испокон века и во время войн, и между войнами. Кремневыми, бронзовыми, костяными… И если при перестрелке, в общем, понимаешь, как будут отвечать, то в плане ножа – трудно угадать, с кем свела судьба: с уголовником, воякой или еще с кем? И у каждого – свой подход, потому что нет такой великолепной методики, с которой человек мог быть уверен в себе на сто процентов во всех случаях жизни.
Нож – воистину сатанинское изобретение, к тому же универсальное. Я буду вас учить им пользоваться. Но запомните: лучше избежать поножовщины в реале. Правда, вы грузноваты, бегать вам будет не так просто. Запомните, однако, что я сказал. У того, кто кинется на вас с ножом, будет внятное желание вас зарезать. Распороть вам пузо, продырявить сердце, кишки и легкие, раскромсать мышцы и сухожилия, перерезать глотку, выколоть глаза, выпустить кровь. И, весьма вероятно, уже и опыт таковой у него будет. У вас всего этого нет, потому, даже будучи немного обученным, вы будете проигрывать именно в главном – кровожадности и готовности резать по живому мясу. Представляете разницу между фаллоимитатором и мужчиной? Вот такая же – между теоретически обученным неофитом и матерым ножевиком-практиком с опытом резни. Ладно, давайте посмотрим, что вы сейчас умеете.
Паша получил резиновую хреновину, чуть похожую на нож, повертел ее в руках. Постарался взять ее в руку поавантажнее, чтобы учитель видел – не с лохом имеет дело, выставив, как прочитал когда-то в очень авторитетном труде большой палец вдоль острия, чтоб проще было прицелиться, куда бить. Встал в угрожающую стойку, широко расставив ноги, и на вопрос «Вы готовы?» утвердительно кивнул.
Мастер, стоявший метрах в трех достаточно вальяжно, сразу по кивку стремительно и неожиданно атаковал, моментально оказавшись рядом и больно ткнув Пашу резиновой фигней в бок. Тут же вертко ушел от ответного размашистого удара резиной, успев чиркнуть своей по Пашиной руке. Крутанулся и внезапно оказался за спиной, опять больно ткнул своей преподавательской резиной в поясницу аж дважды, и широким махом секанул по спине.
Было не только больно, но и обидно. Когда Паша пинком, всерьез разозлившись и бросив всякие экивоки, попытался выбить резинку у своего спарринг-партнера, так как много раз читал: «Если противник держит нож перед собой, выбейте его из рук ногой!», то результатом оказалось только то, что по ноге его, опять же, секанули. И тут же его собственная резиновая модель ножа неожиданно легко вылетела из ладони и порхнула в сторону. Паша вспомнил былые занятия борьбой и попытался схватить противника за руку, схватил, но почему-то ножика в ней не оказалось, а «острие» – округлое и с виду неопасное, но бившее больно, – внезапно оказалось в считанных сантиметрах от его глаз.