– Ты сталкивался с ним там? – поинтересовалась Миранда, пытаясь выяснить, сумеет ли бард поделиться более личными наблюдениями. Её взгляд стал пристальным – она ловила каждую ноту в голосе Камила, каждый жест.

– Немного. Наши интересы редко пересекались… До последних событий. Однако, когда ситуация стала необратимой и Тамрана выступила с инициативой создания нашего бравого Братства, у меня, как бы это сказать… не осталось выбора, кроме как присоединиться к этому начинанию. У Грегора, выбор, полагаю, был. Но, насколько я знаю этого человека, нечто подобное, масштабное и бессмысленное, вполне вписывается в его природные склонности.

Камил замолчал, задумчиво проводя пальцем по краю кружки. В таверне шумели другие посетители, но для них двоих весь мир словно сузился до этого разговора.

Взгляд Миранды стал задумчивым. Магесса взяла со стола бокал с вином – пива она за редким исключением практически не пила, от всей души считая его напитком, годным только для свиней и северных дикарей. Сделав глоток, она продолжила:

– Почему он здесь? – Миранда помедлила, словно взвешивая каждое слово. – Если он так ненавидит магов и демонов, то какого… он решил применить свои способности на поле объединения мира и установления равенства между всеми?

Глава 8

Камил в ответ лишь пожал плечами. Его улыбка была едва заметной, почти призрачной.

– Кто знает? Может быть, испытывает чувство вины за то, что произошло там. В Гавани… и ещё раньше… А может быть, просто хочет проследить, чтобы свободы неравных народов не зашли слишком далеко. – Он сделал паузу, будто решая, стоит ли говорить дальше, и добавил: – Или, возможно, он видит в этом свой долг. Свой крест.

Оба на некоторое время замолкли. Затем Камил рассеянно продолжил:

– Ты ведь и сама всё это знала. Ты, может, и не самый усидчивый из магов, но точно умеешь читать – я видел это целый один раз!

Его голос звучал легко, почти шутливо, но в глазах читалась серьёзность.

Миранда хмыкнула и сделала вид, что целиком сосредоточена на вине. Поскольку Камил не собирался отступать, она всё же откликнулась:

– Я смотрела упоминания о нём в архиве. Но мне хотелось услышать… как это будет звучать не сухим официальным языком. И, возможно, узнать что‑нибудь, чего там нет.

Она наклонилась чуть ближе, словно боясь упустить даже шёпот.

Камил задумчиво покрутил кружку в руках. Деревянная поверхность уже успела нагреться от его пальцев.

– Скорее всего, там нет того, что говорят о нём среди солдат, – наконец произнёс он. Его голос опустился до полушёпота, и Миранда невольно затаила дыхание. – Говорят, он однажды…

Миранда почти умоляюще посмотрела на приятеля.

– У него есть враги? – предположила она. – Им недовольны?

– Напротив. Им восхищаются. Он для многих – герой. Но ещё говорят… Говорят, что он устал. Он уже не тот, каким был в Гавани, и дни его настоящей славы позади. И здесь он всего лишь потому, что ищет возможности достойно умереть.

«Ищет возможности красиво умереть», – фраза, немного искажённая сознанием Миранды, крепко засела у неё в голове и почему‑то до безумия разозлила.

«Что может знать этот чистенький беловолосый ублюдок о том, что такое – желание умереть?»

«О том, ради чего стоит умирать?»

«О том, почему нужно бывает умереть?»

В её сознании эти вопросы вспыхивали, как молнии, оставляя после себя горькое послевкусие. Кровь стучала в висках, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Мысли одна за другой кристаллизовались в её голове, создавая всё более напряжённые вибрации ярости. Сквозь шум крови в ушах Миранда едва расслышала очередной вопрос Камила и опомнилась, только ощутив на пояснице его умело шаловливую руку.

– Так что насчёт нас, лапочка? Пока объект твоих нездоровых фантазий несёт службу на холодном бастионе, мы могли бы согреть друг друга, не затягивая прелюдий.

Камил не то чтобы любил Миранду и даже не то чтобы зафиксировался на ней. Его чувства были лёгкими, как дуновение ветра – мимолётно касались, но не задерживались. Вернее было бы сказать, что Камил любил всё красивое. А Миранда, безусловно, была красива, и сама об этом прекрасно знала.

Камил тоже был красив. Миранда считала, что они могли бы составить хорошую пару, потому что очень похоже относились к сексу – оба полагали, что это не то, что нужно растягивать на утро. Их связь была похожа на вспышку: яркая, стремительная, без обещаний и обязательств. Иногда они позволяли себе согреться, расслабиться и сделать другие менее приличные, но весьма приятные вещи друг для друга.

Иногда – но не сейчас, когда в сознании Миранды клубилась раздражающе неестественная мысль о том, что Грегор действительно явился сюда, чтобы «красиво умереть». Эта идея царапала изнутри, будто острый осколок стекла, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

– Не сегодня, – мрачно буркнула магесса и без труда вывернулась из гибких рук. Отсела подальше и, поднеся к губам краешек бокала, уставилась в гущу зала. Её пальцы слегка дрожали, но она тут же спрятала их под стол, чтобы Камил не заметил.

Камил явно начинал скучать. Его глаза плавно обошли зал, остановились на одном из дальних столов, и он уже совсем рассеянно заметил:

– Ну, если ты сегодня не в настроении, то позволь откланяться. Боюсь, у меня сегодня вечером найдутся более активные занятия, чем болтовня.

Проигнорировав укол лёгкой ревности, отчётливо звякнувший в конце этой фразы, Миранда равнодушно пожала плечами и откинулась на спинку скамьи. Она отчётливо давала понять, что сама с места не сдвинется, а Камил может убираться куда захочет. В её взгляде читалась холодная отстранённость – маска, которую она надевала, когда хотела отгородиться от мира.

Ничуть не обидевшись на этот ультиматум, Камил подхватил с сиденья свой подбитый пушистым песцом щёгольский плащ, грациозно поднялся на ноги и отправился вглубь таверны – видимо, на поиски приключений.

Миранда посидела ещё некоторое время, потягивая вино. Каждый глоток отдавался горечью, словно она пыталась запить не жажду, а мысли, которые никак не желали уходить. Сегодня ей не хотелось напиваться. Особенно после того, что она узнала. Пить в одиночестве вообще всегда было уныло, и заканчивались такие вечера слишком плохо, чтобы она могла об этом забыть.

Тишина вокруг казалась давящей, а голоса других посетителей – раздражающе громкими. Миранда чувствовала себя чужой в этом шумном мире, где каждый искал своё утешение. Поэтому она отставила в сторону ещё полупустой бокал и, встав, направилась к выходу. Её шаги эхом отдавались в голове, будто отсчитывая секунды до новой встречи с неизвестностью.

Глава 9

Она хотела ещё раз отыскать Рамара. В худшем случае тот оказался бы занят делами крепости: планированием новой вылазки или чтением материалов, которые могли помочь ему разобраться в очередной проблеме. Тогда Миранда могла бы посидеть с ним и попытаться внести свою посильную лепту. В конце концов, даже если её мнение не совпадёт с его, разговор сам по себе станет спасением от навязчивых мыслей.

Миранда не любила историю и политику, но это не значило, что она в них не разбиралась. Наследнице магистра Маконана никто не позволил бы вырасти полной невеждой. Деловой разговор мог отвлечь её от ненужных мыслей, которые почему‑то слишком будоражили и слишком озадачивали – хотя, казалось бы, никакого отношения не имели лично к ней. Эти мысли крутились в голове, как листья в осеннем вихре, и ни одна не желала задержаться, чтобы дать ответ.

Но ей могло и повезти. Рамар мог быть ничем не занят. Он точно не стал бы предлагать Миранде согреть его физически, но вполне мог разделить с ней бутылку крепкого напитка. Иногда с Рамаром можно было просто молча посидеть у камина, не обращая внимания на то, что каждый из них думает о своём, и в то же время испытывая приятное чувство единения. Огонь в камине играл тенями на стенах, превращая молчание в нечто уютное и почти интимное. А иногда с ним можно было обсудить те вещи, которые Миранда не решилась бы доверить ни Камилу, ни, тем более, любому другому из так называемых соратников.

Миранде повезло. Рамар сидел в своей небольшой комнатушке, слабо подходящей его статусу, – но единственной целой, которая в своё время нашлась в этой крепости. Комната была скромной: стол, пара кресел, полка с книгами и свитками. Никаких украшений – только функциональность и порядок.

Он явно и сам уже подумывал открыть бутылку вина. И хотя при виде Миранды его лицо не отразило особой радости, всё же в глазах появилось тепло.

– Миранда… – задумчиво окликнул он. – Ты что‑то хотела?

Миранда кивнула. Без лишних слов взяла стоявшую на столе бутылку, ловко выдернула пробку и, с лёгким щелчком разлив напиток по бокалам, взяла себе один. Опустилась во второе свободное кресло. Аромат вина наполнил воздух, добавив нотку уюта к напряжённому разговору.

– Помнишь, ты предупреждал меня об Грегоре? – после долгой паузы спросила она.

Рамар моргнул, как будто не сразу вспомнил, о чём идёт речь.

– Да, – наконец сказал он. – Помню. У вас с ним что‑то стряслось?

– Пока ещё нет, – со свойственным ей оптимизмом хмыкнула магесса. – Просто хотела спросить…

Она планировала задать совсем другой вопрос, но в последний момент решимость отказала Миранде, и она произнесла:

– Как думаешь, он хочет избавиться от меня?

Несколько секунд чёрные глаза Рамара внимательно смотрели на подругу и оставались невыносимо серьёзными. Потом в них промелькнуло что‑то подозрительно похожее на смех. Его губы дрогнули, но он сдержал улыбку, словно не желая обидеть её неосторожным жестом.

– Нет, – твёрдо сказал Рамар. – Я думаю, что нет.

Миранда помолчала. Эти слова ничуть не успокоили её, потому, наверное, что настоящая причина её переживаний таилась в другом. Её пальцы нервно теребили край бокала, оставляя едва заметные следы на гладкой поверхности.

– Скажи… Как ты думаешь, почему он здесь?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… что он – Инквизитор. А то, что ты делаешь… мягко говоря, не одобрила бы ни одна Церковь.

– Миранда, – теперь магессе показалось, что Рамар напрягся. Его спина чуть выпрямилась, а взгляд стал более острым, словно он готовился к обороне. – У Грегора сложное прошлое. Оно сложное у вас у всех. Но поверь мне, он хороший человек.

Последние слова снарядом неожиданной силы ударили Миранду в грудь. Она почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло – то ли надежда, то ли страх. Она вдруг осознала, что это была последняя капля и что‑то неизбежно произойдёт. Тишина в комнате стала почти осязаемой, и каждый звук – даже дыхание – казался громче, чем обычно.

Глава 10

Братство, которое пытались основать Рамар, Грегор и двое их соратниц из церкви Святой Девы, было, по всеобщему признанию, весьма сомнительным проектом. Слухи о нём шептались в тавернах, перебрасывались на рыночных площадях – но никто не мог с уверенностью сказать, станет ли это началом примирения или последней искрой перед пожаром.

Некоторое время назад взрывоопасная ситуация в отношениях между теми, кого коснулось Запределье, и теми, кто не хотел иметь с ним ничего общего, достигла пика. Воздух будто наэлектризовался: каждый взгляд, каждое слово могли стать поводом для вспышки.

Люди боялись магов. Они запирали их в башнях и старались изолировать себя от них. В окнах каменных темниц мерцали тусклые огни – то ли свечи, то ли отблески сдерживаемой магии.

Большинство магов не хотело быть запертыми. И даже те, кто готов был смириться и признать свою опасность для мира, начинали терять терпение, когда Орден Храма начинал превышать полномочия. Их пальцы сжимались вокруг посохов, а в глазах загорался недобрый свет – ещё немного, и…