Новогодний соблазн для босса (страница 5)
Я посмотрела на него -по-настоящему посмотрела. На его усталое, сильное лицо. На глаза, в которыхжила такая же боль, как и в моих. На этого незнакомца, который выхватил меня изада и сейчас сидел напротив, слушая мою исповедь. И впервые за этот бесконечнодолгий день я почувствовала не боль, не стыд, не страх. А странное, щемящеечувство облегчения. Я была не одна.
Глава 7
Григорий
Она сидела на моем диване, съежившись,как птенец, выпавший из гнезда. Слезы медленно высыхали на ее щеках, оставляядорожки на размазанном гриме. В свете торшера ее лицо казалось хрупким и по-детскибеззащитным. Она только что выплеснула свою боль, и теперь в ее глазах стоялапустота, смешанная со стыдом.
Я молчал. Слова ее мужа звенели вмоих ушах, вызывая знакомое, едкое чувство ярости. «Жирная версия Ватсона».«Складки, целлюлит». Как можно так говорить с женщиной? С человеком, котороготы когда-то любил? Я смотрел на нее и не видел ничего из того, что описывалэтот ничтожный человек. Я видел мягкие, округлые плечи. Пышную грудь, высокоподнятую и упругую, вырывавшуюся из тесного лифа костюма. Плавный изгиб бедер,обещавший нежность и тепло. Она была… настоящей. Женственной. И от этого моедавно уснувшее желание проснулось с такой силой, что у меня перехватилодыхание.
- Вам… вам, наверное, смешно, -тихо проговорила она, не глядя на меня.
-Нет, - мой голос прозвучал хрипло.- Мне не смешно. Мне… понятно.
Она подняла на меня глаза,удивленные.
-Понятно?
Я встал, подошел к барной стойке иналил себе виски. Рука дрожала. Я сделал большой глоток, чувствуя, как огоньрастекается по жилам, придавая смелости.
- Моя жена умерла, - сказал я,глядя в темно-янтарную жидкость в стакане. - Три года назад. Рак. Она угасаламедленно, и я мог только смотреть. Держать ее за руку. И молиться, чтобы этопоскорее закончилось. А когда закончилось… я остался один. В большом, пустомдоме. С работой, которая потеряла смысл.
Я обернулся к ней. Она смотрела наменя, затаив дыхание. В ее глазах не было жалости, которую я так ненавидел.Было понимание. То самое, которого мне так не хватало все эти годы.
- Я не прикасался к женщинам с техпор, - признался я, и это прозвучало как самое страшное и самое честноепризнание в моей жизни. - Думал, что не смогу. Что это будет измена. Ее памяти.Самому себе.