Схватка началась внезапно. Старик в белом взмахнул своим мечом, и сорвавшаяся с клинка длинная ветвистая молния унеслась в сторону его противника… И еще одна спикировала на макушку полуэльфа сверху. А третий разряд вообще выбился из-под земли, разбрасывая в разные стороны оплавленные обломки камня. Все они достигли своей цели, только вот цель не разорвалась на мелкие кусочки, не превратилась в обугленный труп и даже не ойкнула. Просто оплыла большой каплей темной жижи, оказавшись всего лишь приманкой. И в то же время остальная субстанция, отдаленно похожая на нефть, рванула в сторону любителя светлых оттенков, и из наиболее крупного ее потока вынырнула светловолосая ушастая физиономия, к лицу которой накрепко приклеился яростный боевой оскал. Но пусть контратака почти достигла своей цели, но во время сражений слово «почти» не считается. Вспыхнувшая стена фиолетовых разрядов встала между стариком и его противником, приняв на себя всю ярость чудовищного удара и не дав смести этого тощего дедушку как сухой лист. Более того, долбанувшийся о преграду юноша, который запросто мог оказаться старше этого города, дернулся назад чуть ли не быстрее, чем рвался вперед, теряя по пути клоки вспыхнувшей шевелюры и даже хлопья пепла, отлетающие от кожи лица. Но далось это пенсионеру совсем непросто. Иллюзия вполне отчетливо показала, как по его бледной коже течет из носа довольно контрастный алый ручеек.

Умывшись черной жидкостью, полуэльф полностью устранил все повреждения. Посланный в его сторону серп из ярко-белого света он отбил с небрежной легкостью, демонстративно поправляя свою заново отросшую прическу. А после покорная его воле субстанция стала формировать силуэты, выглядящие как полные копии юноши, только радикально-черного цвета. Две, четыре, восемь, шестнадцать… На тридцати двух он все-таки остановился, охватив своего соперника полукругом и медленно двинувшись вперед. Молнии, ударившие от любителя электричества, смогли испарить штук десять двойников и даже пару раз хорошенько приложить их создателя, но конструкты все-таки достигли своей цели и попытались разорвать старика на части голыми руками. Только вот пальцы их лишь бессильно скользили по светлой одежде и морщинистой коже, которые будто обрели прочность гранита… Раскаленного, судя по тому, как засияли они изнутри и как стали оплывать и плавиться подобия полуэльфа. Причем наколдовать новую жидкость взамен той, которая испарилась, он, по всей видимости, не мог, отчего теперь хмурился с крайне недовольным видом. Впрочем, возмущение сменилось откровенным испугом, когда его соперник с неожиданной для подобного возраста резвостью рванул вперед, махая клинком достаточно быстро, дабы тот размазывался в пространстве… И посылал по этому самому пространству нечто вроде ударных волн или невидимых лезвий. Юноша метался из стороны в сторону, словно таракан по раскаленной сковородке, и там, где он находился лишь мгновение назад, камень вспарывали узкие длинные полосы, очень похожие на те следы, которые лезвие меча могло бы оставить в чем-то мягком, вроде сыра.

Очередной удар, бывший, возможно, сотым или где-то около того, пошел не совсем по плану, ибо в этот раз хрупкий юноша от острого лезвия меча уклоняться не стал. Не промедлил, а именно не стал, прекратив свои метания на миг и подставив под удар левое плечо, дабы правой рукой двинуть соперника в левую часть груди и одновременно выплюнуть прямо ему в лицо маленький черный комочек, еще в полете разбухший до размеров немаленького такого осьминога, облепившего башку худощавого старика своими щупальцами. Вспышка электрического света, от яркости которого резало взгляд, испепелила тварь и обнажила лицо, покрытое глубокими рваными бороздами… И без глаз. А еще там, куда ткнулся маленький изящный кулачок, появилось небольшое сквозное отверстие, откуда медленно и неохотно сочилась тягучая алая кровь. Впрочем, спустя мгновение сверкнувший прямо в ране разряд запек ее края, устранив утечку алой жидкости.

Полуэльф, вероятно, немедленно добил бы своего тяжелораненого соперника, но боль не помешала старику довести до конца свой удар, а потому он тоже изрядно пострадал. Торс остроухого юноши украшала глубокая рубленая рана, в которой до сих пор чего-то искрилось, а левая рука так и вовсе улетела куда-то далеко в сторону. Да только пошедший на размен ударами жрец мог легко исправить подобные травмы. Темная тягучая субстанция, являющаяся чем угодно, но только не кровью, выступила из разреза, обязанного достать до сердца, и застыла блестящим черным панцирем. Такая же нить выстрелила из плеча, дотянулась до отрезанной конечности и притянула ту обратно на положенное место. Впрочем, совсем без следа раны не исчезли – пострадавшая одежда больше не скрывала заплаток, соединяющих воедино травмированные участки тела. Теперь остроухому юноше требовалось постоянно уделять какую-то часть своего внимания и сил этим травмам, чтобы не снизить свою боеспособность, и его противник пострадал куда серьезнее, а лечиться на ходу, видимо, не умел… Только вот почему-то старик, потерявший глаза и, по всей видимости, лишившийся пробитого сердца, не спешил умирать или хотя бы паниковать, а злорадно улыбался. И все свечение из его тела ушло, сконцентрировавшись на упертом в землю мече, похожем сейчас на маленькое солнышко. С пятнами. Роль пятен исполняли накрепко прилипшие к лезвию частички крови и плоти соперника.

Сверкающие иголочки крохотных молний в сотне мест сразу пробили изнутри черную поверхность недавних ран, а после разряды стали разбегаться в разные стороны, разрывая плоть полуэльфа. Он закричал от боли, судя по широко открытому рту, и превратил свое тело в уже знакомого вида черную блестящую жижу, но враждебную магию это если и замедлило, то не остановило. Магия старика перемешивала эту наверняка до чертиков устойчивую к повреждениям субстанцию, кипятила, испаряла… И вытолкнуть наружу чужеродные энергии никак не получалось, несмотря на то что десятки литров жидкости брызгали под огромным давлением в разные стороны из крохотной фигуры, в которую каким-то непостижимым образом вмещался подобный объем. Безжалостная экзекуция продолжалась минуты три, а потом полуэльф кончился. Выкипел. Словно забытый на плите чайник.

Тучи перестали быть одним большим экраном, начав стремительно светлеть и рассеиваться, но дорогу к Храмовой площади стражники открывать нам не торопились. Вероятно, там сейчас устраивало разборки с победителем высокое начальство… Или его бабушка. Опять же, после разборок обладателей не самого низкого уровня место требовалось в порядок привести, ибо в те же лужи черной жидкости, оставшейся от полуэльфа, наверняка наступать было совсем не безопасно. Я, конечно, достоверно этого не знал… Но чувствовал, видимо, потому как интуиция опиралась на тот опыт, который был в моих снах.

– Бальтазар, а ты уверен, что нам так уж нужно посещать этот обелиск? – тихонько уточнила у меня девушка, когда мы вместе со всеми стояли и ждали, пока стражники откроют проход. – Никакой награды он не выдает, просто перемещает в нечто вроде… Ну… Виртуальной реальности? Такой очень специализированной, торговой, где купить можно абсолютно все… Только по нереально задранным ценам.

– Возможно, и реальности, хотя вряд ли особо виртуальной, раз уж действия, совершенные там, могут столь сильно влиять на попавшего туда человека, – пожал плечами я, поскольку ответ на этот вопрос был неизвестен и мне будущему, хотя он данной темой немного интересовался. А после начал поглаживать кота, которому надоело путешествовать у меня на плечах, и он начал порываться слезть на землю, чтобы лапы размять. – И вообще – раз посещение этой штуки заявлено одной из главных задач тренировочного лагеря, то дотронуться до нее определенно стоит как можно скорее. Мало ли чего… И потом, я слышал, обелиски продают те вещи, которые иными путями не достать. Например, жетон для возвращения на Землю.

– Но… – с тревогой посмотрела на меня испанка, – если ты уйдешь…

– Я уйду, только если попаду в безвыходную ситуацию. Согласись, между отступлением и гибелью от чьего-нибудь меча или когтей монстра глупо выбирать смерть, – сообщил я девушке чистую правду, умолчав о некоторых деталях. Во-первых, использование жетона – процесс не совсем мгновенный, а потому во время боя использовать его будет сложно, хотя и не невозможно. А во-вторых, все, кто вернется на Землю, возникнут на нашей планете в одно и то же время, вне зависимости от того, когда именно они сумеют раздобыть билет из тренировочного лагеря: в первый день или в последний. Фору в родном мире таким образом получить не выйдет. – И потом, драпать мне банально невыгодно. Это место создано таким, чтобы новые подданные бесконечной вечной империи имели шансы доказать свой потенциал… И оно действительно это делает. Вот ты знала, что для большинства местных жителей совокупное число уровней в районе двух десятков является нормой, а трех – это уже заявка на неплохого специалиста вроде солдата-ветерана или имеющего собственную лавку ремесленника?

– Не знала, – пожала плечами Изабелла. – Ну и что?

– Я уже достиг тех результатов, к которым многие люди идут всю жизнь. За считаные дни! И твердо намерен двигаться еще дальше, ибо более чем уверен – по возвращении на Землю каждая капелька полученной здесь силы мне ой как пригодится…

Девушка умолкла, вернувшись к созерцанию ссорящихся дуэлянтов, кажется, я все-таки сумел ее успокоить. Сказанные ей слова были чистой правдой, но в то же время правдой не совсем всей. Обелиск требовался мне, чтобы максимально сократить свой путь к могуществу. Вопрос лишь в том, станет ли он основным инструментом для этого или только вспомогательным, ибо повышать свой статус, получать знания и способности или обретать не свойственные ранее особенности или таланты сейчас для меня было возможно несколькими путями.

Во-первых, желаемое улучшение себя или своего положения можно было просто купить, воспользовавшись одним из обелисков. Все будет проделано на высшем уровне. Никаких неприятных побочных эффектов, никаких долговременных последствий, никакой боли, даже никакого периода обучения – пользоваться полученным будет столь же естественно и просто, как чесать себе нос. Новые уровни с желаемыми дарами без какой-либо работы по их достижению. Вопрос только, каков окажется прейскурант подобной услуги… Я помню, что это можно сделать, но вот конкретные расценки то ли ускользнули из памяти, то ли и не снились никогда. А потому именно через обелиск лежала кратчайшая и одновременно наиболее надежная дорога к тому могуществу, которое было доступно во снах. Ибо эти магические устройства, являющиеся по сути чем-то вроде терминалов и локальных серверов самой Системы, могли все или почти все. Во всяком случае, в рамках бесконечной вечной империи. Начиная от зашивания дырки на носке и заканчивая терраформированием никому ранее не нужной безжизненной планеты в принадлежащем конкретно какому-то подданному мире с райским климатом, где он почти всемогущ и почти бессмертен, творожные сырки растут на деревьях, а многомиллионное население состоит поголовно из прекрасных эльфиек, жаждущих служить своему королю. Имелся лишь один маленький нюанс. Цена. Чем больше кому-то придется потрудиться ради оказания услуги, тем выше станет ее стоимость. Причем одаривать чем-то действительно важным или, вернее, затратным для нее Система не любила, за что-нибудь серьезное неизменно запрашивала не одни лишь империалы, а еще и выдаваемые ею же самой награды, которые в принципе нельзя было купить. Единственный способ их раздобыть – заработать самолично. А еще она была очень жадной или как минимум энергосберегающей. Во всяком случае, какую-нибудь болячку было раз в двадцать дешевле вылечить у ближайшего целителя, чем обращаться к ней. Вот только не всегда специалист нужной направленности и компетентности имелся в зоне досягаемости… Или хотя бы в близлежащих мирах.