— Не совсем. Нужна сильнаяэмоциональная связь между вами. Только так получится осуществить замену.

Вся кровь отхлынула от моего лица.Я поняла. Ужасная, непосильная плата.

— То есть, это должен быть кто-тоиз близких?

— Да, увы. Таковы правила.

Я покачнулась. Вернуться. Но какойценой? Отдать кого-то из тех, кого я люблю больше всего на свете? Это былонемыслимо.

— Я тогда, наверное, пас, —прошептала я, зная, что не смогу это сделать.

— Не бойся, ты будешь не одна, — налице Серафимы появилась несвойственная ей злорадная улыбка. — Я отправлю стобой Оникса. Он поможет тебе сделать правильный выбор.

— Оникс? Кто это?

— Ты всё узнаешь!

Я смотрела на Серафиму. Всё поплылоперед глазами. Я ещё не успела дать ей окончательный ответ, но, похоже, она всёрешила за меня. Я стремительно погружалась в сон. А потом тишина, и полёт в темноми пустом пространстве. И опять этот голос.

— Вставай, Мира! Тебе надовставать.

Глава 3

— Мама, проснись, мы в школуопаздываем!

Голос сына вырвал меня изоцепенения. Я открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Это была моя комната,моя пижама, мой дом.

Я скинула одеяло. Это точно я.Может, это сон?

— Мам, ну ты и лежебока! —проворчала Дианочка, моя дочь. Я даже не догадывалась, что она знает такиеслова.

— Встаю, встаю, детки! —проскрипела я, как старая кровать, и поднялась на ноги.

Дети, добившись своей цели,убежали. Я медленно поплелась на кухню. Там обычно сидел Макс в это время,нетерпеливо ожидая своего завтрака. Но сегодня его здесь не было. Вместо этогоон ходил по дому в поисках галстука.

— Дорогой, тебе сегодня чтоприготовить? Глазунью или омлет? Если хочешь, могу нажарить сырников.

— Прости, хозяюшка, — ответилбодрый и дружелюбный голос мужа. — Но сегодня твой мужик уйдёт в поле голодным!

— Макс, прости, — сказала я,виновато улыбаясь. — Я как будто провалилась в сон. Не успела приготовить тебе…

— Нет, нет, дама моего сердца! Непоэтому! Просто у нас с утра встреча с арабами — в ресторане. А я так давно незавтракал в ресторане, – и он подмигнул мне, а у меня как будто щёлкнуловнутри.

Встреча с арабами. Завтрак вресторане. Это какое-то дежавю! Это определённо уже было.

Я начала судорожно вспоминать. Напрошлой неделе. Да, точно, ровно неделю назад. Муж проснулся раньше и разбудилдетей, видя, что уставшая мать забыла поставить себе будильник. Я впопыхаххотела приготовить ему завтрак, но он сказал, что будет завтракать в ресторане…с арабами.

— Масюш, а что, арабы сноваприезжают? – я должна была это спросить.

В дверном проёме появилосьудивлённое лицо Макса.

— Ты вообще о чём, Мира? –удивлённо спросил он. – Арабы приезжают к нам впервые. Я же рассказывал тебе,что мы планируем расширяться на Ближний Восток.

— Прости, дорогой, я, наверное,забыла, – махнула я рукой, чтобы не вызвать подозрения мужа.

Но нет, ничего я не забыла. И тут яначала с ужасом понимать, что я уже проживала этот день раньше – неделю назад.Я посмотрела по сторонам. Я готовила эту кашу ровно неделю назад, по радио пелаименно эта песня – что-то там про танцы и океан.

— Вот, нашёл! – крикнул Макс изкоридора и появился в своём самом красивом, своём любимом красном галстуке.

Этот галстук с его ослепительнокрасным цветом был для меня как светофор. «Стой, Мира, остановись!» - опятьэтот голос в голове.

Я смотрела на мужа, глаза моиневольно округлились.

— С тобой точно всё в порядке? – спросилон, испуганно глядя на меня и поправляя галстук.

— Д-да, - неуверенно ответила я.

— Просто у тебя… молоко убежало.

Я дёрнулась, схватила кастрюлю смолоком, убрала с плиты. На запястьях остались ожоги от пара – те самые, что уменя уже прошли, но сейчас вернулись вновь.

Молоко! Оно тоже было. Я бросаюсь кшкафчику, где у детей хранились кукурузные хлопья, надеюсь, что там будет целаянераскрытая пачка, хотя отлично помню, что я её открывала ровно неделю назад,потом ещё остатки хлопьев Диана рассыпала на ковре в гостиной, за что получилаот меня нагоняй. Но теперь она, эта пачка, стояла передо мной целёхонькая, какни в чём не бывало.

Меня бросило в жар. А если всё этоправда? Это был не сон? Серафима. Семь дней. Найти замену.

Я была в ужасе. Но меня из негобыстро вывели дети.

— Мам, ну мы будем сегоднязавтракать, или нет?! – возмущался Кирюха. Он уже приготовил свои вещи и снетерпением ждал своей порции завтрака.

— Я… сейчас приготовлю тосты смаслом и сыром, – проговорила я, отставляя кастрюлю со сбежавшим молоком всторону.

— О, здорово! Мы сто тысяч лет неели тосты! – захлопал в ладоши Кирилл и убежал к себе в комнату.

А я помню эту фразу и эту егореакцию на тосты. Я всё это помню.

— Ну всё, дорогая, я ушел! – опятьпоявился в проходе Макс, гордо поправляя свой любимый галстук. – Рано не ждите.Вечером повезём арабов по нашим достопримечательностям.

«Ложь!» – услышала я голос, и непоняла, то ли он был у меня внутри, то ли доносился откуда-то снизу.

Дверь за Максом захлопнулась, и вквартире на мгновение повисла тишина. Я стояла посреди кухни, сжимая в рукахполотенце, и чувствовала, как по спине медленно ползёт ледяной холодок. Если яне сошла с ума, то я здесь была не одна.

— Ложь? — переспросила я в пустоту.— Ты сказал «ложь»?

— Ты что, не видишь, как он тебенакидывает? — повторил всё тот же шипящий, крадущийся голос.

Теперь сомнений не осталось. Звукне рождался в моей черепной коробке, он шёл снизу, прямо из-под кухонногогарнитура.

— Кто ты? — я медленно опустиласьна корточки, придерживаясь рукой за край столешницы.

Я заглянула в темноту под шкафом.На мгновение мне показалось, что там что-то шевельнулось — тень, мелькнувшая,словно испуганная кошка, и тут же растворившаяся в густом мраке.

— Я — Оникс. Меня отправили тебе вприслужники, — пояснил источник голоса.

— Оникс? Вообще-то не вежливоговорить с дамой и одновременно прятаться от неё. Покажись! Дай мне тебярассмотреть!

— Ага! Чтобы твои карапузы меняувидели? Нет уж! Подумают ещё, что я какая-нибудь морская свинка, да в клеткуменя посадят.

Я невольно улыбнулась.

— Ты похож на морскую свинку?

— Да не похож я на морскую свинку!— взвизгнул Оникс. — Я — создание высшего порядка! А твоим детям не всё лиравно, кого мучить?

— Вообще-то мои дети чуткие и оченьвоспитанные, — возразила я, почувствовав привычный материнский порыв защититьсвоих чад. — В отличие от некоторых.

— Эй-эй, полегче! Я бы не стал натвоём месте со мной ссориться! У меня важная миссия, если ты забыла. Я здесь,чтобы ты не провалила своё задание. Семь дней, Мира. Часики-то тикают, а ты всёещё стоишь на коленях перед кухонным шкафом и споришь с тенью.

Слова «семь дней» ударили меня поддых. Реальность, которую я пыталась отрицать, снова навалилась всей тяжестью.

— Помню, помню, — прошептала я. —Не обижайся. Прости. Просто всё это… навалилось так внезапно.

— Что, до сих пор не можешь прийтив себя после перемещений?

— Каких перемещений?

— С небес на землю. Это всем даётсянелегко. У меня, например, пучит живот после этого, у кого-то болит голова.

— А я как будто вся разваливаюсь.Мышцы ноют, в голове туман.

— Вот-вот! Стандартные симптомы.Главное — не давай туману победить. Ты должна помнить: всё, что ты видишь — этореальность, просто немного «подправленная».

Я хотела спросить, что именно онимеет в виду, но не успела.

Топот маленьких ножек в коридорезаставил меня подскочить на месте.

— Мам, а с кем ты сейчасразговаривала? — Кирилл ворвался в кухню первым.

Он остановился у стола иподозрительно посмотрел на меня.

— Ни с кем, — сразу ответила я. —Песня хорошая по радио была. Вот я и подпевала.

Я махнула рукой в сторону старогоприёмника, который стоял на холодильнике.

— Ура, моя мама – певица! —радостно заявила Диана. Она появилась следом за братом, в руках она тащила своюлюбимую куклу без одной туфли.

Дочка ловко взгромоздилась на свойвысокий детский стульчик, похожий на те, что стоят у барной стойки в рюмочной,но весь усыпанный наклейками с единорогами.

— Я хочу тосты! — провозгласилаона, стукнув кулачком по столу. — Сырные! И чтобы масло таяло, как снежинка.

— Будут вам тосты, — сказала я,повернувшись к рабочему столу.

Я достала из пакета два ломтикапшеничного хлеба. Зарядила их в прорези аппарата. Пока тосты поджаривались, ядостала из холодильника маслёнку и брусок твёрдого сыра.

Тостер издал победный «дзынь», идва золотистых кусочка хлеба выпрыгнули вверх. Я быстро намазала их маслом,которое тут же начало плавиться, превращаясь в блестящие янтарные лужицы, инакрыла тонкими ломтиками сыра. Сыр начал чуть-чуть оседать от тепла, края егообмякли.

Аромат свежего хлеба и плавленогосыра наполнил кухню. Это был самый обычный завтрак. Самый скудный, самыйпростой, но для моих детей он был символом того, что всё в порядке. Мама накухне, тостер работает, солнце светит.

Но я знала: ничего не в порядке.Оникс был прав — часики тикали, и первый день моего испытания уже вовсю набиралобороты. И у меня оставалось всего семь дней. Семь дней на жизнь.

Глава 4

— Ты сегодня встала не с той ноги?— Кирилл прищурился, с хрустом откусывая край тоста.

Я замерла с кофейником в руке.Вопрос сына застал меня врасплох.

— Почему ты так решил, дорогой?

Кирилл не успел ответить. Диана,чьё воображение всегда работало на пределе, заглянула под стол, обследуяпространство между ножками стульев.

— Кирилл, ты шутишь — у мамы своиноги! — авторитетно заявила она, выныривая обратно и поправляя сползший ободокс ушками. — Обе на месте, и обе правильные.

Я не выдержала и улыбнулась. Дианасмотрела на меня своими огромными, чистыми глазами, в которых я всё ещё былацентром вселенной, а не потерянной душой во временной петле.

— Просто ты сегодня какая-тостранная, — Макс смотрел на меня поверх очков, и в его взгляде я увиделанеподдельное беспокойство. — Как будто в режиме замедленной съемки.

— Моя мама не странная! — тут жевступилась за меня Диана. — Моя мама — красивая!

— Спасибо, солнышко, — я подошла кдочке и поцеловала её в пахнущую детским шампунем макушку. Затем перевелавзгляд на Кирилла. — Просто не выспалась, Кирюш. Сейчас приму душ, и всё будетхорошо.