7 дней (страница 4)
— А мы не опоздаем? — Кирилл глянулна настенные часы.
— Нет, я быстро. Пять минут — ибуду как новенькая.
Выйдя из душа, я обмоталасьпушистым полотенцем. Быстро переоделась в своей комнате, выбрав простоетемно-синее платье для работы. Я уже застегивала молнию, когда в тишине спальниснова раздался этот вкрадчивый голос.
— Эй-эй-эй! Ты про меня не забыла,хозяйка?!
Я вздрогнула, едва не прищемивпальцы молнией. Голос шел из темного угла за дверью.
— Нет, — выдохнула я, присаживаясьна край кровати. — Только я опять надеялась, что ты мне почудился.
— Не дождёшься! Я — твоя тень, твойстраж и твоя головная боль на ближайшую неделю. Я всегда следую за тобой, таковзакон связи.
— Хочешь сказать... ты был со мнойв душе?! — я намеренно сделала голос строже.
— Нет-нет! Я воспитанный и уважаютвои границы. Я ждал у двери. Там, кстати, коврик не очень удобный, ворсслишком колючий. Да и вообще, человеческая анатомия — зрелище на любителя.
— Супер! Какое облегчение. Слушай,Оникс, или как тебя там... Я сейчас ухожу на работу. А ты, пожалуй, посидишьдома.
— Я тебе что, домовой, что ли? — вголосе существа прорезалась обида. Кажется, я задела его профессиональнуюгордость. — Моё место — рядом с объектом. То есть с тобой. Если ты упадешь вканаву или тебя решит переехать трамвай раньше срока, с меня спросят по всейстрогости. А Серафима, знаешь ли, в гневе страшнее тысячи гроз.
— Я не знаю, домовой ты или нет. Ятебя вообще не видела. Ты для меня — просто голос из пустоты. Может, ты вообщеплод моего воображения.
— Я и сам себя не видел, — буркнулОникс. — В этом-то и вся прелесть бытия. Нам не нужно любоваться собой, чтобызнать, что мы существуем.
— Так в чём проблема? — я кивнулана большое зеркало, стоявшее в углу. — Посмотрись в зеркало. Если стесняешьсясвоего вида — я отвернусь, честное слово.
— Херувимы не отражаются в зеркале!
— Так ты... херувим? Но подожди...вы же эти... Ну... Глава, окруженная шестью крыльями, глаза везде, огненныеколеса...
— Это вы, люди, придумали, что мыдолжны так выглядеть! — обиженно заявил Оникс. — Ваши художники нарисовали настак, чтобы оправдать собственный страх перед непонятным. «Много глаз», «многокрыльев»... Глупости!
От разговора с Ониксом меня отвлёкзвонкий, требовательный голос Кирилла, донесшийся из коридора:
— Мам, ну ты скоро? Мы уже сто леттебя ждём! Мы реально опаздываем!
— Бегу, бегу, сынок! — крикнула я вответ, лихорадочно застегивая пуговицы на манжетах.
Я заметалась по комнате, пытаясьодновременно натянуть туфли и собрать волосы. В итоге я просто стянула пряди втугой хвост, закрепив его первой попавшейся резинкой.
— Эй, а я! — возмущенно прошипелОникс из своего угла. — Ты что, собираешься бросить меня здесь?
— А ты что предлагаешь? — я на ходусхватила пиджак. — Если хочешь, то следуй за нами.
— Как это «следуй»? Бежать замашиной? Я херувим, а не гепард!
— И что ты предлагаешь? На поводокя тебя не возьму, извини.
— Дай мне какую-нибудь сумку, илирюкзак, — быстро предложил он. — Я устроюсь внутри.
Я метнулась к полке в шкафу, гдехранились вещи, которые «жалко выбросить, вдруг пригодятся». Рука наткнулась настарую сумочку-рюкзак из мягкой коричневой кожи. Я носила её пару лет назад —она была маленькой, но вместительной и очень удобной.